Глава 23
* * *
Оливия Чантервиль
Рассказала я Джону и Леону абсолютную правду, немного умолчав о некоторых деталях.
Но вот перед самым своим повествованием о моём попадании в этот волшебный мир, я взяла с обоих клятву на крови о не разглашении моей тайны.
К моему удивлению и Леон, и Тёрнер не стали возражать. Единственное, инквизитор улыбнулся и заметил, что я выбрала для изучения в кресле Гаймена правильные книги.
Ну ещё бы! Чай не дура всё-таки.
Мой рассказ вышел сухим, монотонным и состоял из одних фактов. Я убрала все эмоции, чувства и переживания. Нечего инквизитору знать о них.
Я рассказала, что видела сон, в котором было обещание мне другой жизни, а так же исполнение моих желаний… А потом, хоба! В принципе все мои желания и исполнились! За минусом того, что дом-то оказался под проклятием, всё хозяйство ужасно запущено, сама хозяйка погрязла в долгах, как в шелках, а прекрасный мужчина… ну вот об этом я даже и заикаться не стала. Нет необходимости обоим мужчинам знать о моём глубоком разочаровании о любовной мечте.
— И вы утверждаете, что выглядели в своём мире точно так же, как наша Оливия Чантервиль? — уточнил инквизитор.
— Один в один, — ответила ему и ладошками разгладила складки на платье, скрывая своё волнение. — Правда, у меня был маникюр с шеллаком, волосы чуть покороче и фигура немного… э-э-м, пышнее.
Дракон на моё последнее слово усмехнулся.
Паразит белый.
Леон после моего рассказа явно был в хорошем настроении. Исчезновение бывшей хозяйки дома его нисколько не расстроило.
А вот Джон Тёрнер был хмур, угрюм, он сжимал руки в кулаки, желваки на лице ходили ходуном, и складывалось ощущение, что он вот-вот сейчас взорвётся от ярости.
— Значит, она всё-таки его нашла, — проговорил он тихо и как-то совсем невесело.
Потом и вовсе глухо рассмеялся и прошептал:
— Всё бросила… Сожгла за собой мосты и ушла…
— Ну-у-у… — протянула я. — Как я поняла, Оливия очень любила… своего этого жениха Николаса…
— Она сбежала, как последняя трусиха, потому что все в высшем свете винили Оливию в смерти Николаса, — проворчал дракон. — Свалила всё своё дерь… э-э-э… всю свою гадость на тебя, дурёху. Надо же, провела иномирянку вокруг пальца, заманив на своё незавидное место! Джон, я всегда тебе говорил, что Оливия та ещё неблагодарная стерва!
Гарри скрипнул зубами, но промолчал.
Я недовольно служила руки на груди.
Леон хмыкнул.
А инквизитор начал злиться.
— Перри! — прорычал он. — Хватит!
От его рычащего и огрубевшего вмиг голоса вдруг стало как-то не по себе.
Взгляд инквизитора изменился — стал жёстким, даже свирепым и диким.
— Я тебя много раз предупреждал и просил, не говорить о ней в дурном тоне.
О-ой, кажется, кто-то сейчас получит взбучку. Но только пусть это произойдёт не у меня дома.
— Кхе! Кхе! — привлекла к себе внимание. — Оливия больше не вернётся. Никогда. Дом её не примет. Теперь хозяйка здесь я. Дом и земля приняли меня. Поэтому, давайте не будем больше вспоминать о той, кто наверное, нашёл своего благоверного, и живёт с ним в любви и радости.
— Да, Ливи истинная хозяйка дома Чантервиль, — подтвердил Гарри. — И этому есть множество доказательств…
Я многозначительно зыркнула на фамильяра. Нечего Тёрнеру знать об этих самых доказательствах.
— Я сам вижу, что дом принял вас, леди, — спокойно произнёс инквизитор и задумчиво замолчал, приложив палец к губам.
Все мы несколько мгновений играли в гляделки, и только я хотела сказать, что некоторым гостям пора бы и честь знать, а простым языком, валить из моего дома к себе, как Джон Тёрнер вдруг обратился к Леону:
— Благодарю вас за участие в нашей беседе, Леон, но думаю, вам уже пора возвращаться к своим делам.
Эй! А чего это он гонит моих гостей?
Если уж уходить, то всем без исключения.
— Да, мне и правда, уже пора, — тут же встал со стула Леон и покосился на свои тарелки, в которых он принёс для меня еду.
Улыбнулась некромагу и сказала:
— Я занесу твою посуду чуть позже. Может, завтра. Хорошо?
Он немного помялся, покачался с пяток на носки, почесал густую шевелюру и смущённо произнёс:
— Прости, Одивия… Видишь ли, это моя единственная посуда…
— Как скромно нынче живут некромаги, — хохотнул Перри. — Голубчик, такой скромностью вы себя в гроб вгоните!
— Перри, — выдохнул инквизитор, но взгляд, которым он одарил своего фамильяра, пообещал дракону многое — белобрысому пипец!
— Хорошее напутствие некромагу, — хмыкнул Гарри.
Оторву язык этому дракону! Или найду какое-нибудь заклинание, чтобы он замолчал.
Но тут же я вспомнила статью из свода законов, в которой говорится, что нельзя хоть как-то, даже совсем капельку вредить чужому фамильяру. За эту провинность будет наказание, которое выберет сам фамильяр. А судя по тому, какой гадкий нрав у Перри, то я не сомневаюсь в изощрённости выбранного им наказания.
Да ну его!
Лучше своего Гарри на него натравлю. Мой друг достойно сможет этого белобрысого отбрить.
Тем временем, после слов Леона, я спохватилась, суетливо собрала всю его посуду, вымыла её в ведре, в котором была холодная вода. Насухо вытерла полотенцем и протянула всё Леону.
Некромаг был смущён. Он покраснел и опускал глаза. Стыдно было смотрителю кладбища за свой скромный уклад. Он взял посуду, не поднимая взгляда, мозолистые руки мужчины чуть дрогнули.
Я положила поверх его рук свои руки, несильно сжала и сказала:
— Леон, огромное тебе спасибо за обед. Было вкусно — очень и очень. А ещё ты прекрасный человек и я безумно хочу, чтобы мы с тобой дружили. Что скажешь? Будем друзьями, а?
В этом или другом мире, всегда должны быть друзья — без друзей нет нормальной жизни.
Он поднял на меня неверящий взгляд, робко улыбнулся и всё ещё продолжая краснеть, негромко, но радостно ответил:
— Я буду рад стать твоим другом, Оливия из другого мира. С удовольствием буду с тобой дружить.
Я счастливо взвизгнула, отчего дракон вздрогнул, инквизитор едва не поперхнулся холодным чаем, который он цедит с самого своего прихода.
Кинулась я к Леону и крепко его обняла. Посуда в его руках опасно зазвенела.
— Я очень рада, Леон! Завтра обязательно загляну к тебе в гости! Гарри, проводи, пожалуйста, Леона.
Не хотелось мне оставлять инквизитора с его драконищем одних. Мало ли.
Когда Гарри и Леон покинули кухню, Перри опять не сдержался. Всё-таки у дракона слишком длинный и ядовитый язык. Интересно, как скоро он своим же ядом отравится или хотя бы подавится?
— Такая сладкая парочка — Оливия из другого мира и Леон, — насмешливо проговорил дракон. — Меня чуть не стошнило от вашего сиропа.
— Милорд, — вздохнула я и многозначительно посмотрела на дракона. — Ваш дракончик, быть может, очень несчастлив, поэтому он такой язва?
— Я не язва! — вздыбил он шерсть и немного повёл крыльями. — Я самый желанный и самый редкий фамильяр!
— И самый гадкий. Вот это я точно заметила. Во всём самом редком и желанном всегда есть какой-то огромный подвох, — сказала я тоном училки.
Инквизитор не стал в нашу перепалку вмешиваться.
Дракон надулся, замахал недовольно хвостом и в обиде посмотрел на своего хозяина, да ещё таким взглядом, мол, гляди-гляди, меня тут несправедливо обижают, а ты сидишь и молчишь, не защищаешь меня, такого несчастного!
— Перри, поумерь своё пыл, а то что-то ты разошёлся, — спокойно сказал Тёрнер.
— Но она назвала меня язвой! — прорычало драконище и вдобавок ещё и лапой на меня указал. — Меня! Твоего фамильяра! Джон! Сделай что-нибудь!
— А ты высмеял её отношения с Леоном, — напомнил инквизитор. — Ты был не прав, Перри. Оливия вправе сердиться на тебя.
Дракон тряхнул вытянутой головой, опасно блеснул на меня своими небесными глазами и сказал тоном обиженки:
— Я хочу домой. Открой портал.
Инквизитор кивнул, взмахнул рукой и открыл портал в виде небольшого окна, в которое Перри запрыгнул и исчез, даже не попрощался, гадёныш.
Портал захлопнулся, и мы с Джоном остались только вдвоём.
Быстренько сложила вдвое подписанный инквизитором акт приёма-передачи кресла и сунула его в карман своего платья. А то мало ли, отберёт ещё.
Но нет, отбирать документ инквизитор не стал.
Стройный, высокий, мужественный, харизматичный, одетый в камзол, брюки и начищенные до блеска сапоги — всё сидело на мужчине просто идеально. Джон Тёрнер поднялся со своего места, сделал два шага в мою сторону. Я же сделала десять шагов назад и прижалась спиной к стене.
— А теперь поговорим о портале, леди из другого мира.
— А вам разве не пора домой, милорд? К своему дракону? Успокоить его… То да сё…
* * *
Оливия Чантервиль
— Мой дракон — самостоятельный фамильяр, — невозмутимо ответил Тёрнер. — Давайте не будем тянуть время, леди. Я должен знать, что за портал был открыт в вашем доме. Это крайне важно.
Я сделала умное выражение лица и спросила:
— Вы, наверное, думаете, что мир, в который распахнулась дверь — враждебный?
— Я пока ничего не думаю, но вы должны понимать и знать, что не все миры так спокойны, как наш…
— Ага, я это заметила, — сказала язвительно, перебив инквизитора. — Именно в спокойных и дружелюбных мирах обдирают своих же граждан, как липку, кидаются в них камнями, обливают словесной грязью и подозревают во всех смертных грехах. Вот же какой радужный и прекрасный мир!
— Не будьте столь циничны, Оливия, — вздохнул мужчина. — В любом мире найдутся те, кто недоволен чем-то и те, кто счастлив. У вас есть крыша над головой, еда, магическая сила, на которую вы получили разрешение. Личный фамильяр… И я уже понял, что наш мир и этот дом приняли вас. Быть может, именно вы и должны были здесь родиться. Не исключено, что Боги тоже могут ошибаться. Но мы сейчас не об этом. Есть очень страшные миры, Оливия. Тот же мир Хаоса — жестокий, бездушный, привыкший только порабощать другие миры и властвовать в них, убивая, мучая и калеча его жителей. Мне бы очень не хотелось, чтобы в вашем доме когда-нибудь распахнулась дверь в подобный мир, и вы по своей наивности и незнанию впустили сюда нечто злое и отвратительное. Понимаете меня?
Мне стало как-то неловко. Зерно правды в словах Джона, конечно же, было. Я прекрасно понимаю, что всё магическое — это не шутка, как и то, что любой мир может быть опасен.
Но я ведь не собираюсь открывать все порталы? Надеюсь, если что-то подобное снова произойдёт, то домик меня сначала предупредит — зло ко мне стучится или добро. И вот тогда я со всех ног помчусь к инквизитору докладывать об этом событии.
— Я вас понимаю, милорд, — кивнула ему и обняла себя руками. — И могу вас заверить, никакого зла в этот мир не пришло.
— Наедине зовите меня просто Джон, — вдруг улыбнулся он. — И можно я буду с вами откровенен?
О-о-о… Новый этап в наших отношениях? Уже по имени можно звать и секреты открывать?
Вот же хитрый жучара! А я такой финт знаю! Меня не проведёшь! Мол, я весь такой хорошенький и пушистенький инквизиторчик. Я тебя, Ливи, обижать не стану. Вот, смотри, даже разрешил тебе себя по имени называть, без всяких там титулов-шмитулов. И вон, ещё и откровенен с тобой. Так что, давай, девочка, делись тоже своими секретами, а не то я тебя съем!
— Ну конечно, со мной и надо быть откровенным, — оскалилась я. — И меня тоже можете звать по имени, когда мы наедине.
Выкуси, гад! Не один ты владеешь словесной хитростью.
— Наш артефакт зафиксировал открытие портала. Данные указывают, что портал открылся в твоём доме, Оливия.
Я похолодела от его признания. И моя улыбка-оскал сошла на нет.
Это что же получается, ко мне скоро нагрянет толпа святой инквизиции?
— Но я изъял эту информацию, — выдержав драматическую паузу, добавил инквизитор.
— Не могли это сразу озвучить? — выдохнула я облегчённо и села на стул. — У меня от вашего откровения душа грохнулась в обморок.
— Если эта информация окажется в руках других инквизиторов, то тебе, Оливия, не избежать тотальной проверки. Боюсь, когда ты решишь снова открыть портал — тот же самый или другой, наш артефакт снова зафиксирует это событие. Я не всегда смогу снова выручить. И тогда тебя поручат инквизитору, и нет гарантии, что мне. Оливия, все твои действия с порталами будут подвергнуты постоянному наблюдению во избежание чрезвычайных ситуаций. Мы не можем позволить себе открытие мира, наподобие Хаоса.
Судорожно сглотнула и сдавленным тоном вынесла предположение:
— Я полагаю, у вас есть ко мне предложение, чтобы этим самым инквизитором, контролирующий мои действия с порталами, стали вы, милорд. Верно?
— Я рад, что ты умна, — холодно улыбнулся он. Всё его напускное дружелюбие испарилось. Передо мной стоял расчётливый и серьёзный человек, привыкший добиваться всего, чего он захотел. — Я не буду наседать, и вмешиваться в твою личную жизнь. Нас будут связывать только порталы. Как только ты почувствуешь, или узнаешь, что появляется дверь в новый мир — ты сразу сообщишь об этом мне. И только я буду решать — открывать эту дверь или нет. А также контакт с иномирцами — это моё дело. Есть вопросы?
Есть. А не прифигела ли ваша милордовская рожа?!
— А что я получу взамен? — спросила невинно и хлопнула ресничками.
— Что? — опешил инквизитор и уставился на меня так, словно у меня прямо сейчас выросла вторая голова. — О чём ты, Оливия?
Пожала плечами и невозмутимо заявила:
— Это мой дом, моя магия, мои порталы… Но отчего-то я обязана докладывать о них вам. Нет, нет, я всё понимаю — они не так безобидны и представляют опасности и прочее, и я всеми руками поддерживаю, что должны быть предприняты меры, чтобы не случилось какого-нибудь апокалипсиса из-за того, что в наш мир пробрался какой-нибудь Кракен или Люцифер собственной персоной с легионной армией из демонов! Но…
— Но? — нахмурился Джон Тёрнер и воинственно сложил руки на груди.
— Но и вы меня поймите… Я, значит, буду тратить своё драгоценное время, потому что должна бежать со всех ног, сообщать вам о портале, хотя, как вы сказали, у вас в конторе есть специальный артефакт. Почему бы вам не установить какой-нибудь артефакт у меня, который блокировал бы любую возможность открытия враждебных миров?
— Таких артефактов нет, — процедил мужчина.
Сложила ладошки на коленках и невинно пропела:
— Ну так поставьте сию задачу перед вашими учёными-артефакторами, пусть создадут сей прибор. Уверена, лично вы умеете убеждать людей делать так, как нужно вам.
— Что вы хотите, Оливия? — спросил инквизитор, вдруг перешедший со мной с «ты» на «вы». Он прищурил глаза и подозрительно поглядел на меня.
А что я хочу? Я много чего хочу.
Пожевала нижнюю губу, размышляя. Мыслей было много, и поэтому я ответила так:
— Мне нужно подумать, милорд. Слишком уж серьёзный вопрос.
— Леди, не испытывайте моё терпение, — пригрозил Тёрнер.
— А вы моё, — не осталась я в долгу. — Вместо своих угроз, требований и прочей фигни, лучше бы вели себя как настоящий мужчина, а не как «важный дядька из конторы, который в каждом видит преступника».
Я состроила гримасу, а потом дала себе мысленного подзатыльника и прошептала:
— Простите. Вырвалось.
Он хмыкнул, потом улыбнулся и удивлённо переспросил:
— Важный дядька из конторы, который в каждом видит преступника? Вы серьёзно? Я такой страшный?
— Вы не страшный, а чересчур деловой, — улыбнулась ему в ответ.
И вдруг, с потолка прямо мне в лоб прилетел клочок бумажки.
Ой-йо!
Инквизитор удивился, и хотел было помочь мне избавиться от мятой бумаги, но я не позволила, пробормотав ему нечто невразумительное.
Отлепила ото лба бумагу и прочла:
«Кентавры прибыли с приглашением. Мне открыть портал? Или подождать, пока злыдень свалит?»
— Вот же задница! — не сдержалась я.
— Ливи! Ливи! Я проводил Леона до самого дома! Он так счастлив, что ты теперь его друг! Настоящий друг! И что ты не та злюка Оливия!
Но Гарри тут же осёкся, увидев мой взгляд.
— А-а-а… Э-э-э… Я это… что-то пропустил?
— Оливия, что происходит? — поинтересовался инквизитор. — На вас лица нет.
Не стала сразу отвечать инквизитору. Нервно рассмеялась и показала фамильяру бумажку.
— Вот, малыш, снова прилетело мне прямо в лоб.
Он прочёл послание дома.
Гарри расширил свои глазницы, растянул челюсть в недоумённом и ошарашенном оскале, посмотрел на инквизитора, потом на меня и сказал:
— Милорд, а давайте я вас тоже провожу.
— Покажите мне бумагу, — потребовал вдруг Тёрнер.
Ну что за напасть, а?
И если сейчас ему не скажу, их артефакт ведь всё равно зафиксирует портал, да?
Блин, придумать что-ли какой глушитель этих сигналов? Или чтобы он их искривлял и показывал не на мой дом, а куда-нибудь за тридевять земель.
Но это всё потом, а вот сейчас-то как?
Вздохнула, потом в бессилии топнула ногой и проворчала:
— Ладно! Ваша взяла. Я только что узнала, что ко мне пришли гости из другого мира. Из того самого, который уже открывался. И мне надо открыть им дверь, потому что я дала слово, что приму приглашение на свадьбу кентавра.
Всегда знала, что мужчины — существа нежные и слабые. Женская психика намного устойчивей.
— Кентавры?! — взвизгнул вдруг Тёрнер. — Да ты никак с ума сошла!