Глава 11

Оборотень! Ее раб – оборотень! Настоящий, с клыками, когтями и глазами-фонариками!

А еще, кажется, ее маленький секрет оказался раскрыт.

Елизавета распахнула рот, чтобы промямлить нечто в стиле «ты ополоумел?» или «пошел вон», но из пересохшего горла вырвался только сип.

Боже, неужели правда?

Или ей мерещится это странное полузвериное лицо с выдвинутой челюстью, сплющенным носом и ушами, съехавшими к макушке? Такими милыми, кругленькими… Как у настоящего медведя.

Зверя, которого она боялась до усрачки!

– Э-э-э, – замычала, пытаясь хоть как-то обозначить степень своего оху… кхм, удивления, но их беседу прервали.

– Госпожа! – кинулись к ней сразу двое стражников. – Вы в порядке?

Нет!

Не в порядке она! Только что ее Медведь превратился в… медведя! Или что-то похожее… Неважно! И перегрыз вооруженных до зубов бандитов, как тузик косточку.

В животе скрутился тошнотворный ком и, не удержавшись, Елизавета бросилась в кусты.

Это было совсем не элегантно, но после опустошения желудка и в голове немного прояснилось.

Утерев рот ладошкой, она и покосилась на Бернарда. Оборотень уже принял свой обычный вид. И если не считать изодранной рубахи и светящихся глаз, выглядел как обычный человек

– Д-давайте в-вернемся… в замок, – пролепетала не своим голосом. Божечки! А ведь ей еще в одной комнате с этим монстром спать! – М-мальчик жив?

Вспомнила про племянника торговки тканями.

– Я здесь, ваша светлость! – раздался из темноты звонкий голосок. – Вот это была битва!

Похоже, ребенку понравилось кровавое представление. Какой кошмар! И Елизавета поплелась к оставленной лошади.

Оборотень двинулся за ней, отслеживая каждое движение с хищным интересом.

Елизавету кинуло в озноб, а потом в жар.

А что, если он нападет? Да нет, глупости! Если бы хотел, Бернард давно бы прибил ее одной левой. По неясным пока причинам мужчина никогда не трогал ее и тем более не рассматривал в качестве объекта сексуального интереса. Хотя последнее как раз неудивительно, с учетом доставшейся фон Латтимер внешности.

Елизавета попыталась поскорее на взобраться на лошадь.

Как назло, силы исчезли, а мышцы напоминали дрожащий студень. Елизавета до боли прикусила губу, отчаянно пытаясь заставить тело двигаться, но ничего не выходило!

– Помочь, госпожа? – тут же среагировал оборотень.

Крепко-крепко зажмурившись, она сосчитала до десяти и только потом выдохнула короткое:

– Да-а-а…

Ее шепот больше походил на стон ужаса.

Но Медведя это не впечатлило. Совершенно бесцеремонно подпихнув под зад, Бернард помог ей устроиться в дамском седле.

– Прошу вас, госпожа, – обнажил гипертрофированные клыки.

Елизавета благодарно икнула и отвернулась.

Дорога до дома смазалась в разрозненные обрывки времени, наполненные стуком ее зубов, детским смехом и восторженным гомоном стражи.

А еще молчанием.

Густое, как мед, оно исходило от оборотня.

Но Елизавета очень хорошо помнила его вопрос… И была уверена: стоит им остаться наедине, и Бернард его обязательно повторит.

Это пугало. Но и выбора у нее теперь не было.

***

Бернард

Самое главное правило охотника – уметь быть терпеливым. Бернард учился этому, сколько себя помнил. Сначала под присмотром отца и старшего брата, потом один.

Может, именно это помогло ему не сойти с ума, день за днем выслушивая придирки истеричной стервы и получая от нее удары плетью или плевки.

О, как же он мечтал вырвать ее сердце! Чтобы наживую, под визги и хрипы о пощаде… Но это не сравнится с отчаянным любопытством, глодавшим изнутри.

Впервые Бернард жаждал остаться с крошкой Эль наедине.

Потому что это была уже никакая не крошка! Ее внешность менялась буквально на глазах, а запах… О, этот дивный аромат! Будь Бернард поэтом, посвятил бы ему балладу, не меньше!

Зверь встрепенулся и призывно заурчал.

А его – человека – продрал озноб.

Все это очень хреново! И если бы медведь сумел сбросил с себя остатки магических цепей, то… Нет! Он не будет об этом думать. Не сейчас.

Дверь купальни тихонько скрипнула.

Динария проводила госпожу к постели и, кольнув его внимательным взглядом, шустро покинула комнату.

Умная девочка.

Бернард отлепился от стены и, не спрашивая разрешения, подошел ближе. Устроился в кресле рядом.

Фон Латтимер поджала губы. Отодвинулась, даже не пытаясь скрыть настороженность, но в темных глазах Бернард видел готовность вступить в разговор. Она не собиралась изображать дуру, понимая, что буквально прижата к стенке.

– Когда я впервые встретил вас, госпожа , – начал медленно, – то едва не сдох от вони…

Пушистые ресницы дрогнули. Но больше девица ничем не выдала беспокойства.

– … Вы пахли как… куча дерьма…

Фон Латтимер едва заметно скривилась. Но по-прежнему хранила молчание.

– …А сейчас благоухаете сочной медовой вишней и немного корицей…

Бернард громко сглотнул и облизнулся. Фон Латтимер побледнела до синевы, а зверь обижено взвыл – дева его боится! Но почему? Он дрался так храбро!

– … И вряд ли у вас вдруг появился амулет, меняющий запах, – добавил, раздраженный реакцией зверя. – Так кто вы, госпожа?..

Девчонка зябко передернула плечами. Ткань халата слегка разошлась, являя взору соблазнительную ложбинку груди.

Проклятье!

Бернард буквально силой заставил себя не смотреть.

– …Я жду ответа, – повторил с нажимом.

Фон Латтимер тут же ощерилась:

– А не многовато ли ждешь? Помнится, я все еще твоя госпожа! Ой! – взвизгнула, когда он перехватил хрупкое запястье. – Пусти!

По спине протянул огненный хлыст боли. Оковы раскалились, впрыскивая под кожу свежую порцию агонии, и Бернард разжал пальцы.

– Да, – произнес, даже не пытаясь скрыть разочарования. – Вы все еще моя госпожа. Рабская клятва никуда не исчезла. Но мы же оба знаем, что раб может очень осложнить жизнь… или помочь.

К демонам гордость! Он обязан выяснить, какого хрена происходит.

Девчонка тоже колебалась. Бросала на него мрачные взгляды, дула губищи, но, наконец, произнесла:

– Понятия не имею, за какие грехи очутилась в вашей средневековой дыре.

***

Призналась все-таки!

Как в бездну с обрыва шагнула – только свист и шум в ушах. От страха перед глазами пелена, но Елизавета из последних сил пыталась держать себя в руках.

Раб ей ничего не сделает.

Вернее, она хотела надеяться…

И верно – Медведь не торопился бежать прочь, ревом оповещая слуг о том, что в покоях госпожи завелась чужачка.

Вместо этого он еще больше посмурнел, подпирая кулаком тяжелый подбородок.

Молчание затягивалось… Оборотень не спешил говорить, а она в который раз до колик жалела, что не может ущипнуть себя за руку и проснуться.

Дома все такое свое, родное… Котики дома ждут, салон красоты душу радует… Как ее девочки справляются? А вдруг в родном мире уже десять лет прошло, а то и больше?

Сердце защемило так, что Елизавета не выдержала – отвернулась, украдкой смахивая слезу.

Раб беспокойно завозился.

– В детстве я слышал одну легенду… О том, как иногда Небесный Медведь чешет спину о звезды. От этого некоторые души, не удержавшись, падают. И, чтобы не сгинуть в Бездне, ищут пристанище – тела, которые еще не умерли, но уже не живы. В ту ночь герцогиня фон Латтимер готовилась отправится к Владыке…

– И ты очень этого ждал, – закончила Елизавета.

Бернард отпираться не стал.

– Еще как, – улыбнулся, пугая злобным оскалом.

Ну да… Элизабетта вряд ли пользовалась в этом замке популярностью.

В комнате вновь наступила тишина. Елизавета сосредоточенно изучала гобелены, укрывшие каменную кладку и раздумывала, как бы ей поднять тему развода.

Но в этот раз оборотень ей помог:

– Интересно будет посмотреть, как вы станете объясняться с мужем…

– Не стану. Я дам ему развод.

Но ответом ей стал громкий фырк.

– Развод? Достопочтенная госпожа, видно, забыла, что в империи с разводами плохо. Особенно по требованию женщины.

***

Бернард

Уж чего он не ожидал, когда добровольно шел в рабство, так это коротать ночь в библиотеке фон Латтимеров.

– Книги, в них должны быть ответы… Выход всегда найдется!

Бормотание девчонки разгоняло сонную тишину. Фон Латтимер – вернее, новая владелица ее тела – выхаживала между огромных стеллажей, требуя достать то одну, то другую книгу.

Бернард не спорил.

Но и не спешил переубеждать, что все ее попытки стать свободной тщетны. Только император мог развести пару. И то лишь после разрешения высшего духовенства страны.

Клятва, что давали аристократы, снималась невероятно тяжело. Проще убить одного из супругов. О чем Бернард и поведал взбудораженной Элизабетте… Нет, Е-ли-за-ве-те … Она назвала свое имя. Однако наотрез отказалась рассказывать больше.

Не доверяла, боялась. И зверь тоскливо скулил, горюя от явного невнимания самки.

Отвернувшись, Бернард недовольно скривился. Поверить невозможно – чужая душа в ненавистном ему теле! Но клятва верности все равно не давала причинить фон Латтимер вред.

– Вот! – рядом грохнулась стопка книг. – Уверена, мы что-нибудь отыщем.

Девчонка бодрилась. Старалась убедить саму себя, а в темных глазах мелькал страх. Радоваться бы, что в кои-то веки ему повезло, и вместо влюбленной до розовых соплей стервы появился кто-то с зачатками мозга, но… Опять это проклятое «но».

– Тебе тоже выгодно помочь с этим делом, – по-своему истолковала его молчание Елизавета. – Как только я стану свободной, ты тоже избавишься от кандалов.

Родовой камень сильно нагрелся, обжигая память напоминанием его личной клятвы.

Подцепив пальцем первую книгу, Бернард со скучающим видом перелистнул пару страниц и швырнул обратно. А сам облокотился на столешницу, пригвождая девчонку взглядом.

– Конечно, выгодно, госпожа . Но тут такое дело…

Бернард запнулся.

Хотел ведь признаться, что фон Латтимер не жилец, едва с его рук падут оковы. И… промолчал. Стать снова свободным – это так заманчиво!

А что касается девчонки… Ей не повезло с вместилищем. И он не обязан думать о чужачке, когда на кону судьба Стаи.

– … Мне нужно обещание, – закончил под вопросительный взгляд герцогини. – Сами понимаете, просто так помогать я не согласен.