Глава 21

* * *

Оливия Чантервиль

— Ли-и-иви-и-и!.. — как сквозь толщу воды я слышала чей-то взволнованный и наполненный страхом крик.

Вокруг меня больше не было света, не было радуги. Исчез чужой голос, как и та белая комната.

В носу поселился травяной запах — сильный, резкий, горький, но при этом словно пробуждающий.

— Ливи-и-и! — кто-то настойчиво меня звал.

Почему я не могу открыть глаза? Почему не могу ничего сказать? И самое страшное… я не чувствую своего тела!

— Оливия! — добавился ещё один голос. — Выбирайся! Сопротивляйся!

Как мне это сделать, если я не чувствую себя! Ощущаю лишь одну дикую боль, которая взрывает мою голову. Я запомнила слова артефакта: «Больше знаний — больше боли. У всего есть своя цена».

Напряглась и ощутила небольшое покалывание в кончиках пальцев.

— Ливи! Ливи! Ну, очнись же!

Это был Гарри. Бедненький мой. Я никогда не слышала его голос таким несчастным, слезливым и до смерти перепуганным.

— Оливия! Давай, приходи в себя!

Я уже всё хорошо слышала. Последние слова произнёс Леон. Гарри умничка, сделал так, как мы договорились.

Попыталась открыть глаза или пошевелиться, чтобы дать знак, что я уже здесь и стараюсь совладать со своим почему-то онемевшим телом. Но тут же мою щеку обожгло болью.

Леон влепил мне пощёчину?!

— Оливия! Проснись! — рявкнул некромаг.

Но зато это подействовало.

Я с трудом открыла отяжелевшие веки. Всё вокруг казалось серым. Никаких красок, будто я попала в чёрно-белый старый фильм.

Что за ерунда?

Слабость сковала тело, но я пересилила себя и подняла голову. Посмотрела на обеспокоенных Гарри и Леона.

Глаза жгло, будто в них сыпнули горячего песка. Голова кружилась и болела так, будто мой мозг устроил в черепушке капитальный ремонт.

Перед глазами все плыло, но комната понемногу приобрела краски, — вот только неправдоподобные, неправильные краски. Серость комнаты начала переливаться поочередно то кроваво-алыми цветами, то болотными, потом снова укуталась в чёрно-белые одеяния.

— Ливи! — воскликнул Гарри и приблизился к самому моему лицу. — Скажи что-нибудь!

Перевела взгляд на Леона, который хмурясь, внимательно глядел на меня. В его руках я увидела дымящиеся пучки трав. Вот, откуда я почувствовала этот горький аромат трав.

И только я подумала о травах, как в голове тут же возникло непонятно откуда взявшееся знание.

«Базилик и кориандр лучше всего сеять на растущей луне, а собирать необходимо на ущербе луны. Пряные травы лучше всего срезать ритуальным ножом в конце первого весеннего месяца и до конца первого летнего месяца, когда их целебные свойства усиливаются излученьем небесного светила».

Распахнула шире глаза и открыла беззвучно рот.

Артефакт помог мне!

Сердце волнительно забилось, мне хотелось скорее проверить всё-всё, что я взяла на изучение, но почему-то я чувствовала себя так, будто меня разбил инсульт.

Страшная мысль поразила меня!

А если это правда? И у меня случился удар?!

Я очень разволновалась и, открыв рот, попыталась сказать Гарри и Леону, что мне плохо! У меня жутко болит голова, щиплет глаза, тело скованно и не слушается меня, но вместо этого я издала какие-то неразборчивые и мычащие звуки:

— Ы-ы-э-а-а-апс… Хш-а-а-о-ффф… кхр…

— Леон! Что с ней? — чуть не плача спросил фамильяр, летая вокруг меня. — Как ей помочь? Почему она не шевелится и не говорит, а только смотрит так, будто увидела монстра!

— Оливия, если ты меня понимаешь, моргни один раз, — попросил Леон.

Моргнула.

Леон кивнул.

— Гарри, твоя хозяйка, не тронулась умом, — резюмировал он. — Думается мне, возьми она хотя бы ещё одну книгу, то её мозг бы не выдержал и натурально взорвался.

Он посмотрел на меня и добавил:

— И был бы у тебя в голове сплошной кисель вместо мозгов.

— Не пугай её, Леон, она не знала! Да и я не знал, что этот артефакт может быть настолько опасен! — запричитал Гарри. — Мы же хотим проклятие снять, дому нормальный вид вернуть, призракам помочь!.. Да много чего ещё у нас в планах! А знания где взять, а?

Леон вздохнул и укоризненно покачал головой.

— Гарри в двух словах мне рассказал о тебе, Оливия с другого мира. Но, после того, как ты придёшь в себя, я буду ждать уже подробного рассказа. Думаю, моя сегодняшняя помощь этого заслуживает.

Что ж, после такого, Леон определённо имеет право знать всю правду обо мне.

И тут же в голове возникла информация о клятве на крови, которая не позволит выдать тайну.

Второе подтверждение, что кресло-то помогло. Только разобраться теперь бы со всеми этими знаниями. Постаралась о них пока не думать, потому что голова дико болела, и я сейчас мечтала о сильном анальгетике.

— Тогда что же ты просто стоишь и лупишь на неё свои некромагические глазки? — поторопил его Гарри. — Помоги ей!

— Я думаю. Не мешай, — отмахнулся от черепа Леон. — Артефакт сильно воздействовал на её мозг и теперь нужно очень бережно и аккуратно помочь Оливии выбраться с кресла. Просто так взять её и убрать с него нельзя. Энергетические каналы артефакта сильно присосались к ней, они могут навредить её сознанию.

— Я тоже вижу, что вокруг её головы светится так же, как светится кресло, — проговорил Гарри. — И что нам делать?

Да, что нам делать?

— К сожалению, я некромаг, а не маг обширного профиля, — вздохнул Леон и посмотрел на тлеющие травы в своих руках. — Тут однозначно нужна помощь кого-то сильного. Например, обратиться к инквизитору…

С ума сошёл?!

— Совсем что ли?! — солидарно со мной возмутился Гарри.

Но Леон не успел ответить.

Вдруг, раздалась трель дверного звонка.

Гарри сверкнул глазами и взвыл:

— Накликал ты на нашу голову инквизитора! Ливи! Ливи! Я чувствую, что это поганец Джон Тёрнер!

— Джон Тёрнер? — переспросил Леон. — Это же прекрасно! Он самый сильный маг в нашем городе. Он поможет Оливии!

Он скорее поможет меня добить!

— Не-е-ет! — заволновался фамильяр. — Он навредит Ливи! Дом! Не пускай этого гада!

Леон посмотрел на меня строгим взглядом и сказал чётко, твёрдо и уверенно:

— Слушай меня внимательно. Я говорю тебе откровенно. Я тебе помочь не могу, силёнок не хватает. Твой артефакт присосался к тебе, как паразит. С одной стороны он помог тебе с книгами, с другой, из-за большого количества томов — ему понадобилось больше энергии. А где взять артефакту живую энергию, как не у глупой ведьмы?

Он подошёл ближе и склонился ко мне.

— Я буду рядом и клянусь, что не позволю инквизитору навредить тебе. Пусть поможет, а дальше мы решим с ним все вопросы. Идёт? И да, чем дольше ты сидишь в этом кресле, тем сильнее оно воздействует на твой мозг. И я не стал бы гарантировать, что это воздействие не навредит.

Голова вдруг стала почему-то сильнее болеть.

Чёрт… Я не хочу, чтобы мой мозг превратился в кисель.

Моргнула ему один раз.

— Хорошо. Это правильное решение.

— Ливи? Ты уверена? — волновался Гарри. — Он же самый гад из гадов!

Ох, Гарри, я согласна с тобой, но сейчас я хочу, чтобы у меня перестала болеть голова.

— Нет времени рассуждать, — сказал Леон. — Гарри, впусти инквизитора. Твоей Оливии нужна его помощь.

* * *

Оливия Чантервиль

Инквизитор Джон Тёрнер и он же моя головная боль стоял передо мной со сложенными на груди руками и глядел на меня так, словно видел перед собой самое тупое существо во всех известных ему мирах.

— Кресло Гаймена, — процедил он. — Запрещённый артефакт. Где вы его только взяли?

«Где, где… В Караганде! Лучше помоги скорее, а не вопросы задавай!» — прошипела про себя.

— Ну-у-у-у… — протянул Гарри, вытянув челюсть трубочкой и покосился на Леона.

Тот пожал плечами.

— Мы его нашли и починили… — проговорил неуверенно Гарри.

— Нашли, — хмыкнул инквизитор.

— Ага, — растянул в улыбке свою челюсть фамильяр. — И починили.

— Хаос! — выдохнул Джон Тёрнер. — С вами, леди, не соскучишься!

«Конечно, не соскучишься, я всё-таки женщина».

— После того, как я помогу вам, вы мне всё-всё расскажете и только попробуйте мне солгать. Не советую узнавать мой гнев.

Он что, мне угрожает?!

Каков нахал! Я тут, понимаешь, нечеловечески страдаю: к телу не возвращается чувствительность; слюна уже потекла из онемевшего рта; из носа кровь капает; глаза от жжения готовы ослепнуть; а мой мозг и вовсе вот-вот взорвётся!!! А он тут рассуждает и ставит мне условия!!!

Гарри будто услышал мои мысли.

— Милорд, мы вам всё расскажем, только помогите Ливи, ей же так больно! Она уже кровью вся истекает! — взмолился Гарри. — Вы только посмотрите, сколько крови!

Леон подошёл ко мне и стёр с моего лица пыльным платком слюну и несколько капель кровь.

Надеюсь, он этим платочком не натирал своих скелетов…

— Я надеюсь на ваше здравомыслие, леди, — прошептал мне на ухо инквизитор, а потом скомандовал: — Леон, очень осторожно, убираем с кресла сначала книги.

Леон кивнул и начал крайне осторожно, но уверено убирать с кресла толстые тома. По его напряжённому лицу и капелькам пота, что выступили на лбу, я поняла, что не так-то это просто — ощущение, что книги он вытаскивал через какую-то густую преграду.

— Зараза, — пропыхтел он, вытащив уже третье по счёту учение. — Как будто их что-то не отпускает…

— Это всё артефакт, — сказал Джон, выплетая в своих руках какое-то красивое и сложное кружево даже сейчас неизвестного мне заклинания. Блин, жаль, что мне не попался манускрипт по этой магии, что сейчас творил инквизитор. Это было красиво, почти как настоящее искусство.

Почему чудо-кресло запрещено? — спросил Гарри.

— Кресло Гаймена есть у королевских особ, запертых в секретных комнатах, подальше от любопытных глаз. Иногда артефактом пользуются, чтобы осмыслить довольно сложные манускрипты или когда нет времени на чтения толстых талмудов, в основном это делается в экстренных случаях, но вот ваши действия, леди, мне совершенно не ясны. Этот артефакт опасен тем, что злоупотребляя им, вы рискуете стать безумной. Я удивляюсь, что даже сейчас, с таким огромным количеством книг, вы всё ещё живы и ваш мозг не пострадал. Вам нереально повезло.

«Я уже всё поняла, в следующий раз буду осторожна с артефактами», — пробурчала про себя. — «Не читайте мне нотаций, милорд».

— А вы сами пользовались этим артефактом? — поинтересовался уставший Леон. Оказалось, отобрать у чудо-кресла книги не так-то просто.

— Да, — ответил инквизитор. — Мне нужно было изучить очень сложный манускрипт, написанный иномирным языком.

— И как? — теперь уже полюбопытствовал мой Гарри.

— Артефакт помог мне прочесть и понять смысл манускрипта. Было весьма занимательно видеть себя со стороны, сидящим в кресле и одновременно, видеть вокруг себя слова, складывающиеся во фразы, понимать их смысл… Правда, после того, как всё было прочитано, у меня дико болела голова. Несколько дней я не мог вспомнить не единого слова из прочитанного, но потом, знания сами всплыли.

Так, так, так… Но у меня всё происходило совершенно по-другому. Я не видела себя со стороны. Я летела по темноте, а потом оказалась в белой комнате с дверью. А дальше я слышала голос, и возникли эти радужные лучи, которые подобно палачам пытали меня.

Внутренне вздрогнула вспомнив совсем недавнюю боль.

— И вы что же, сами встали с кресла? — посмотрел на Джона Леон.

— Конечно, сам. Нет смысла себя пригвождать к артефакту, как это сделала леди Чантервиль.

— И чего страшного в этом артефакте? Я понял, чтобы всё было безопасно, нужно прочитать одну книгу раз в неделю и всё будет прекрасно! — выразил своё мнение Гарри.

Инквизитор хмыкнул.

— Если бы всё так было на самом деле. Артефакт опасен. Он затягивает и с каждой новой книгой лишает человека здоровья. Рано или поздно этот человек сойдёт с ума.

Я не хочу сходить с ума. И что-то мне подсказывает, моё кресло не совсем такое, каким описывает его инквизитор. Быть может, потому что я его сама отремонтировала? Или, что оно пролежало долгое время в этом волшебном доме? Вопросов очень много.

Наконец, артефакт принудительно освободили от книг. Теперь осталось отодрать мою тушку от этого творения.

Джон Тёрнер приблизился ко мне, сосредоточенный, серьёзный, немного даже грозный. Он удерживал на кончиках пальцев удивительной красоты кружевное магическое плетение, которое выглядело как настоящая шаль, пульсирующая и светящаяся золотом.

— Леди, я сейчас накину на вас своё заклинание, которое лишит на короткое время артефакт его силы и воздействие исчезнет, — проговорил инквизитор. — Скорее всего, вам будет очень больно. Придётся немного потерпеть, но я сразу применю к вам восстанавливающую магию.

Моргнула один раз, соглашаясь. Больнее, чем мне было, вряд ли уже будет. Скорее бы уже всё кончилось.

— Пожалуй, приступим. — Он подошёл совсем близко ко мне, и я заметила, что глаза у Тёрнера стали странные — как сверкающее серебро.

Он бросил на меня золотую магическую сеть, и мне тут же показалось, что мои внутренности провалились куда‑то глубоко‑глубоко, прихватив с собой всю мою кровь.

Ощущение ужаснейшее!

На мгновение я перестала дышать. Пропал слух, и всё моё тело содрогнулось от невероятной боли, которая пронзила от макушки до самых пят, словно меня поглотило голодное огненное пламя, и я вдруг завопила:

— А-а-а-а-а-а!.. Больно-о-о-а-а!..

Меня тут же подхватил на руки инквизитор, прижал к себе и прикоснулся губами к моему лбу. Что-то тихо прошептал, не отрывая своих мягких и горячих губ.

Тут же по телу прокатилась волна блаженной прохлады, смывая и уничтожая всю боль, онемение и возвращая мне чувствительность, нормальное зрение, слух и голос.

— Вам легче? — спросил инквизитор, продолжая держать меня на руках.

Я блаженно зажмурилась и положила голову на его сильное плечо.

Вот таким мне этот мужчина очень нравится — спасает и носит на руках.

Но я не стала забывать и прощать ему вчерашнее утро и те выписанные им штрафы.

— Да-а-а… — прошептала я и растянула губы в улыбке.

На меня вдруг накатила невероятная эйфория. Тело казалось лёгким, даже невесомым, голова пустая — никаких мыслей, и только чувство расслабленности и блаженства.

— Что с ней? Что с Ливи? Почему она улыбается, как дурочка? — заволновался Гарри. — Она стала безумной? Вы навредили ей?

— Думаю, это последствие воздействия артефакта, — изрёк Леон.

— И это тоже, — сказал инквизитор. — Сейчас у неё откат, в том числе и от моей магии. Ей нужно в постель и хорошо выспаться. А как проснётся, леди будет жутко голодна. Нужно обеспечить ей полноценный обед или ужин, смотря, когда проснётся.

— Я займусь этим, — вызвался Леон.

— Несите Ливи в её спальню. Следуйте за мной! — скомандовал череп.

Инквизитор со мной на руках направился за Гарри.

— Хлопотливый выдался денёк, — шепнула я сонно.

— И долгий, — вздохнул Джон.

— Очень хочу спать… — прошептала и зевнула.

— Спите, — произнёс инквизитор, укладывая меня на мягкий новенький матрас. Моя кровать была заправлена новыми же простынями, была прохладной, приятной и пахла свежестью.

Я почувствовала, как меня заботливо укрыли одеялом. И я с удовольствием перевернулась на живот, сунула руки под подушку и провалилась в сладкий сон без сновидений.

* * *

Джон Тёрнер

— Спасибо… — поблагодарил меня Гарри. — Я так рад, что Ливи не пострадала.

— Ты её фамильяр и должен был оградить от опасности, — с укоризной сказал черепу. — Ещё немного и ты потерял бы свою Ливи.

Череп тут же утратил своё сияние. Он потускнел, посерел, уголки его челюсти опустились вниз и он печально выдал:

— Я ужасный помощник. Ничего не помню и многое не знаю. А я ведь чувствовал опасность, но не настоял, чтобы Ливи не торопилась использовать артефакт… Это всё моя вина…

— Вместо того чтобы ныть и стенать, ты лучше возьмись за себя всерьёз, Гарри. Ты — фамильяр и твой долг оберегать свою хозяйку от глупых действий и даже помыслов. Но вместо этого, ты пособничаешь ей.

Гарри тут же прищурил свои снова засветившиеся глаза и произнёс:

— Милорд, вы правы — мой долг оберегать Ливи от всего и всех, что может причинить ей вред, но и одновременно, помогать ей даже в самых бредовых идеях. Моя Оливия — это лучшее, что случалось со мной когда либо. Хорош тот фамильяр, что будет пособничать своему хозяину даже в самом безумии. Так то!

Я хмыкнул. Гарри стал каким-то другим. Более смелым и даже весёлым. Раньше в нём этих качеств я не особо-то замечал.

— Пока леди отдыхает и приходит в себя после «общения» с артефактом, пойдём-ка, ты мне расскажешь всё с самого начала. И да, кстати, кресло Гаймена я конфискую. И не спорь. Скажите лучше спасибо, что я не сообщу о нём. Ведь за хранение и использование запрещённого среди обычного населения подобного рода артефакта, наказание — тюремное заключение.

— Э-э-э-э… — протянул Гарри. — И вы никому не расскажете?

— При условии, что я сейчас услышу правду, какая она есть на самом деле, — решил я добавить щепоть угрозы.

— Я — фамильяр, милорд. Ничтожное существо и не могу без ведома моей хозяйки рассказывать о ней за её спиной, — бесстрашно ответил череп.

Усмехнулся и посмотрел на Гарри. Весь его вид указывал, что он настроен долго и упорно сопротивляться моему влиянию. Я ни слова из него не вытяну.

— Тогда, ждём пробуждения леди, — смирился я. — Пока она спит, я уйду. Мне тоже нужно домой.

Посмотрел на спящую блондинку и добавил:

— Вернусь к ужину. Думаю, она уже будет бодрствовать. Кресло не смейте прятать. Понятно?

— Понятно… — буркнул Гарри.

И всё же это просто уму непостижимо! Не женщина, а ходячее бедствие! Я умею ждать и предвкушаю момент разоблачения.

Кто же ты такая, девушка, что немного ку-ку?

— До встречи, леди Чантервиль, — произнёс я, с улыбкой глядя на девушку.

В ответ Оливия несколько раз всхрапнула по‑великански, а потом перевернулась на правый бок и затихла.