Глава 26
* * *
Оливия Чантервиль
— Ты уверен, что это сработает? — в третий раз переспросила Гарри.
— Сработает! Вот увидишь, — расплылся он в улыбке. — Я теперь столько всего знаю, Ливи. Столько помню, что, просто ух! Всё-таки ты была права, знания — это сила.
Не могла не согласиться с Гарри. Мне кресло тоже очень так нехило помогло. И я очень горжусь собой.
А сейчас мы устроили завлекалку для домовых.
Несмотря на то, что проклятия больше нет, работы по дому и саду всё равно очень много. Сама я буду долго возиться. Конечно, можно было бы использовать магию, но как сказал Гарри — это неудачная идея. Поможет кратковременно.
Точнее, это будет выглядеть так, например, есть дыра в деревянном полу и вместо того, чтобы дыру заложить новыми досками или вовсе сменить трухлявый пол на новый, сверху стелется линолеум или ковролин. Вроде как проблемы не видно и ладно, а дощатый пол продолжает гнить, разрушаться и рано или поздно, он вовсе обрушится. Так и с магией будет — кардинально вопрос не решит, а только замаскирует проблему. Бытовая магия хороша в таких мелочах, как убрать пыль, грязь, сделать перестановку, вывести сложные пятна и прочее, а вот кардинально она не поможет.
Вот так-то.
Поэтому, тут и нужен фундаментальный подход.
А лучше, чем домовые, дом никто не отремонтирует.
Поэтому, на ручку своей калитки я привязала несколько мешочков, в которых лежали чистые белые пёрышки, символизирующие, что домовому духу у меня будет тепло и мягко.
В другой мешочек я положила сладкую булочку.
В третий — цветные бусины, пуговицы и один самоцвет, который Гарри, ох, как не хотел отдавать для домового.
В четвёртом мешочке была записка с призывом:
«Добрый Домовой, ждёт тебя в этом волшебном доме добрая Хозяйка! Тепло и мягко тебе здесь будет, игрушек звонких и блестящих много, приходи в мой дом — не стесняйся! Буду тебя кормить сладко, угощать часто, чтоб ты доволен был да счастлив!»
А рядом с мешочками за верёвку повесила кувшин с подслащенным молоком.
Фамильяру своему я верила, но как это всё должно сработать — не имела ни малейшего представления.
— Домовой — он же не человек, он существо волшебное. Твой призыв сработает, Ливи. Скоро сама увидешь.
— Тогда ждём, — сказала я. — А пока, предлагаю выпить чайку в нашей роскошной беседке, и ты расскажешь о своём прошлом.
Правда, беседка была теперь заросшей буйной листвой и тоже требовала к себе внимания в виде небольшого ремонта.
Чай согрела, булочки, которые я купила в городе, выложила на тарелку и вынесла всю красоту в сад.
Гарри удобно устроился на подушечке с кисточками, что мы купили ему и когда я начала пить чай с ароматной сдобой, он начал рассказывать.
— Я был дворецким в этом доме, Ливи. Служил верно и справно, до самой своей смерти.
Перестала жевать и с трудом проглотила большой кусок.
— Погоди, ты же говорил, что если жить в этом доме, то никакая смерть и старение никому не страшны.
— Это касается Хозяйки и её желаний. Та Хозяйка не желала, чтобы кто-то кроме неё в этом доме жил долгой и молодой жизнью. Её устраивал такой ход событий. Она говорила, что постоянство окружающих её людей угнетает, а вот разнообразие и новые лица очень радуют, — вздохнул Гарри.
— Мда… Какая мерзкая особа, — выдала я.
— Ты не права, Ливи, — сказал Гарри. — Просто она прожила очень долго, а слишком долгая жизнь, на самом деле, выматывает и наскучивает. Она очень хорошо ко всем относилась, помогала тем людям, кто обращался за помощью, кроме злых дел, конечно. Когда я уже находился на пороге смерти, она предложила мне стать её фамильяром, сразу после того, как испущу дух.
— Какой кошмар, — прошептала я, округлив глаза. — И превратила тебя в череп!
— Я сам выбрал такую форму, — хохотнул Гарри. — Как сейчас помню, она меня спросила, в каком облике я хочу быть — драконом, котом, собакой, предметом или скелетом… А я сказал тогда: — Да мне всё равно! Хоть просто черепом сделайте меня! И после смерти я им и стал. Сам процесс не помню. помню. как открыл глаза и я уже другой. Зато у меня появилась какая-никакая, но сила. С тех пор я связан с этим местом. Чувствую этот дом и это место, потому что магия, что питает меня, питает и сам дом.
— А что же стало с той… Хозяйкой? — поинтересовалась я.
— Ничего. Она очень устала от жизни и передала дом своей очень далёкой родственнице, какой-то там многоюродной пра-пра-пра и ещё раз тысячу пра внучке. Если честно, я до сих пор не знаю, сколько Хозяйке было лет. Но по её рассказам, я думаю, не одно тысячелетие. Скорее всего, именно она и была первой Хозяйкой дома Чантервиль.
— А имя у неё было?
— Звали её Жозефина Чантервиль, — сказал фамильяр.
— Ну и дела-а-а… — протянула я. — И что было потом? С другими Хозяйками?
— То же самое. Сначала все впадали в эйфорию, радовались, что теперь имеют такую власть, как возможность следить за порталами в другие миры, отчитывались в их работе государственным деятелям, получали дары и жалованье за работу, но через скорое время, эта ответственность становилась тяжкой ношей. Особенно, когда в любовном плане у них случались драмы и трагедии, и некому было поплакаться в жилетку… Не знаю, почему, но все женщины, что становились Хозяйками дома Чантервиль не могли найти свою любовь, а если и находили, то с их любимыми случались несчастья, или самим Хозяйкам разбивали сердца. И есть ещё кое-что мрачное…
— Что ещё?..
— Ни одна Хозяйка не имела детей…
Допила свой чай, вздохнула и потом уверенно сказала:
— Гарри, знаешь, мне все эти страсти и ужасы не грозят.
— Откуда ты знаешь?
Хмыкнула и спросила у него:
— Много ли было Хозяек из других миров?
Гарри на мгновение задумался, вытянув челюсть в трубочку и ответил:
— Не-е-ет…
— Вот видишь. Так что, обещаю тебе, дружочек, со мной всё-всё будет по-другому. И не только потому, что я пришла из другого мира, но ещё и потому, что я интуитивно чувствую, что нас с тобой ждёт нечто волшебное в этой жизни и очень хорошее.
— Тут ты полностью права! — согласился Гарри. — В кои-то веки открылся портал в мир Кентавров! А это случалось в последний раз несколько столетий назад! И случилось это при самой доброй Хозяйке!
— Кстати, о порталах. Какие ещё нас ждут миры?
Но Гарри не успел ответить, потому как, вдруг раздался чей-то звонкий, немного мультяшный голосок, который до нас донёс лёгкий ветерок:
— Хозяюш-ка-а-а-а-а! Хозяйка-а-а-а!.. Есть тут кто? Хозя-я-а-а-йка-а-а-а!..
— Домовой! Ливи, это домовой! — обрадовался Гарри. — Скорее пошли его встречать!
— Пошли, пошли! — тоже обрадовалась я и в предвкушении увидеть настоящего домового, я закусила губу.
А домовой пришёл не один.
За калиткой стояли маленькие, размером с садовых гномиков три человечки — двое были очень похожи друг на друга, а третий почему-то был весь в огне!
Мамочки! Что это за чудо-юдо?
— Ливи! Какая невероятная удача! — зашептал мне на ухо фамильяр. — Целых два домовых и редкий-редкий печной дух! Дух огня! У-и-и-и-и!
— А он не спалит наш дом? — забеспокоилась я.
— Не спалит! Впускай их скорее!
* * *
Оливия Чантервиль
Домовые выглядели умилительно, но при этом, очень жалко. Старенькая одёжка, стоптанные ботинки, немытые, спутанные космы и бороды неопределённого цвета, характерное амбре выдавало в них не гордых домовых духов, а обыкновенных бомжей.
У каждого за плечом находился жиденький узелок с пожитками.
Мне стало, очень жаль эти маленьких, но таких полезных в хозяйстве существ.
— Здравствуй, Хозяюшка! Ты звала духов домовых, мы-то и услышали этот зов. Примешь нас в дом свой?
Голос рыжего, косматого и явно побитого жизнью домового звучал хоть и бодро, но сквозила в нём вялая надежда, непроходимая тоска и душевная боль.
Таким голосом обычно говорят те, кто утратил всякую веру и надежду на светлое будущее.
— Да, я звала, — улыбнулась им. — Нужны мне помощники. Если не напугаетесь, обилия работы и волшебства в нашем с Гарри доме, то буду вам очень рада.
— Нам работа токмо в радость будя, — ответил, чуть недовольно ворча, печной дух, который хоть и был объят пламенем, но выглядел не лучше своих сородичей. Если не сказать, что даже хуже.
Печной дух был босой. Ноги сбиты и изранены. Я уж молчу о толстом слое грязи, которая буквально срослась с ним. Одежда у духа была заштопана и перештопана и держалась она на одном честном слове. И сам огонь мужичка какой-то был весь грязный, что ли…
В общем, ко мне на зов прибыли явно брошенные и никому не нужные духи.
— Мы работы не боимся, — проговорил домовой. — Нам работа нужна, и привязаться надобно нам к дому, чтобы не погибнуть.
— С братцем мы бродяжничаем с месяц как, — сказал печально второй домовой. — А он…
Домовой кивнул на печного духа.
— Он уже на грани… Через два дня — три месяца стукнет и сгинет он… Помрёт…
— Как помрёт? — опешила я и посмотрела на совсем уж опечалившегося духа.
Худенькие плечики сильнее ссутулились, голову он обречённо свесил и проговорил:
— Я уж свыкся с мыслью этой… Вы домовых хоть заберите к себе, Хозяйка, а я итак обречён… Дом у вас, поди, как у всех сейчас — без печи…
Гарри проворчал:
— Ливи! Хватит думать! Бери их всех!
— Да я и не думаю. Я просто в шоке, — ответила фамильяру и обратилась ко всем троим: — Проходите. У меня места много, работы тоже много. И, между прочим, у меня дом не как у всех — у меня имеется самая настоящая печь!
— Правда, что ль? — поднял на меня полный взгляд надежды печной дух.
— Правда-правда, — кивнула им и пропустила их всех на свою территорию.
Духи смешно заковыляли, но при этом очень шустро, заодно осматривались по сторонам.
Забрала с калитки зазывалку и показала домовым на свой дом. Не стала ничего от них скрывать и сказала, как есть:
— Дом у меня волшебный, с порталами. Сама я тоже магией не обделена, как вы уже догадались. Зовут меня Оливия Чантервиль. А это мой друг и помощник Гарри. Буквально сегодня сняла я проклятие со своего дома и сразу же озаботилась поиском домовых.
— Знаемо, — кивнул домовой. — Мы частенько бродили у дома вашего, Хозяйка. Но проклятие нас не пустило бы…
— Мы рады, что проклятия больше нет. И ещё больше рады, что волшебство кругом. Для нас хорошо это… Особенно, когда волшба-то добрая.
— Добрая, добрая, — сказал Гарри. — Оливия хорошая.
— Тогда, быть может, поедите с дороги? — предложила я духам. — Потом помыться бы вам и одежду новую я могу сшить.
Домовые замерли и с нескрываемым удивлением посмотрели на меня, как на чудо-чудное и диво-дивное.
— Вы нас накормите и помыться позволите? — в один голос переспросили братья.
— И одежду новую сами сошьёте, что ль? — не поверил печной дух.
— Ну да, — пожала плечиком. — Мне не сложно. Тем более, вы устали от бродяжничества, нужно в себя прийти, отдохнуть, к дому привыкнуть…
— Эй, эй, — остановил меня Гарри. — Ты это, давай, не балуй их, а то разленятся ещё.
— Не разленимся мы, — обиженно проговорили духи. — Нам работа только в радость будет. Но от еды и водички мы не откажемся.
— И от одежды тоже, — добавил огонёк.
— Хорошо. Где хотите отобедать? В беседке или в доме?
— Можно в доме? А то мы так долго были вне стен…
— Без проблем! — воскликнула я и добавила: — Только не пугайтесь, с нами ещё призраки живут. Они свои, не пакостят и ведут себя тихо, поэтому изгонять их не надо.
— Ох ты ж, чудеса какие! Призраки умерших в доме, да не пакостят! Первый раз о таком слышу! — удивился домовой.
— Это ещё что! — рассмеялся Гарри и похвастался: — Оливия кого хочешь построит, не только привидений! А ещё, её сами кентавры к себе на свадьбу позвали в свой мир!
— Кентавры?! — сбились домовые с шага.
— Они самые!
— Гарри, не надо с первых минут шокировать домовых, — шепнула ему.
Вошли мы в дом и домовые сразу, оценив ситуацию, сказали:
— Работы много. Это хорошо-о-о…
И лица у них стали счастливые.
— Вы же нас возьмёте, правда? — поинтересовались они смущённо и с надеждой.
— Так вроде я уже вас взяла, — ответила им.
— Их привязать к дому надо, — подсказал Гарри. — Пока они только твои гости, Ливи.
— Ох, вот оно что… — пробормотала я.
— Но ты прямо сейчас не привязывай, — посоветовал он мне. — Пусть расскажут о себе. Зовут их как, и почему на улице оказались. А то может, они хозяев своих заморили и убили?
Домовые обиженно посмотрели на фамильяра.
— Мы не обижали своих хозяев…
— Я тоже никого не обидел, — вздохнул печной дух, — но от меня с лёгкостью и без сожалений избавились. Печь разломали и меня из дому-то прогнали…
— Ох… — выдохнула я. — Ну давайте я вас накормлю, потом вы свои истории расскажете, а потом я вас к дому «привяжу».
Домовые и печной дух не возражали.
Я накрыла на стол из того, что у меня было. А было у меня не очень много.
— Простите, что стол скудный. Завтра в город отправлюсь и накуплю продуктов.
— Купи-купи, Хозяйка, я печь затоплю и всю кухню в порядок приведу и вкусностей на всех наготовлю! — вдруг бодро сказал печной дух. — За теплом в доме следить стану и все камины в доме будут под моим зорким присмотром. Ни одна искорка от меня не улетит.
— Ого! Так ты ещё и готовить можешь? — удивился Гарри.
— И за каминами смотришь? — в один голос с фамильяром удивилась и я.
— Я многому научился. Почитай, уже не одну сотню лет я печной дух, — проговорил он. — Ой! Простите Хозяйка. Не представился я. Лисс моё имя, Хозяйка.
— Лисс, — повторила я и улыбнулась. — Какое необычное и красиво у тебя имя.
Печной дух потупил взгляд и его огонь заалел. Ему явно было приятно.
— А мы родные братья, Хозяйка, — пришла очередь домовых представляться. — Я — Никс, а брат мой — Олли. Мы за домом следить станем, отремонтируем всё и сад в порядок приведём. Всё-всё в доме вашем хорошо будет.
— Славно, — расплылась я в улыбке. — Кушайте, дорогие. И не стесняйтесь, рассказать мне о своих любимых блюдах.
— Я жуткий сластёна. Особенно уважаю кисель, — сказал Лисс. — Готов его днём и ночью есть. Очень вкусно.
Он даже зажмурился от удовольствия, словно только что уже его съел.
— Давно не ел сладкого киселя, — вздохнул печной дух.
— Не беда, — сказала ему. — С завтрашнего дня и навсегда будет у тебя кисель, Лисс.
— Вы хорошая, Оливия, — проговорил смущённо Лисс. — Меня редко угощали.
Покачала головой и положила подбородок на сложенные ладони, и принялась смотреть, как домовые уплетают булочки, пирожные, варёные яйца, нарезанный сыр, ветчину и запивают всё чаем с сахаром. Крошки сыпались во все стороны только так, и чавканье стояло просто вах!
Видно было, что домовые оголодали. Аж треск за ушами стоял.
Но ни я, ни Гарри не сказали им не слова.
Мне искренне стало жаль этих маленьких духов, которые так смешно устроились прямо у меня на кухонном столе на перевёрнутых чашках. И чай пили из кружек, которые по размерам быть чуть меньше их самих.
А когда они наелись и сыто прямо среди еды развалились, пролепетали:
— Очень вкусно, Хозяйка. Вы и правда, очень, очень хорошая.
— Пожалуйста, давайте на «ты».