Глава 10

Айкинар

С девкой определенно творилось что-то неладное.

Сначала Айкинар не поверил словам, которые нашептывала раскрасневшаяся служанка. Он выдрал потаскушку как следует, а потом только и успевал ловить новости, которыми делилась осоловелая дура.

Айкинар щелкнул пальцами, и молчаливый слуга проворно обновил вино.

Сумасшедшая Синиш опять прислала мужика вместо девки! Эта старуха у него в печенках сидела, хорошо бы ей шею свернуть, но… Айкинар почему-то медлил.

Глупая баба иногда была даже немного полезной.

Именно она нашла тайник, спрятанный в стенах замка, и рассказала прежде всего ему, а уж потом крошке Эль.

Мысль о золоте слегка успокоила встревоженного ящера.

Последнее время зверь все чаще злился, недовольный тем, что никак не может расправить крылья. Но лишь пара могла бы даровать ему волю. Айкинар искал ее всюду. Но пока не мог найти.

Вот и сейчас дракон настойчиво требовал уезжать.

В столице балы гремели почти ежедневно. Он мог видеть сотни новых лиц, вместе с императорской свитой посещать различные страны… Однако вынужден прозябать в этой вонючей дыре!

Айкинар залпом опрокинул в себя вино и швырнул бокал в стену.

Хрустальные осколки брызнули во все стороны, а герцог, вскочив на ноги, широким шагом отправился к выходу из гостиной. Ему срочно нужна девка, да такая, что ревет от страха и боли.

Милашка Динария как раз сгодится.

Но едва он приблизился к двери, та распахнулась, являя нежданного гостя.

Айкинар выругался.

Старуха Синиш! А она что тут забыла?

– Господин, только что доставили почту… Вам послание!

– Дай сюда! – рявкнул, выхватывая свиток из старческих рук.

Взгляд сразу зацепился за императорскую печать. Значит, дело срочное.

И верно – первые же строки заставили его забыть о служанке и тем более необычном поведении жены.

На одной из границ империи собиралось войско. А это значит, что он обязан немедленно вернуться во дворец.

Еще раз забористо выругавшись, Айкинар смял свиток. Ладно… Он поедет. А сюда пришлет кое-кого другого. Не оставлять же любимую женушку без присмотра.

– Вели собрать мои вещи, убогая, – процедил сквозь зубы и вышел прочь.

И если бы Айкинар обернулся, то увидел бы ярко-синие совсем молодые глаза, смотревшие на него с ненавистью.

***

Утро для Елизаветы выдалось поистине добрым.

Муженек отчалил в столицу, прихватив заодно свиту нахлебников. За несколько дней она успела наслушаться о распутном поведении дуболомов-охранников и крысятничестве лакеев.

– Все запасы пожрали, – сокрушалась матушка Синиш. – Еще и драгоценный хрусталь поколотили… Ах, госпожа, неплохо было бы в город съездить, а то в кладовой мышь повесилась, а у вас ведь аппетиты… Вкусно покушать – первое дело.

Ну, положим, кушать ей как раз и не хотелось.

Елизавета искренне рассчитывала бороться с приступами голода, но вот удивительно – ее тело как будто решило принять сторону новой владелицы.

Платья болтались мешком. Живот-подушка заметно сдулся, целлюлит исчез, второй подбородок последовал его примеру, и даже прыщи подсохли.

Глядя в зеркало, Елизавета наконец-то начинала думать, что не все так плохо, и потенциал у Элизабетты фон Латтимер ого-го какой. А уж когда в покои вошел Бернард…

Елизавета чуть не расхохоталась, глядя на вытянувшееся лицо мужчины. Его брови подпрыгнули к затылку со скоростью света, а в глазах вспыхнули искры хищного интереса.

Потянув носом, как будто он действительно был зверем, Бернард выдавил неловкое:

– Вы… уже встали, госпожа?

Ах ты, каков хитрец! Ведь совсем не это сказать хотел. Но настаивать Елизавета не стала. Она и так поняла – мужчина оценил изменения ее внешности.

– И тебе доброе утро, Бернард, – постаралась вложить в голос как можно больше сарказма. – Дина, будь любезна – подай мне вон ту мазь.

По ее чрезвычайно строгому приказу матушка Синиш приготовила утреннюю отбеливающую маску. Елизавета предпочла бы сама этим заняться, заодно и привычный завтрак бы себе сообразила, но вряд ли это выглядело бы нормально. Не пристало ледям поварешками махать.

Впрочем, на этот раз экономка не подвела.

С огромнейшим наслаждением Елизавета втирала в кожу мятного цвета крем, тихонько наслаждаясь его воздушностью и фруктовым запахом.

Ах, она почти чувствовала, как кожа становится лучше. Руки тоже надо смазать. Девиц фон Латтимер страдала излишней пигментацией. И пусть пятна уже слегка побледнели, но Елизавета предпочла бы, чтобы их не стало вовсе.

Как и раздражающе-пристального внимания Бернарда. Он опять пялился, даже не думая делать равнодушный вид.

Впрочем, Елизавета тоже не собиралась скрываться.

Приезд мужа и несколько прочитанных книг заставил пересмотреть выбранную стратегию.

Ведьм тут не сжигали – такого понятия вообще не существовало. А это значит ей срочно нужны союзники и поддержка слуг. Нужно исхитриться каким-то образом вернуть себе статус холостячки. Уж лучше одной, чем с таким обмудком рядом.

Так что самое время показать, что фон Латтимер может быть вполне приятной хозяйкой. Справедливой, доброй, привлекательной… Елизавета улыбнулась, с удовольствием отмечая, что губы-бантики стали свежее и еще краше.

Ах, ее давняя мечта – красивый сочный рот без вмешательства косметолога. Боже упаси осуждать тех, кто решился на «подколоть», а вот она не могла. И грудь себе так и не увеличила… Зато сейчас вон какие прелести! Развернув плечи, она еще раз полюбовалась на две объемные пышки. Форма груди была почти совершенна. Темно-коричневые ареолы радовали аккуратностью, кожа – упругостью.

И что-то Елизавете подсказывало, муженек вряд ли видел эту красоту. Иначе бы не бежал, роняя тапки.

– Дина, теперь, пожалуйста, мокрые полотенца.

Служанка повиновалась. В огромных светло-ореховых глазах мелькали искры любопытства, а движения перестали быть такими скованными.

Олененок заметно ожила, едва сиятельная сволочь свалила с глаз долой. И это хорошо!

Осторожно смыв маску, Елизавета хмыкнула – неплохо!

Еще несколько процедур, и кожа достаточно очистится, а пока…

Повернувшись к Бернарду, она облокотилась на спинку стула так, что декольте халата приоткрылось, давая больший обзор.

– Сегодня мы едем в город, – мурлыкнула, внимательно наблюдая за реакцией Медведя.

Мужской взгляд мигом сполз вниз, ощупывая каждый миллиметр ее кожи. Желтовато-карие глаза сверкнули, как у зверя, но Елизавета уже устала удивляться.

С губ против воли сорвалось хихиканье, и Бернард резко отвернулся.

– Как прикажете, госпожа, – оборонил глухо. – Велю подготовить лошадь.

И ушел.

А она направилась в гардеробную – выбирать платье размером поменьше.

***

Бернард

Он не любил выбираться в город. Низшие вообще предпочитают избегать шумных людских поселений, проводя свою жизнь под сенью дремучих лесов или в горах, выбирая убежище понадежнее.

Чего не скажешь о драконах.

Высшие обладают природной тягой к золоту и роскоши. Немудрено, что однажды они подмяли под себя власть почти во всех странах.

Их правление было ярким и… коротким. Ящеры оказались никудышными управленцами.

Погрязшие в низменных желаниях обогатиться, развлечься и повоевать просто так, от скуки, они чуть не уничтожили людей, заодно и себя.

К счастью, некоторым из них хватило мозгов понять, куда все идет. И что без подданных нет и правителей.

Был заключен Договор, по которому Высшие не могли наследовать трон, взамен они получали сытую жизнь. Не все, конечно, а лишь умеющие оборачиваться зверем.

Ублюдок Айкинар, к счастью, так и не встретил истинную.

Но вот тягу жить на широкую ногу сдерживать не собирался. Интересно, а госпожа фон Латтимер в курсе, что в казне почти не осталось золота?

Бернард осторожно покосился на девушку.

Назвать ее жабой не поворачивался язык!

Вместо рыхлой истерички в седле с королевским достоинством восседала другая женщина. И дело совсем не во внешности.

Ее аромат… За короткое время он изменился до неузнаваемости.

Едкая вонь уступила место легкому, как облачко, запаху. В нем мерещилась сладость ягод медовой вишни, свежесть летнего ручья и щепотка ароматной корицы. Когда он вошел в покои госпожи, едва сумел устоять на месте. Зверь толкнул всеми лапами, искушая броситься вперед и, схватив в охапку, понюхать как следует.

Особенно в самых нежных местечках…

Бернарда так и передернуло.

Эта девка чуть не забила его до смерти! Да что он – на пару с муженьком фон Латтимер превратила жизнь подданных в ад! Плевать ему на то, что с ней творится неладное. Пусть хоть сама Лесная Дева вселится в ее тушку – он исполнит клятву. Отомстит за унижение Стаи, за все смерти и увечья, что принес им род фон Латтимер. Не забудет и про свои шрамы.

А что касается запаха… Он может быть сколько угодно хорош. Это ни на что не повлияет.

Но душевная агония и не думала отступать.

С самого утра Бернард варился в собственных мыслях, отчаянно пытаясь уместить в голове внезапное преображение вонючей жабы в довольно-таки недурную девушку.

– Ох! – тихо выдохнула фон Латтимер. – Это же… Это очень мило!

– Да, госпожа, – выдал надоевшую до тошноты фразу.

Что она там милого увидела? Поредевшее до безобразия стадо овец? Или мельницу, чьи водяные колеса вот-вот отвалятся? А может, вон те несколько заброшенных хижин?

Селяне бежали отсюда, едва представлялась возможность.

Как еще тут жизнь теплилась? Все же земли фон Латтимеров – вернее, то, что от них осталось – были невероятно тучными и плодородными.

Девица нетерпеливо заерзала. Перекинула тяжелую косу за спину и крепче сжала луку седла.

– Поспешим, – обронила нетерпеливо. – Хочу осмотреть здешние магазины , э-э-э, лавки…

Магазины ?!

Какое странное слово.

Но спорить Бернард не стал. Ему не терпелось исполнить приказ госпожи.

Очень интересно, что она выкинет на этот раз.

***

– Самый тонкий хлопок, госпожа. Как знала, для вас приберегла… Смотрите, какой кусок, а! До чего хорош! Через игольное ушко пройдет…

Торговка нахваливала ткань, как могла.

Рыбьи глазки блестели жаждой скорой наживы, а руки то и дело касались кошеля на поясе, как будто там уже звенело золото.

Елизавета вздохнула. А ведь придется заплатить!

Ей нужно очень многое – от одноразовых простыней и полотенец до халатов, в которых знатные леди будут принимать процедуры.

– Беру, – выложила монеты на стол. – Все, что есть, и вон тот кусок батиста, – указала на белоснежный сверток, лежавший сбоку.

Хозяйка бросилась собирать покупки, а Елизавета еще раз внимательно осмотрела лавку.

Мда… За хорошим товаром придется ехать в город побольше. Это поселение, бесспорно, выглядит мило – этакая пастораль с овечками и козочками на заливных лугах, красивой мельницей и милыми домиками, крытыми черепицей, но когда Елизавета въехала в ворота, очень быстро поняла – поселок едва дышит.

На мощеной дороге пробивалась трава, часть заборов покосилась, а иные дома и вовсе были заколочены.

Удручающее зрелище!

Но она уже продумывала, как вернуть селению жизнь. Аристократы наверняка захотели бы развлечься, что называется, по-простому. Съесть свежей выпечки, запить парным молоком, прогуляться на мельницу… Надо будет придумать таинственную историю о возлюбленных, разлученных злой судьбой. Точно! Это будет прекрасная дочь мельника и заезжий аристократ… Или нет – роскошный, как Аполлон, мельник и бедная леди, которую хотят выдать замуж против ее воли…

Елизавета так увлеклась выдумыванием, что не заметила, как торговка вернулась.

– Готово, госпожа! Сейчас заберёте али возок снарядить? Племянник мой уж на что толковый мальчишка! Он живенько вам поможет.

– Снаряди, конечно, – не стала отказываться. – Только живее.

Им уже пора было возвращаться.

Солнце клонилось к закату, а дорога шла через лес. Они и так задержались, а возвращаться в потемках как-то не очень хотелось…

Но пока суть да дело, солнце уже спряталось за горизонт.

– Нужно спешить, госпожа, – обронил молчавший все это время Бернард. – Ночью здесь неспокойно.

Сердце тревожно екнуло.

– И ты только сейчас решил об этом сказать? – возмутилась, поскорее забираясь на лошадь. – А раньше не судьба?

– Вы слишком увлеклись выбором товаров. Кто я такой, чтобы мешать? – оскалился засранец.

– Мой покорный слуга, например? Который никогда не подвергнет опасности горячо любимую госпожу…

Медведя перекосило.

В желтовато-карих глазах вспыхнули злые искры.

– Разумеется, госпожа.

У-у-у, запущенный случай. На такую буку понадобится тонна женского очарования. Главное, не прибить в процессе.

Елизавета отвернулась, всматриваясь в стремительно темневшее небо.

– Поехали быстрее. Хватит трепать языком.

Но тревога все настойчивее пробовала нервы на зубок. Как же здесь быстро темнеет! Прямо как на юге: щелк – и уже ночь.

Над головой зажглись незнакомые ей звезды. Из-за приближавшихся деревьев показался краешек луны. А вокруг нее едва заметные кольца…

– Да уж, – пробормотала Елизавета, крепче сжимая поводья.

Чем ее еще порадует дивный новый мир? И драконы тут, и аристократы, и… над ухом тонко свистнуло.

– Разбойники! – заверещало сразу несколько голосов.

И впереди на дороге стали появляться тени. А рядом раздался хруст… Хруст человеческих костей!

***

Бернард

Он даже не понял, как это получилось. Еще секунду назад прикидывал, как лучше защитить фон Латтимер и самому не сдохнуть – и вот уже мял когтями доспехи и податливую плоть.

Разодрав прутья магической клетки, медведь выбрался наружу.

То есть почти. Из-за проклятых кандалов Бернард не смог полностью обернуться.

Застыв на грани между человеческим и звериным, дрался как есть – без меча, зато лапами.

Но даже это было великолепно!

Кровь бурлила, требуя двигаться быстрее, резче. Клыки с хрустом разгрызали кости, а жалобный скулеж разбойников и восторженный шепот стражи ласкал слух.

С рычанием перед ним выскочил еще один Низший. Волк. Но что он медведю! Одним ударом Бернард отправил идиота далеко в кусты. Если будет умен – уберется прочь.

Остальным повезло не так сильно, и очень скоро дюжина переломанных тел осталась лежать на дороге

Слизнув кровь с морды, Бернард глубоко потянул носом.

А в следующее мгновение уже нависал над ненавистной, но уже незнакомой ему девушкой.

Обоняние ласкал дивный аромат медовой вишни и корицы. Сотня оттенков раскрывались с каждым вдохом, затягивая его в благоухающий омут, в котором хотелось утопиться с головой! Зверь скулил и урчал. Как восторженный медвежонок готов был валяться на спине, выпрашивая ласку.

И с неохотой отступил, но только ради того, чтобы Бернард задал один единственный, но бесконечно нужный ему вопрос. Тот, который вертелся на языке несколько долгих дней:

– Кто ты? – прохрипел, вглядываясь в полные ужаса глаза фон Латтимер.

Бывшей фон Латтимер. Ибо девчонка, дрожавшая в его когтях, не имела к чокнутой истеричке никакого отношения.