Глава 22

* * *

Оливия Чантервиль

Рассвет шатром укрыл землю, а утреннее небо оттенком напоминало персик. Но только не на моей земле и не над моим домом. Как и всегда, я любовалась рассветом и солнцем на расстоянии. Или нужно было идти на дорогу, за изгородь — туда, где кончается влияние проклятия.

Потянулась, хрустнув косточками и широко зевнула.

Спать на мягком матрасе и свежих простынях — неимоверное удовольствие.

— Ливи! Ливи! Ты проснулась! Наконец-то! Давай скорее думать, что делать с креслом, а не то злыдень инквизиторский, что спас тебя скоро явится!

Гарри влетел в мою комнату, и от его тирады я на мгновение застыла с широко раскрытым ртом.

Что? О чём он?

За Гарри следом вошёл Леон и пробормотал:

— Прости, что вхожу в твою спальню, но… я тут завтрак приготовил у себя дома. Стоит на твоей кухне. Он ещё не остыл. Спускайся…

И ушёл.

Я захлопнула рот и многозначительно уставилась на Гарри.

— Что за… — начала было я и тут мой мозг воспроизвёл недавние события. — Вот же чёрт…

Посмотрела на фамильяра.

— Я только что вспомнила. Инквизитор меня вытащил из кресла…

Уронила лицо на ладони и промычала:

— Теперь придётся ему всё рассказать.

— И Леону тоже, — пробормотал Гарри. — Но это дело десятое. Что будем делать с креслом?

Подняла на него взгляд и пожала плечами.

— Ничего. Пусть себе стоит, где стоит. Я поняла, что пользоваться им часто нельзя и брать для изучения больше одной книги тоже не стоит.

— Да я не об этом! — воскликнул он. — Ах, ты же не помнишь, ты была не в том состоянии.

Я нахмурилась.

— Гарри, в чём дело?

— В чём, в чём? Тёрнер скоро придёт выяснять с нами отношения, а когда выяснит, прихватит с собой наше креслице и будет таков!

— С чего это ему забирать наше кресло? — не поняла я. — Оно наше.

— Он сказал, что кресло Гаймена — запрещённый артефакт среди обычного населения. Им могут крайне редко пользоваться только особенные — великие и ужасные маги, и королевские особы. Так что… что делать-то будем?

— Ничего себе заявочка. Артефакт, значит, запрещённый, но верхушке дозволительно его применять. Ну уж нет! Я это чудо-кресло никому не отдам! Я, между прочим, тоже не простой человек. У меня вон, дом волшебный! Порталы есть; проклятие, понимаешь, висит; фамильяр необычный; сосед и тот некромаг! У меня особенностей больше, чем у всех этих магов с их королями!

Я начала злиться. Буря эмоций искала выход и думаю, едва Джон заикнётся о моём креслице, ему мало не покажется.

А пока…

— Так, первое, мне надо умыться и позавтракать… — начала я.

— Нет! — оборвал меня Гарри. — Нам нужно спрятать кресло! С минуты на минуту этот великий и ужасный прикатит, а у нас кресло на видном месте.

— Точно! Ты прав, — пробормотала я. Махнула ему рукой и направилась в библиотеку, не обращая внимания на дикий, просто до ужаса зверский голод. Мне не кушать хотелось. Мне хотелось жрать!

В библиотеке ничего не изменилось. Кресло стояло на месте.

Закусила губу и упёрла руки в бока.

— Мой милый, милый и волшебный домик, ты можешь спрятать чудо-кресло? Да так, чтобы даже с помощью магии инквизитор не смог его найти.

— А что мы ему, скажем? — спросил Гарри.

Почесала макушку и посмотрела на фамильяра.

— Хороший вопрос, — вздохнула я.

И тут прямо с потолка, не знаю, откуда мне на голову упал бумажный обрывок — светло-коричневый, по краям немного порванный, плотный и судя по всему очень-очень старый. Такую бумагу делали, наверное, очень и очень давно.

Смахнула его, но он пристал к моим пальцам.

— Что за ерунда?

И тут увидела, что на этом клочке есть надпись. Прочитала вслух.

— «Я спрячу кресло. Верну его, как только оно тебе понадобится. И я знаю, как обмануть злыдня. Дай мне разрешение, и я всё сделаю».

Поглядела по сторонам, а потом перевела взгляд на Гарри.

— Ну что ты удивляешься? — вздохнул он. — Это дом с тобой общается.

Вот же я недалёкая!

— О-о-о-ох… Как оригинально, — протянула я и улыбнулась. — Домику даже твое словечко «злыдень» пришлось по вкусу.

— Потому что инквизитор твой злыдень и есть. И раз дом знает, как его обмануть, пусть делает и кресло прячет.

Кивнула и сказала:

— Мой прекрасный дом, конечно, я согласна на твоё предложение: прячь креслице и делай, как ты придумал.

Только я закончила говорить, как тут же артефакт просто-напросто исчез у нас на глазах. Хлоп! И нет никакого кресла.

— Ливи! Сделай лицо попроще, кресло надёжно спрятано, — проговорил Гарри. Похоже, мой фамильяр очень сильно напереживался и сейчас не в духе.

Прошла на то место, где ещё пару секунд назад находилось моё чудо-кресло. Я уж сначала подумала, что дом его сделал невидимым, но нет, я ни на что не наткнулась. На этом месте ничего не было.

— Как же здорово, — хихикнула я, — спасибо мой чудесный дом. Ну а что насчёт твоей затеи? Как мы проведём инквизитора?

И тут, что-то вдруг загудело, воздух стал плотным и раздался хлопок! Будто кто-то лопнул воздушный шар.

От неожиданности я подпрыгнула и схватилась за сердце.

— Как настоящее! — рассмеялся Гарри. — Ливи! Это просто кресло! В смысле, это не артефакт, а просто копия! Но домик накрыл его иллюзорной магией как у настоящего кресла, чтобы Тёрнер не заметил подмены! Ура!

Я выдохнула:

— Вау! Домик мой, ну ты и затейник! Молодец!

Перед нами стояло кресло — точная копия моего спрятанного.

И тут мне прямо в лоб, неизвестно откуда снова прилетел ещё один клочок бумаги.

— Блин, — произнесла я, отлепляя от себя листик. Принялась читать: — «Это иллюзия. Рассеется завтра утром».

Поглядели мы с фамильяром друг на друга.

— Ох, и влетит же нам потом, — забеспокоился Гарри.

А я хитро улыбнулась и покачала головой, глядя в яркие глаза своего фамильяра.

— Не-а, не влетит. Думаешь, зря я вчера мучилась дикой болью, изучая умные книги?

Я замолчала, выдерживая паузу.

— Ну, Ливи! Не томи! — поторопил Гарри. — Говори уже!

— В своде законов сказано, что если гражданин добровольно сдаст запрещённый артефакт должностному лицу под роспись, то к этому гражданину нет никаких претензий. Самое главное — это факт передачи предмета и акт с подписью должностного лица, что он получил этот артефакт. А что он там с ним потом сделал… потерял, или испортил, или этот артефакт как-то исчез… В общем, это уже не наши проблемы.

— Ты понимаешь, что Джон Тёрнер будет потом очень зол? — прошептал Гарри.

Я кивнула.

— А что, ты предлагаешь отдать ему настоящий артефакт?

— Я такого не говорил, — растянул он челюсть в ехидной улыбке. — Но хотел бы я видеть его лицо в момент, когда он обнаружит, что кресло исчезло.

— Думаю, нам лучше не находится в этот момент рядом, — хмыкнула я. — И да, я понимаю, что он будет в гневе. Но мы не станем сознаваться, идёт?

— Ещё чего! Он от меня ни слова не услышит о кресле! — воскликнула Гарри и тут же сник. — А если он начнёт тебя шантажировать и пугать тем, что расскажет всем, что ты не та Оливия Чантервиль, а другая…

— Не прокатит у него, — снова улыбнулась я Гарри. — Не зря я захватила для чтения и томик по магии крови. Есть клятва на крови, которая не позволит Тёрнеру раскрыть мою тайну. Будет молчать, как миленький.

— Совсем забыл, ты теперь образованная, — гордо произнёс Гарри. — Утрём всем нос! А как проклятие снять, тоже знаешь?

— Да. Сегодня же его и снимем. А пока, идём завтракать, а то я уже смотрю на тебя и вижу перед собой сочный кусок стейка.

— Ливи! Как не стыдно!

«Обманули дурака на четыре кулака, а еще один кулак — получается дурак!» — пропела про себя дразнилку. — «Ну вот и всё, Джон Тёрнер, сегодня я буду отмщена за вчерашнее гадкое утро и гадкие штрафы».

* * *

Оливия Чантервиль

В моей руке красовался кусок сочного пирога с яблоками. Я уплетала этот великолепный пирог, не отрывая взгляда от своих записей.

Я быстро составила список, что мне необходимо для ритуала по снятию проклятия, потом заявился инквизитор со своим драконом и потребовал с меня объяснений, а ещё, наглая морда, заявил, что конфискует моё кресло. На что я сказала, хорошо, так и быть, забирайте кресло, а то я сама теперь волнуюсь и переживаю, что в следующий раз могу лишиться рассудка. Предварительно скрестила пальчики за спиной. Нечего ему знать, что я так не думаю, и что кресло своё я не отдам. И заодно спросила, акт, милый инквизитор принёс?

Ну конечно, он ничего не принёс!

Обманул бы меня, гад этакий. Но ничего, я теперь тоже не лыком шита. Я законы знаю и не позволю себя надурить всяким должностным мордахам, не зависимо от того, насколько они симпатичные.

И про объяснения заявила ему, что ничего не расскажу, пока не доем.

Вот и сидели мы на кухне всей этой странной компанией. Я написала акт приёма-передачи своего волшебного кресла, оставив место для подписи самого инквизитора в графе «Получил» и «Какие либо претензии к леди Оливии Чантервиль отсутствуют».

Гарри и Леон находились рядом и заглядывали мне через плечо.

Сыплющиеся на бумагу от пирога крошки нисколько не смущали ни меня, ни всех остальных, кроме инквизитора и его язвительного фамильяра.

Мой спаситель сидел напротив меня с чашкой чая в руке и не отрывал от меня своего внимательного взгляда.

Его дракон Перри расхаживал по подоконнику и причитал, какая я к хаосу леди, если в присутствии самого настоящего графа, да ещё и инквизитора, и мега вообще моего спасителя, уплетаю пирог как самая настоящая портовая девица! Стыд и позор на мою блондинистую голову!

Я даже внимания не обратила на эту пустую болтовню.

Но вот мой Гарри молчать не стал и заявил дракону:

— Перри, а я тебе случайно не рассказывал о любимом блюде нашего волшебного дома?

Дракон замер и сузил свои льдисто синие глаза.

— О чём ты, черепушка-неудачник?

Та-а-ак. Гарри обижать не позволю никому.

Перестала жевать и посмотрела в гневе сначала на дракона, потом на его хозяина, который просто улыбнулся одними уголками губ.

Ага, значит, он считает, что его дракон вправе оскорблять меня и моего фамильяра?

Зараза!

Тем временем Гарри растянул свою челюсть в хитрющей улыбке и пропел:

— Если я тебе не говорил об этом, Перри, то слушай внимательно и запоминай. Наш дом очень-очень любит одно лакомство, которое называется «Излишне болтливый, занудный и гадкий карликовый дракон». Так что захлопни свою калитку, иначе станешь обедом.

Вот это Гарри завернул!

Мы все на него уставились в недоумении.

— Ого! — рассмеялся Леон.

— Ты забыл добавить, малыш, — влезла я в перепалку, — что наш домик ещё любит закусывать всякими надоедливыми личностями.

Я посмотрела в глаза Джону Тёрнеру и поиграла бровями.

Инквизитор хмыкнул и отставил чашку.

— Думаю, нам пора провести беседу по душам, леди. Пройдёмте… туда, где у вас есть диван и кресла.

Он встал со стула, и узоры его бархатного камзола величественно заблестели в свете магических ламп.

Хорош. По наклону головы, по выверенным жестам, движениям и плавной речи сразу видно, что Джон Тёрнер аристократ до мозга костей. Чего не скажешь обо мне — излишне суетлива, громко говорю, смеюсь, слишком активная мимика, эмоциональная и не завишу от общественного мнения.

О Боже!. Я, действительно, портовая девица! Если ещё начну матом ругаться, то всё, я точно буду она.

Надо было вдогонку ко всем внигам и библию вечного этикета изучить. Тогда, быть может, хоть чуть-чуть сошла бы за леди.

— На самом деле я тоже горю желанием узнать твою историю, Оливия, — проговорил Леон, возвращая меня в реальность из задумчивости.

Вот Леону я охотно расскажу про себя.

Когда некромаг узнал, что я не та Оливия, что была раньше, а совсем другая, да ещё и добрая, он как-то смягчился, и стал внимательнее ко мне. Исчезла его грубость и недовольство.

А вот господин инквизитор меня напрягает, несмотря на его широкий жест в виде моего спасения. Я знаю — спас-то он меня чисто для своей выгоды. Желает узнать, кто я, что я, откуда, зачем и почему. Тут точно нет никаких душевных переживаний за меня, как за девушку.

Так что, ну его. Буду рассказывать чисто факты. Детали оставлю Леону. Джон Тёрнер их не заслужил.

— К сожалению, я ещё полностью не обставила дом, поэтому останемся здесь. Да и смысл менять локацию, будто от смены обстановки что-то изменится.

Леон не возражал и устроился на стуле. Гарри тем более. Ему вообще всё равно. А вот милорд со своим драконом переглянулись.

Джон Тёрнер вздохнул, но промолчал и вернулся на своё место.

А вот его фамильяр, видимо, решил, что бессмертный и не боится лишиться своего языка.

— Истинные леди никогда не позволят себе такую грубость, как принимать гостей на кухне, где должна находиться только прислуга! И уж тем более, не станет в таком месте поить чаем графа и вести с ним беседы!

Ну ты меня уже вконец бесишь!

— Милорд, уймите своего фамильяра, — оскалилась я, — или его уйму я.

К моему удивлению, инквизитор не стал спорить. Кивнул и сказал:

— Перри, замолчи. Ещё одно слово и отправишься домой.

Дракон скорчил умилительную гримасу — сделал несчастные глазки, прижал ушки, опустил хвост и, кажется, даже немного поскулил.

На что мой фамильяр едко хмыкнул.

— Сначала, прошу вас, милорд, поставьте подпись на акте, что вы получили кресло Гаймена, — перешла я к делу и придвинула инквизитору документ с пером и чернилами.

Мужчина одарил меня долгим взглядом и заметил:

— Изучили свод законов.

— Начала именно с них. Скажу по правде, великолепная книга.

— Согласен с вами. Было бы не плохо, чтобы все её внимательно читали. Быть может, большинство преступлений тогда бы не совершалось.

— Странно, что вы это говорите. Могли бы организовать какой-нибудь клуб, в котором бы людям рассказывали о законах, приводили примеры и говорили, что будет, если совершить это… А ещё, учили бы их составлять правильно важные документы и… — разошлась было я.

— Простите, леди, но не думая, что это хорошая мысль, — остановил меня инквизитор.

— Это ещё почему? — вклинился в наш разговор Леон.

— Да, мне тоже любопытно, — нахмурилась я и выдвинула предположение: — Ага! Я знаю! Вам выгодно, чтобы большинство людей оставались необразованными и не знали законов! Ведь проще всего вешать лапшу на уши простым людям, которые…

— Оливия! — одёрнул меня инквизитор. — Это тема очень щепетильна и уверяю вас, вы в корне не правы. Но позвольте, давайте эту занимательную дискуссию отложим на другой раз. Сейчас я здесь по другой причине — рассказывайте всё с самого начала. И я помогу вам это начало найти. Назовите ваше настоящее имя, возраст, расу и мир, из которого вы сюда пришли.

Он замолчал, протянул мне обратно акт приёма передачи и посмотрел на меня таким взглядом, каким прокуроры обычно смотрят на всех людей, выискивая в каждом признаки виновности.

Нервно сглотнула и проговорила:

— Моё настоящее имя Оливия.