Глава 9

– Я давно говорил – нужно избавиться от этого отребья! Зачем он тебе? Найму другую охрану. Они дадут столько клятв, сколько захочешь. Сам владыка носа не подточит.

Высшую силу сравнивают с комаром… Какое богохульство!

Но Елизавета молча наблюдала за шагавшим из угла в угол герцогом и молчала.

А что тут скажешь? Пусть лучше думает, что перед ним напуганная до икоты девица, чем разозленная до трясучки женщина.

А муженек-то ее, оказывается, та еще тварь! Урод небесной красоты! Садист!

И это еще мягко сказано.

Первое, что сделал сиятельный супруг, ворвавшись в ее комнату – с размаху дал Бернарду под ребра окованным железом сапогом!

Елизавета могла поклясться, что слышала хруст.

От одного удара здорового мужика отшвырнуло к стенке, и хвала всем святым, что бедняга уже был без памяти.

А вот ублюдок фон Латтимер не собирался останавливаться и наверняка бы забил ни в чем не повинного раба до смерти, но Елизавета кубарем бросилась мужу под ноги, причитая, что ей плохо, страшно и вообще «хочу на ручки».

Скривив идеальную рожу, герцог вынужден был переключить внимание на колотившуюся жену.

А Елизавету натурально колотило.

С самого детства она терпеть не могла измывательства над беззащитными. Особенно если издевались зажравшиеся ублюдки, охреневшие от собственной власти. Герцог именно таким и оказался.

Маска благородного аристократа слетела в один миг, обнажая искаженные злобой черты.

Здесь была не просто ненависть, а нечто гораздо большее.

Сиятельная ублюдок действительно хотел убить Бернарда и довел бы дело до конца, если бы Елизавета молчала.

Как сейчас, например.

– Я надеюсь на твое благоразумие, дорогая.

Герцог, наконец, прекратил метаться по комнате и застыл напротив.

Высокий, божественно красивый в своем черном камзоле с серебряным тиснением и… отвратительный. Настолько, что Елизавета всерьез боялась сорваться на рукоприкладство. Отпечаток ладони отлично смотрелся бы на лощеной морде!

Но, стиснув пальцы и выдавив улыбку, она пролепетала тихое:

– Я так… испугалась…

Серые глаза сверкнули яростью. Короткая едва заметная вспышка, однако Елизавета поняла – герцог ждал совсем другого ответа.

И сдаваться просто так не собирался.

Приклонив перед ней колено, обеими ладонями обхватил руку и подарил настолько проникновенный взгляд, что и камень превратился бы в розовую сахарную вату.

– Дорогая… Ты ведь понимаешь – пришло время избавиться от раба. Он опасен. А я не смогу жить, зная, что рядом с тобой находится безумец.

Какой же низкосортный пизд… кхх, обман. От первой до последней буквы.

Герцог даже не пытался скрыть нетерпения, и Елизавета еще раз убедилась – Бернарда лучше держать поблизости. Очевидно, фон Латтимер не мог распоряжаться этой собственностью жены. А она не собиралась ему это позволять.

– Хочу кушать, – заныла, игнорируя чаяния герцога.

Мужчина отшатнулся.

Идеальные, по-мужски красивые губы изогнулись в оскале брезгливого омерзения, но фон Латтимер быстро взял себя в руки.

– Конечно, дорогая. Эй, девка, – рявкнул на сжавшуюся в комочек Олененка. То есть Дину – самую тихую и робкую служанку. – Живо неси еды! Да какой следует.

– Д-да, госп… – бедняжка Дина запнулась и пулей вылетела из комнаты.

Но Елизавета успела заметить в орехово-карих лазах безотчетный ужас. Так смотрит невинная жертва на палача. Или нет – на преступника.

От нехороших мыслей к горлу подкатила тошнота.

– Отдыхай, дорогая, – обернулся к ней ублюдок и, одарив тягучим взглядом, вышел вслед за служанкой.

А Елизавета откинулась на подушки, прикрывая глаза.

Ей срочно надо придумать, как спровадить герцога из замка. Потому что долго она не выдержит и просто-напросто устроит скандал.

***

Айкинар

Маленькая тупая дрянь!

Айкинар буквально заставлял себя двигаться вперед. А так хотелось броситься обратно и кулаками заставить безмозглую идиотку сказать несколько так нужных ему слов.

«Займись им, Айкинар».

Разве это так сложно?!

Но девка опять начала ныть, требуя насыщения брюха. Как она еще не лопнула? Кусок тупорылого сала…

– В сторону! – толкнул попавшегося под руку слугу.

Коридор наполнил звон разбившихся тарелок и стон боли.

Но Айкинар даже не обернулся.

Его ждало единственное место в этом провонявшем насквозь замке, которое хоть немного приносило радость.

– Г-господин? – старый казначей подскочил на ноги и низко склонил голову.

Смрад ужаса тревожил обоняние, но радовал зверя. Пусть боится! Все должны бояться, а уж когда он сумеет расправить крылья, первым делом разрушит этот каменный нужник до основания.

Осталось только встретить пару…

– Открывай казну, – рыкнул на дрожавшего старика.

И тот без возражений бросился исполнять приказ.

Ярость слегка разжала когти, давая возможность вздохнуть свободнее.

Айкинар прошел в порядком опустевшее помещение, раздраженно оглядываясь по сторонам. Всего несколько сундуков золота! Нужно будет приказать ввести дополнительные налоги.

Или сдать еще несколько селянок в столичный бордель.

Кстати, о борделе… Неплохо было бы снова потискать служанку, что так забавно орала… Право, он почти растрогался, слушая ее причитания и мольбы.

Айкинар хмыкнул, откидывая крышку сундука, и всей пятерней загреб монеты.

Дракон довольно заворчал, чувствуя живое тепло золота. Вот так хорошо! А если бы удалось уговорить идиотку жену отдать ему раба – было бы вообще идеально! Сначала Айкинар избавится от блохастого Низшего, а потом и от его хозяйки.

Не сам, разумеется.

Клятва, данная перед алтарем связывала его по рукам и ногам.

Он не мог причинить жене вред. И рабу тоже, пока тот не нападал на него или на девку.

Айкинар раздраженно цыкнул, досадуя на упущенный шанс.

Сегодня оборотень представлял угрозу, что развязывало руки. Но медведя просто так не перешибешь ударом сапога по ребрам. Нужно было использовать кинжал! Однако прыщавая идиотка снова помешала.

Скривившись от омерзения, Айкинар бросил монеты обратно в сундук. Заберет его с собой в столицу.

А пока стоит навестить одну не слишком умную, зато болтливую девицу… Да, среди служанок попадались и первосортные дуры. Он пользовался этим, чтобы узнавать новости о происходящем в замке.

Поговаривают, после удара головой фон Латтимер себя странно ведет.

Он тоже это заметил. Неплохо было бы разобраться, в чем дело.

И как только это сделает – вернется обратно во дворец. Его ждет достойное Высшего общество. А идиотка жена пусть и дальше гниет в замке, что остался ей от некогда богатых и обширных владений рода фон Латтимер.

***

Бернард

Сознание возвращалось трудно.

Как будто сквозь плотный колючий кустарник продирался, где каждое усилие – боль и вырванные клоки шерсти.

Тихо застонав, Бернард попытался открыть глаза.

– О, владыка! Очнулся!

Восторженный крик Луи хлестнул по ушам. Зачем так орать?

Но вместо ответа с губ сорвался невнятный стон.

– Да-да, сейчас… – засуетился проповедник. – Милая Динария, будьте любезны…

– Да, ваша благость, – прошелестел где-то над головой шепот, а в следующее мгновение лба коснулась мокрая тряпка, пахнущая мятой и хвоей.

Бернард даже не пытался сдержать стон.

Как хорошо!

Отвар прогонял боль и успокаивал встревоженного зверя.

Зверя?!

Бернард дернулся, пытаясь встать, но его что-то удержало.

– Тихо-тихо, – зашептала служанка. – Вам нельзя двигаться. Ребра… кажется, сломаны.

Да плевать! На самом краешке сознания ворочалось и скулило его второе «я». Еще совсем слабый, медведь едва ощущался, но он был!

И нюх вдруг стал немного острее, а слух тоньше.

– М-м-м, – застонал, силясь поднять руки.

Напрасно!

Он был привязан к постели, как… как сумасшедший! Немыслимо!

– Сын мой… – перед мечущимся взглядом возник Луи. Все в той же сутане и с дурацкими четками, болтавшимися на поясе. – Тебе нужно отдохнуть. Динария права – ребра могут быть сломаны. Наш, э-э-э, господин был недоволен и…

Мужчина осекся.

А Бернард нашел сил на кривую улыбку-оскал. Значит, это Высший лапу свою приложил… Тогда неудивительно! Странно только, что не убил. И почему герцог сумел ударить? Клятва запрещала фон Латтимеру причинять вред супруге и ее собственности в лице раба.

Однако ноющая боль не оставляла сомнений – герцог сумел как-то обойти этот запрет. Или это он – Бернард – дал повод?

– Ч-ч-что…

– Вы бросились на госпожу, – торопливо пояснила Дина. – То есть… это выглядело как нападение. И герцог…

Девушка осеклась. Она ненавидела фон Латтимера. Ублюдок искалечил бедняжке жизнь. И не только ей.

– Он… решил… убить, – выдохнул Бернард.

А Луи, кашлянув, добавил:

– Но госпожа заступилась за вас.

И если бы в комнате появился сам Небесный Медведь, Бернард бы не испытал и сотой доли удивления, которое, как снег, обрушилось на его бедную голову.

Элизабетта фон Латтимер? Заступилась? За него?!

– Невозможно.

– Но это правда! – с жаром возразила Дина. – Спросите сами! Она скоро придет.

И действительно – не прошло и десяти минут, как дверь распахнулась.

А затем обоняния коснулся запах… Совершенно чужой и ему незнакомый.

***

Выглядел Бернард паршиво.

Лицо осунулось, под глазами залегли темные круги, а торс был плотно обмотан бинтами. Белые широкие ленты подчеркивали смуглость кожи и рельеф мускулов, но сейчас Елизавета хотела только одного – чтобы эти полосы исчезли.

Заодно с темно-багровыми синяками, которые выглядывали снизу.

М-да… А ее муженек – тот еще ублюдок. И до зубовного скрежета бесило, что герцог собрался задержаться в замке на целых два дня.

Он сообщил «радостную новость» сегодня за завтраком, внимательно отслеживая каждый кусок, который Елизавета подносила ко рту.

Неудивительно!

За ночь с нее сошло еще несколько килограммов, приближая фигуру Элизабетты фон Латтимер к нормальным размерам. Вот только прыщи не торопились уходить и, смешно сказать, Елизавета этому была очень рада.

Чем дольше она находилась в обществе герцога, тем сильнее нервничала. И не только она. Слуги тоже были взволнованы, каждый раз стремясь убраться подальше от сиятельного взора.

Только матушка Синиш держалась молодцом, но и в ее блекло-синих глазах порой мелькала тень отвращения.

Когда с завтраком было покончено, Елизавета сбежала в покои под предлогом отдохнуть.

Почти не соврала!

Жирная каша и десерт устроили в животе брэйк-данс, грозясь выскочить обратно. Еще немного – и парадная лестница была бы испорчена. Но Елизавета сумела добраться до уборной.

И после самопроизвольной чистки желудка направилась к Бернарду.

Тем более одна из служанок шепнула, что герцог изволил отбыть в конюшню, дабы совершить прогулку по окрестностям.

А лучше бы свалил совсем!

Глядя на осунувшегося Бернарда, рука чесалась взять нож и отчекрыжить муженьку ноги, а лучше – голову. Медведь выглядел настолько помятым, что от жалости глаза защипало.

Никогда Елизавета не страдала излишней сентиментальностью, а тут прям накатило. Но, взяв себя в руки, она подошла к Бернарду и уселась на стоявший рядом стул.

– Что-то ты бледный, – заявила, старательно маскируя жалость насмешкой.

Таким мужикам сочувствие – хуже лотка серной кислоты. А вот злость будет в самый раз.

Но, вопреки ее замыслу, Бернард остался нордически-спокоен.

– Вы правы, госпожа, – и… принюхался?

Елизавета озадачено нахмурилась.

Опять, что ли, запах с серных источников?

На самом деле сюда долетали только отголоски, и она быстро привыкла к чуть тухлому воздуху. Поставить бы в комнатах арома лампы – и проблема была бы решена, но это потом.

– Как ребра?

– Заживают, госпожа.

Черт!

Какой-то он… покладистый, что ли.

Даже непривычно. И смотрит так… Хочется вскочить на ноги и умчаться в голубые дали, только бы избавиться от ощущения рентгеновского взгляда.

Сопротивляться интуиции Елизавета не стала.

– Ну… ладно, – поднялась на ноги и, окоротив желание выразить слова поддержки, добавила: – надеюсь, ты скоро поправишься.

И ушла.

Ей нужно было поскорее вернуться в комнату. И постараться не пересекаться с герцогом как можно дольше.

***

Бернард

Ошибки быть не могло – Элизабетта фон Латтимер… не Элизабетта?

Бернард без сил откинулся на подушки, а обоняние все еще тревожил легкий, чуть сладковатый, но без приторности запах.

Зверь не мог почуять его в полной мере – слишком слаб. Пройдет время, прежде чем способности оборотня вернутся По крайней мере, Бернард хотел надеяться на восстановление. Его кандалы или сломались, или… он не знал.

Зато очень хорошо мог отличить прежний запах девки от настоящего.

Воспоминания промелькнули перед глазами кроваво-алой каруселью.

Он выкупил жизни многих ценой своей свободы. Стоял на коленях перед напыщенным зажравшимся до одури герцогом фон Латтимером, а потом целовал туфли его ублюдочной дочурке.

От унижения хотелось сдохнуть!

А угасавшее обоняние ловило запах перепревшего болота, дерьма и прокисшего пота.

Крошка Эль смердела, как выгребная яма. Из ее рта потоком лились нечистоты, густо перемешанные с руганью, а на студенистом лице застыло отвращение.

Еще бы, ведь он – Низший! Фон Латтимер предпочла бы в рабах дракона, но вот незадача – Высшие все поголовно защищены Указом императора в обмен на верность и службу.

Всего два дракона в небе способны переломить ход сражения, а пять – оставить от вражеской армии кучку пепла.

Поэтому все, кто носит в себе Искру Небесного Пламени, были обласканы властью. Даже если они законченные садисты и насильники, как муж Элизабетты фон Латтимер.

Интересно, а ублюдок уже заметил, что с его женой происходит странное?

Плеча коснулись прохладные пальчики.

– Господин Бернард, – склонилась к его уху Динария. – Вам… Вам что-нибудь еще нужно? Или мне уйти?

От служанки тянуло плохо скрытой паникой и надеждой.

Бедное дитя! Он не успел помешать ублюдку, когда тот решил поразвлечься… Но все-таки иногда мог хотя бы немного защищать девушку, отвлекая внимание сиятельной мрази на себя.

– Смени повязки, Дина, будь любезна. И помоги мне поесть. Если преподобный Луи разрешит, – добавил, глядя на затихшего проповедника.

Мужчина кивнул. Его взгляд бы направлен на служанку, и уже в который раз Бернарду показалось, что святоша проявляет к ней гораздо больший интерес, чем следовало бы человеку его сана.

И на духовных беседах всегда старался уделить Динарии гораздо больше времени. А ведь не одна она подверглась домогательствам со стороны герцога!

Приподнявшись, Бернард позволил девушке снять с тела бинты.

И только спустя несколько секунд понял – боль вдруг стала меньше. Неужели…

Отчаянно боясь поверить собственной догадке, Бернард вдохнул глубже, чем следовало бы.

Так и есть!

Ребра еще ныли, но движение далось ему легко. Регенерация начала работать!

Так-так… Ему срочно нужно обратно в покои фон Латтимер. Происходило странное, и Бернард хотел разобраться, в чем же все-таки дело.