Глава 27

* * *

Оливия Чантервиль

Братья домовые Никс и Олли были рыжие и в веснушках.

Они рассказали свою историю, после которой мне захотелось плакать.

Жили они в небольшом доме, и была у них одна хозяйка, женщина, со слабыми магическими способностями, при этом она была добрая и мудрая.

Никс отвечал за дом, а Олли за сад и домашнюю птицу.

Детей и мужа у женщины не было. Жила она очень замкнуто. Держала несколько курочек и уток. Молоко покупала на рынке. Олли заготавливал для неё дрова, договорившись с лесным духом, чтобы он разрешил порубить несколько усохших деревьев. Дождливые и снежные времена в печи горел хороший огонь.

Хозяйка каждый день ставила у печки две кружки с послащенным молоком — для своих домовых.

Домовые очень любили сидеть ночью на печи, пить молоко, глядеть на огонь и разговаривать об ушедшем дне.

Хорошо было.

Время шло, и хозяйка становилась всё слабее и слабее. Она стала реже выходить из дома и больше времени проводила сидя у окна.

Перестала старая женщина угощать своих домовых молоком, забросила своё хозяйство и вечерами, под треск поленьев в печи, она начала читать какие-то старые-престарые письма.

Каждый день — читает, читает и читает их по многу раз.

Домовые начали сердиться — то ложками пошумят, то дверью громко хлопнут, то кротов позовут, чтобы те все грядки попортили, но женщина не обращала на них внимания.

Скучно стало домовым с такой хозяйкой, которая совсем махнула рукой на них, на свой дом и даже на себя.

Но в один вечер печь в доме никак не хотела зажигаться…

Умерла хозяйка… И в вечном сне, она прижимала к себе старые письма.

Домовые очень опечалились.

Оказывается, они оба очень любили такую скучную, замкнутую и очень одинокую женщину, которая никому кроме них не была нужна.

Они забрали эти письма и сами прочли их.

Оказывается, ещё в молодости у неё был молодой человек, который писал ей красивые стихи, признавался в любви и обещал, что скоро приедет за ней, увезёт любимую в столицу, и они поженятся. Таких писем было пять. А вот шестое письмо… В шестом письме молодой мужчина сухо извинялся и сообщал, что полюбил другую — девушку из благородной семьи и скоро у них будет пышная свадьба.

Грустная история и проста, как мир.

А через несколько дней в дом пришли новые хозяева — молодая пара и с ними трое детишек. Все такие шумные и суетливые! И домового своего собственного с собой привезли.

Тот указал братьям на дверь, и делать нечего — нет домовым места в этом доме. Со смертью хозяйки, привязка к дому исчезла.

Собрались домовята, взяли узелки и ушли себе. Но не знали они, куда им идти.

Так и скитались. Встретили печного духа и стали терять надежду обрести новый дом и заботливого хозяина или хозяйку.

Но судьба не бросила маленьких духов и направила к моему дому.

Вот такая невесёлая история.

— Вовремя ты сняла проклятие, — заметил Гарри, — ещё чуть-чуть и Лисса бы не стало.

— Ой, Гарри, даже думать об этом не хочу. Хорошо, что всё хорошо закончилось, — пробормотала я.

Домовые остались в доме приводить себя в порядок, а именно отмываться. А я, решила вместе со своим помощником встретить свой первый закат, а потом заняться одеждой для своих новых жильцов. А потом и привязать их к себе и дому.

Низко растянувшись по всей линии горизонта яркой полоской, летний закат ровным малиновым оттенком опустился на пригород, и уже стало не различить границы между небом и землёй.

Ах, как я соскучилась по восходам и закатам! Жить в вечном сумраке — то ещё сомнительное удовольствие. Но на вечерние небеса можно смотреть бесконечно! Пушистые облака принимают совершенно новые и новые причудливые формы и окрашиваются в разные невероятные оттенки. Уже потемнел край неба и окрасился в более угрюмые, иногда даже зловещие вечерние цвета.

Эх, жаль, нет у меня фотоаппарата, и художник из меня так себе, а то запечатлела бы эту красоту.

Когда солнце скрылось за горизонтом, мы вернулись в дом.

Я села за одежду для домовых и при помощи очень крутого артефакта, сшила за пару часов несколько комплектов штанов и рубах для духов.

Те были рады чистой, новой и добротной одежде.

Вот с обувью вышла заминка, но домовые меня успокоили:

— Не волнуйся за это, Хозяйка. Ты нам кусочки кожи если дашь, то мы сами себе обувку и сделаем.

— Правда? — уточнила у них.

Они часто и довольно закивали.

— Мы рукастые. Всё можем. Даже одежду себе сделать можем, но не так красиво, как ты… — пояснил Олли.

Кстати, домовые после того как отмылись, стали выглядеть очень прилично. Братья оказались рыжеволосые и веснушчатые, а Лисс весь седой и пламенный. Даже огонь его стал ярче, чище и как будто веселее.

Вот что значит, сытная еда, тёплый дом и знание того, что у тебя есть крыша над головой и защита.

— А теперь, давайте вас «привяжем» ко мне и дому. Что я должна сделать? — поинтересовалась у духов.

— Просто скажи, что принимаешь нас на службу и вверяешь нам свой дом и сад. Мы в свою очередь поклянёмся служить верно, не вредить ни тебе, ни дому, ни гостям твоим, а только оберегать станем и в порядке хозяйство содержать.

Это всё сказал Никс.

Посмотрела на своего фамильяра и тот проговорил:

— Да, Ливи. Это и есть привязка.

— Ну ладно, — согласилась я. — Просто думала, что нужно заклинание, какое или обряд может, совершить…

— Мы же просто нечисть, хозяйка, — хохотнул Олли. — С нами всё намного проще.

Взяла себе на заметку найти и изучить книгу про нечисть.

— Итак, приступим, — посмотрела на домовят, и увидела, как из стен повысовывались любопытные моськи привидений.

Да, кстати, о них тоже нужно позаботиться. Но всё никак руки не дойдут.

— Я, Оливия Чантервиль, Хозяйка этого дома, принимаю к себе на службу двух домовых духов — Никса и Олли, и вверяю им свой дом и свой сад. Обещаю, что буду вас сытно кормить, не буду обижать и как-то вам вредить. Да будет так!

Домовые вдруг задрожали и затряслись, будто с ними случился припадок, а потом, они в один миг превратились в двух огромных рыжих котов! Просто, Бац! Я даже глазом не успела моргнуть, а вместо мужичков сидят передо мной две усатые морды.

— Ух ты! — воскликнул радостно Гарри. — Никогда не видел привязку домовых к ведьме!

А я открывала и закрывала рот от удивления. Надо же предупреждать о таком явлении!

— Хорошая привязка, — кивнул Лисс.

Потом коты встряхнулись, подёргали лапами, постукали пушистыми хвостами и одновременно обернулись вновь в домовых духов.

— Олли… Никс… — пробормотала я, — вы меня напугали…

— Не бойся, хозяйка, — растянул рот в улыбке Олли. — Хорошая вышла привязка.

И они заговорили слова клятвы.

— Хозяюшка Оливия Чантервиль! Мы, домовые духи, Олли и Никс, клянёмся верно и справно служить тебе, оберегать тебя, твой дом и твоих домочадцев. Вредить не станем, а за хозяйство смотреть будем, зло отгонять, о беде предупреждать. Клянёмся!

И после этих слов они снова обернулись в дух рыжих котов.

Они вскочили на диван, свернулись в мягкие комочки и мгновенно заурчали, как моторчики.

— После привязки выспаться надобно, — сказал Лисс.

— Удивительно, — улыбнулась я. Потом посмотрела на Лисса и сказала: — А теперь, твоя очередь. Я, Оливия Чантервиль, Хозяйка этого дома, принимаю к себе на службу печного духа — Лисса, и вверяю ему свою печь и камины. Обещаю, что буду тебя сытно кормить, и не буду обижать. Да будет так!

Лисс, слава Богу, ни в кого не превратился. Он благородно поклонился мне и проговорил ответную клятву.

Потом довольно засмеялся и радостно сказал:

— Ох! Хорошо-то как, хозяюшка-а-а!

И в это же мгновение в камине вспыхнул огонь — оранжевый, с голубоватыми язычками пламени. Огонь кушал старые трухлявые поленья, оставшиеся в камине, чёрт знает, когда.

А рядом стояло моё кресло с подушкой. Нет, не то волшебное, а самое обыкновенное.

— Отныне в этом доме всегда будет тепло! — улыбнулся Лисс и бросился прямо в камин, в сам огонь и исчез.

— Пошёл проверять печь и камины, — сказал Гарри.

Я посмотрела на двух рыжих котов и умилилась.

И только я села в кресло и расслабленно вытянула ноги, как вдруг, раздалась трель.

— Ливи… Это Тёрнер… — вздохнул Гарри. — И, кажется, он очень зол.

— У него определённо дар портить мне настроение, — простонала я.

* * *

Оливия Чантервиль

— Добрый вечер, милорд, — произнесла я самым вежливым тоном, каким только смогла. И как не хотела, не смогла сдержаться и не подколоть его. — Вы что-то зачастили ко мне… Скоро, я начну думать, что вы ко мне не ровно дышите.

Тёрнер прошёл в мой дом.

Окинул меня взглядом, будто размышлял, как бы меня лучше порубить — крупно или мелкими кубиками. И спокойным, но крайне ледяным тоном, ответил:

— Не скажу, что вечер добрый, Оливия. Не стану крутить, а сразу спрошу: где. Кресло. Гаймена?

Гарри, что вился рядом, щёлкнул зубами и опасно сверкнул глазами.

Я сделала удивлённое выражение лица и трагичным голосом поинтересовалась:

— Вы что же, потеряли столь редкий и опасный артефакт?! Мило-о-орд! Это же… трагедия!

Гарри едва удержался, чтобы не загоготать. Я так и видела, как он сдерживается, смешно надув челюсть, чтобы не прыснуть со смеху.

— Оливия! — процедил инквизитор, делая шаг в мою сторону.

— Милорд, — проговорила вежливо, отступая от него.

— Оливия! — начал злиться Тёрнер и его глаза опасно засверкали, желваки на лице заходили ходуном. И вся его наступательная поза выглядела напряжённой и опасной.

— Милорд… — пискнула я, упираясь лопатками в стену. — Не надо смотреть так, будто вы во мне сейчас дыру прожжёте.

— С удовольствием прожгу, потому, как больше всего на свете ненавижу ложь, и когда из меня пытаются сделать идиота, — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Он приблизился и положил обе руки по сторонам от меня.

Его лицо оказалось в опасной близости от моего. Я смотрела в его глаза, в которых сверкали гневливые молнии, переключила взгляд на его чувственные, но сжатые в раздражении и недовольстве губы и обратила внимание на упрямый, гладко выбритый подбородок с весьма сексуальной ямочкой.

Мой нос уловил его запах — терпкий, но медовый, горький, но свежий. От инквизитора хорошо пахло. Впрочем, он как всегда и выглядел безупречно.

Идеальный образчик мужской красоты и сексуальности, даром, что должностное лицо и инквизитор в этом мире.

Попыталась ускользнуть от него, нырнув вниз через его руку, но мне не позволили. Тёрнер поймал меня за талию и снова прижал к стене.

— Оливия! Ты хуже самого Хаоса! — выдохнул он, всматриваясь мне в глаза. Его горячие ладони лежали на моей талии, и я отчётливо ощущала исходящий от них жар.

Э-э-эй! Гормоны! Ну-ка, быстро все успокоились и встали по стойке смирно! Ишь, ты, разбушевались!

— Отодвиньтесь… — попросила его, нервно улыбнувшись, и толкнула его ладошками в грудь. Но с тем же успехом можно было толкать и пихать многовековую гору.

Джон Тёрнер прищурился, но всё же убрал руки от меня и сделал шаг назад, увеличив расстояние между нами, и я облегчённо вздохнула.

Совсем-совсем мне не нравится, как я отреагировала на этого мужчину и его прикосновения.

Да, он хорош собой. Умён и хитёр. Но при всех своих достоинствах, Тёрнер имеет один существенный недостаток, который перевешивает чашу весов не в свою пользу. Он, чёртов, инквизитор! Тот, кто портит жизнь людям. В частности, мне.

Так что, нафиг-нафиг. И, чур меня!

— Оливия, не играй со мной. Кресло, что ты отдала — иллюзия. Очень качественная, мастерски исполненная, но иллюзия. Правда, я удивлён, что ты сходу, изучив книги о магии, сплела столь сложное заклинание и создала иллюзию ранга архимагистра.

Потом он скривился и что-то пробурчал себе под нос. Что-то про уровень магической силы и добавил ругательство со словом хаос.

Я сделала озадаченное лицо и произнесла:

— Не понимаю, о чём вы. Я не делала никаких иллюзий. Клянусь вам своей жизнью!

Последнее было правдой.

Я ведь не делала иллюзий? Не делала. А значит, я не виновата. А то, что кресло исчезло — это уже проблемы Тёрнера, а не мои.

— Я не владею такой способностью, как создавать эти ваши иллюзии, — добавила с улыбкой. — Хотелось бы, но я не посчитала столь важным прямо сейчас, изучать манускрипты по этой теме. Так что, извините, милорд, но я не в курсе, что стало с креслом Гаймена. Я передала вам артефакт и уже забыла о нём.

Сложила руки на груди и с небольшим, но превосходством посмотрела на мужчину, который холодно мне улыбнулся одними лишь уголками губ, а глаза его продолжали метать гром и молнии.

— Хитрая лиса, ты, Оливия, — произнёс с некоторой ленцой, инквизитор. — Обвела меня, как юнца. Поражён. Хоть мне это и неприятно говорить, но я определённо сам виноват, что доверился тебе и не стал проверять артефакт.

Улыбнулась шире, чувствуя себя победительницей, но после следующих слов, моя улыбка сошла с лица.

— Ты приняла моё доверие к тебе и хорошее отношение за слабость и решила поступить со мной нечестно. Это будет для меня уроком, Оливия, — Тёрнер снова подошёл ко мне, склонился к моему уху и прошептал зловещим тоном: — Отныне, я буду с тобой крайне осторожен и внимателен, потому как ты прекрасно дала понять, что не заслуживаешь моего доверия и хорошего отношения.

Внутри всё завязалось в тугой и неприятный узел, по спине прошёл гадкий холодок, и я отчётливо поняла, что мне нельзя портить с Тёрнером, пусть и не совсем, но капельку дружеских отношений. Хоть и сложно их таковыми назвать.

— Вы не правы, — ответила ему, громко сглотнув. — Я заслуживаю доверия, милорд.

— Правда? — усмехнулся он. — И чем докажешь?

Чем, чем?! А я откуда знаю!

— Я сняла проклятие со своего дома и своих земель, — проговорила осторожно. — Я не несу зла, а наоборот, хочу помогать людям… вам… Вот…

— Я заметил, что проклятия нет. Поздравляю, — сказал он сухо. — Но поверь, Оливия, доверие трудно заслужить и очень легко его потерять.

— Я не хочу терять вашего доверия, милорд… — произнесла сдавленно. — Как мне доказать, что я заслуживаю вашей благосклонности?

И эта мямля, я?

Гарри скрипел зубами и явно был возмущён поведением инквизитора, но при этом, переживал за меня.

Нам нельзя ссориться с Тёрнером. Чёрт ведь его знает, кого вместо него приставят к нам, чтобы контролировать порталы. Всё же, лучше знакомый чёрт, чем незнакомый ангел.

— Ты действительно хочешь, чтобы я доверял тебе, Оливия? И не станешь врать мне, юлить, водить за нос и плести заговоры за спиной?

— Вот последнее точно не про меня! — ответила уверенно и чуть тише добавила: — Да, я очень хочу, чтобы между нами выстроились доверительные отношения. Тем более, вы знаете правду обо мне… Ещё спасли мне жизнь, вызволив из кресла… Правда, при этом вы меня опаивали и выписывали штрафы, когда я была на мели и у меня даже еды не было… Думала, быть может, сжалитесь и хоть корочку хлеба вместе с штрафами принесёте… Угу, дождёшься тут… Сытому голодного не разуметь.

Сделала жалостливую мордашку и посмотрела на мужчину с укором.

Выкуси, гад! Думаешь, запугав меня, не получишь отпор? Только отпор будет не таким, как привыкли мужчины получать от мужчин и недальновидных женщин. Оружие женщины в её слабости и беззащитности. Вот и погляди, какая я вся несчастная была, а ты вместо помощи, только гадости делал!

Тёрнер явно не ожидал от меня таких слов.

— Тебе, нечего, было, есть? — удивился он.

— Угу, — вздохнула я и потупила смущённо глазки. — Гарри свидетель, как я мучилась голодом…5ebdbc

— Очень мучилась, — влез в разговор Гарри. — Я уж думал, что помрёт скоро. Но денег у нас совсем не было и сил физических у Ливи, чтобы пойти в город и хоть что-то продать…

— Поэтому ты и наколдовала себе всей той еды, что пропала у горожан, — произнёс виновато Тёрнер. — Оливия… прости…

Я не стала отвечать, а лишь только снова тяжело вздохнула.

— Да ладно… дело прошлое… — произнесла грустно.

Инквизитор долго молчал, шагами смерил комнату, а потом сказал:

— Ты можешь вернуть моё доверие, Оливия. И я даже прощу тебе кресло.

— Да-а-а-а? — протянула я, не ощущая при этом радости, а пятой точкой почувствовала, что Тёрнер сейчас скажет что-то, что мне совершенно не понравится. — И как же я могу его вернуть?

Мы с Гарри затаили дыхание и во все глаза уставились на инквизитора.

Тот невозмутимо расправил пенящиеся кружева на своих манжетах, смахнул с плеча невидимую пылинку, потом убрал руки за спину и посмотрел мне в лицо.

— Всё очень просто, Оливия. Я пойду вместе с тобой в мир кентавров. И на их свадьбе буду твоей парой.

Гарри негромко проворчал:

— Я так и подумал.

Я изобразила лёгкое недоумение, стараясь скрыть своё недовольство и разочарование, что Тёрнеру так легко удалось провести меня, и спросила:

— У меня ведь нет выбора, верно?

— Нет, — категорично и однозначно, сказал инквизитор.

— Хорошо, — растянула губы в улыбке, которая больше походила на оскал. — Договорились.

— Благодарю, — произнёс Тёрнер. — Завтра у нас встреча с моим портным. Во второй половине дня. Я заеду. До завтра, Оливия. Гарри.

— Доброй ночи, милорд, — проговорил Гарри.

Тёрнер невозмутимо направился в сторону выхода, а потом обернулся и сказал:

— Кстати, я знал, что кресло Гаймена ты постараешься спрятать, и ты меня не разочаровала.

Не успела я что-то сказать или ответить, как инквизитор вышел за порог моего дома, затем взмахнул рукой и открыл портал в свой дом. Раз! И его уже нет.

Захлопнула открывшийся в возмущении рот, посмотрела на Гарри и гневно сказала:

— Вот, почему, он так легко согласился, чтобы я взяла с собой Леона!

— Он просчитал нас не на один, а сразу на десять шагов вперёд! — воскликнул Гарри. — Ливи! Он настоящий гад!

— Согласна, — вздохнула я, сжимая руки в кулаки.

— Но кресло, зато осталось у тебя, — хихикнул фамильяр.

— Угу… Но к кентаврам мы идём вместе. Вот же здорово! — скривилась я.

— Тебе нужен отдых, — произнёс череп. — Давай утром подумаешь на свежую голову, что делать.

— Да, спать очень хочется. Но не думаю, что с утра придёт гениальная идея. Я поняла только одно — если Тёрнер что-то захочет, он это получит.