Глава 29
* * *
Джон Тёрнер
Как вы уже догадались, я не вхожу в список величайших героев мира. Увы, но это так. Но я не расстраиваюсь. Мои заслуги перед страной и короной не афишируются, они остаются в тени, укрываются серостью будней и скорбно молчат в величии вымышленных позёрских героев.
Мои заслуги перед отечеством хранятся в строжайшей тайне, вдали от неведающего народа. Не стоит людям знать о том, что могло бы произойти, не вмешайся я и подобные мне маги, дабы предотвратить гибель мира.
Я привык держать абсолютно любую ситуацию под контролем. Такой образ жизни впитался в мою кровь, проник в кости, мозг и стал неотъемлемой частью всей моей жизни.
Не представляю, как жить, не контролируя всех и всё вокруг.
Ужасно, скажете вы.
Быть может.
Но именно благодаря таким как я, в нашем мире царит покой. Люди спят, не беспокоясь о завтрашнем дне, и нет у них страха, что ворвутся в их дома и их размеренную жизнь твари хаоса.
Даже если и прорвутся в наш мир злобные существа — то все знают, что инквизиторы всё решат и уничтожат тех, кто пришёл не с миром, а войной.
Так было, есть и будет.
Всегда.
Пока живы инквизиторы с уровнем магии, как у меня и выше — сильные, храбрые, честные, верные своим идеалам, своей стране и своему миру, до тех пор, мир в полной безопасности.
Меня трудно вывести из равновесия, потому как холодный разум важен для моей службы. Яркие и нежные чувства, подобные плотной вуали, притупляют расчёт и контроль.
Однажды, я поддался чувствам и поплатился тем, что стал не только посмешищем, но и утратил контроль над своей собственной судьбой.
Оливия Чантервиль — ангел и демон в одном лице. Как она пленила меня?
Не знаю.
Но сейчас, когда её место заняла другая женщина — точная копия, её двойник из другого мира — мне стало казаться, что все мои чувства вскоре снова будут подвергаться выдержке и самоконтролю.
Оливия первая — была добра и холодна в отношении меня. Но её элегантность, чувство стиля, манеры, медленный журчащий голос — завораживали. Она была идеальной женщиной. Жаль, что полюбила только не меня.
Сейчас я не ощущаю той горечи, что возникала в груди при одном лишь воспоминании о ней или представлении её образа. Отныне, я чувствую тёплую грусть и облегчение.
Да. Именно облегчение, от того, что её больше нет рядом.
Надеюсь, что ей удалась рисковая затея, она нашла Николоса и отныне они вместе, как того и желали, будучи в этом мире.
Другая же Оливия…
О, Небо! Дай мне силы и терпения вынести эту безумную женщину!
Что за нрав, что за характер!
Дерзкая, наглая, беспринципная и откровенно сумасшедшая особа!
Я едва сдерживаюсь, находясь с ней рядом. Каждый раз, вступая с ней в перепалку, я ощущаю бурю чувств, которые словно из самых потаённых глубин, поднимаются во мне. Не могу пока разобрать этот коктейль эмоций и это мне особенно не нравится.
Не привык я к такому.
Слишком сильно задевает меня Оливия. Чересчур глубоко в мозгу засели мысли о ней. Настолько глубоко, что вытеснили все былые тёплые и горькие чувства к прежней Оливии.
Перри прав, я должен быть осторожней и не должен поддаваться чарам этой ведьмы. Но как сложно устоять, когда эта нахалка откровенно провоцирует!
Чего стоит её идея этого безумного наряда! Такого платья я в жизни не встречал и даже вообразить себе не мог!
Всего лишь рисунок, откровенно плохой, но тем не менее! Я живо представил её в этом платье и понял, что… И сам не знаю, что я понял. Точнее, хаос её возьми, ничего я не понял!
Знаю одно, Оливия слишком яркая, живая и дерзкая. Это совсем неплохо, даже наоборот, она как настоящий самородок. Но… Но такие женщины всегда на виду и я понимаю, что рано или поздно, ей придётся предстать при дворе перед королевской четой в связи с открытием портала в мир кентавров (дай Бог, чтобы не открылись другие). Ей заинтересуются многие мужчины: кто-то увидит в ней привлекательную и золотожильную добычу; кто-то падёт к её ногам из-за красоты и неординарного ума; а кто-то решит пленить её своими любовными сетями, дабы завладеть полностью и бесповоротно её домом и порталами.
Хищников будет виться вокруг неё не просто много.
Оливия хоть и умна, хитра и умеет выпутываться даже из сложных ситуаций, но до зубастых монстров королевского двора ей всё равно ещё слишком далеко.
Она будет для дворца как дуновение свежего ветра. Прикуёт к себе всё внимание.
Ещё бы…
Хозяйка дома с порталами — независимая фигура. Слишком непредсказуемая магия у того места, которое само выбирает себе Хозяйку. И порталы… Мечта любого королевства.
Столько лет не распахивались двери в другие миры — и тут такое событие.
Про Чантервиль давно никто не вспоминал и разговоров не заводил, но сейчас всё изменится.
И я не могу позволить Оливии оказаться среди тех, кто подобно тварям хаоса вонзят в неё свои щупальца, дабы оторвать для себя кусок добычи, и желательно, пожирнее.
Начну её обучение с кентавров. Оливия должна понимать, что общество — это не так просто. Её будут провоцировать, будут плести интриги и впутывать её в свои игры. Она должна научиться видеть эту ложь и манипуляции, что крайне будет сложно сделать из-за её непосредственного, открытого и доверчивого характера.
Да, Оливия доверчива, хоть сама об этом и не догадывается.
Я дал добро сшить платье, которое она захотела. И отныне этот образ будет меня долго преследовать и буду мечтать увидеть её в этом образе наяву.
Но параллельно портной сошьёт ей наряд, который подходит ей по статусу и не нарушит никаких правил приличия в мире кентавров. Хоть нам и неизвестно, насколько сильно изменился тот мир. Но, тем не менее, скромность — это всегда беспроигрышный вариант в дипломатических миссиях.
Хотя, скромность и Оливия — словно два разных полюса и невозможно им слиться в единое целое.
Ну что ж, значит, леди Чантервиль нужен кто-то, кто компенсировал бы её пылкость и страстность. Но искать никого подходящего и не нужно. Этот человек уже есть. Я.
* * *
Оливия Чантервиль
Когда мы выбрались из плена портного, который измерил меня вдоль и поперёк, я и Гарри, вздохнули с облегчением. А вот инквизитор был по-прежнему невозмутим, словно только что не провёл два с лишним часа у занудного портного, которому мне пришлось на пальцах объяснять про детали моего наряда. Чуть язык не смозолила. Но зато, как оказалось, его племянник — отличный мастер по изготовлению обуви и он сделает мне задуманные мной туфельки.
Ну хоть сделала заказ в одном месте.
Плату, кстати, портной брать наотрез оказывался и хмуро косился при этом на Тёрнера, который глубокомысленно молчал и в наши переговоры не лез.
В итоге, моя взяла и портному пришлось принять от меня предоплату за работу. Предварительный ценник этот мастер выкатил ого-го какой… Гарри чуть не прослезился, но сдержался. Только хрустел и скрипел челюстью.
А я осталась довольна — платье для свадьбы отбила, сама заказ оплатила и с Тёрнером вроде как не поссорилась.
— Предлагаю отобедать после долгих переговоров, — предложил вдруг Джон. — Как ты относишься к кухне Севера?
Кухня Севера?
— Понятия не имею, — ответила честно. — Даже не представляю, какие блюда предлагает Север… Хотя нет, представляю. В моём мире, это обязательно сугудай, строганина, мясо. Точнее, много мяса и рыбы. Пельмени… Что ещё? Пирожки всякие… Варенье, мёд… Ну не знаю, сейчас такая жара и кушать такие сытные и тяжёлые блюда…
— Некоторые названия блюд твоего мира звучат устрашающе, — негромко засмеялся Тёрнер. — И поверь, блюда нашего Севера отнюдь не такие тяжёлые, как ты думаешь. Я угощаю.
Он галантно открыл дверь своей повозки, и когда я вместе с Гарри села на обитое мягкой велюровой тканью, сиденье, Тёрнер назвал своему извозчику адрес, а потом, забрался следом и сел напротив.
Мы тронулись и отправились в незнакомую для меня часть города, которая выглядела очень солидно. Сразу стало ясно, что это центр Арктона и заведения, которые находятся здесь — элитные и соответственно для элиты, к которой я себя не причисляла.
— Давненько я не видел такой роскоши, — подметил Гарри. — Хорошо, что тебя пригласил Тёрнер, а значит, платит он, а то бы нас тут разорили.
Я промолчала и только зажала Гарри рот ладонью. Нечего болтать лишнее, а то инквизитор услышит.
А ресторан, куда меня привёл граф, и впрямь выглядел солидно и престижно.
Я понаблюдала, как входят и выходят из здания разодетые в дорогие ткани и украшения люди разных возрастов. Объединяло их одно — несметное богатство. Помимо этого — абсолютная безмятежность на лицах. Эти люди явно не беспокоились о завтрашнем дне, не думали о других, кто не может себе позволить такую роскошь, как обедать в дорогих заведениях, носить платья и костюмы, сшитые именитыми портными и из редких тканей, и уж тем более, не могли себе позволить блистать драгоценностями.
Настроение отчего-то скатилось вниз.
Мне стало некомфортно, хотя я наоборот, должна радоваться, что меня буквально сейчас выведут в свет и представят светскому обществу. Тёрнера не могут здесь не знать.
А потом я вспомнила, что забыла кое о чём — Оливия же раньше крутилась среди знатных особ, а значит, её должны хорошо знать.
А вот это, если честно, подстава, потому как, я то никого тут не знаю!
А если ко мне подойдёт какой-то хороший знакомый Оливии, а я ни сном, ни духом.
Эта мысль словно отрезвила меня, и я вцепилась в рукав Тёрнера.
— Милорд, а может, поедем в другое место, а?
— В чём дело? — спросил он обеспокоено.
— Да, Ливи, что такое? — вторил ему Гарри.
— Вдруг, кто-то меня знает? Оливия ведь была дама светская, насколько я понимаю… А вот я нисколько не она… Не хочу оказаться в неловкой ситуации, да ещё и вас подставить…
О Тёрнере я конечно, не думала. Меня заботила только я сама.
— Беспокоишься обо мне? — спросил инквизитор, будто прочёл мои мысли. Он лукаво улыбнулся.
— Вот ещё! — фыркнула я. — Просто не хочу, чтобы из-за какой-нибудь неловкой ситуации, вы расстроились. На мне же отыгрываться станете, а мне этого не надо. Итак, характер у вас не сахар.
— Кто бы говорил, — ответил он, продолжая улыбаться, и добавил: — Нет причин для тревоги, Оливия. Если тебя кто-то и узнает, то ты можешь всегда сделать вид, будто не помнишь, потому как испытала потрясение в связи со смертью жениха. Только имя не забудь. Его звали Николас.
Скривилась и проговорила:
— Это кощунство. И я не собираюсь прикрываться прошлым той Оливии и уже тем более привлекать для этого её жениха.
Тёрнер посмотрел на меня долгим взглядом и кивнул.
— Прекрасно, а то уж я решил, что ты начнёшь использовать смерть моего друга, как прикрытие.
Мои брови взметнулись вверх и едва ли не затерялись в волосах! Настолько меня удивили и шокировали слова Джона.
— Вы в своём уме?! — воскликнула негодующе. — Сколько можно меня проверять, провоцировать и подталкивать в ловушки!
— Какие ещё ловушки? — решил он уточнить.
Ну гад!
— Те самые! Которые вы так ловко и бессовестно расставляете, чтобы я в них попала! — прорычала я, сжимая руки в кулаки и испепеляя инквизитора взглядом. — Всё, у меня пропал аппетит…
— Ливи… — пискнул Гарри.
— Оливия, я терпелив, но не до бесконечности, — ровным и равнодушным тоном сказал Тёрнер.
Но вот только его лицо, которое вдруг заострилось и стало жёстким, говорило мне, что инквизитор начал злиться.
Сделала глубокий вдох, потом выдох и натянуто улыбнулась.
— Вы правы, — пропела елейным голоском. — Не стоит испытывать ваше терпение. Давайте лучше пойдём в ресторан, а то я голодна как устрица.
Тёрнер поднял глаза к нему и покачал головой.
Ох, как бы мне хотелось узнать, какие мысли бродят в этой голове. Явно коварные.
* * *
Внутри ресторан оказался не таким, как я себе представляла. Очень стильно всё было оформлено. В настоящем северном стиле.
Магические картины на всю стену будто переносили в места, где хозяева — это ледники и вулканы, дикие леса, озёра с чистейшей водой и возвышающиеся над морем белые скалы…
Потрясающе!
Но при этом атмосфера была уютной и тёплой, несмотря на колорит заведения.
Услужливые официанты в форме, сидящей на каждом из них идеально, аппетитные запахи, приглушённая, но при этом живая музыка и… столик на втором уровне, где весь ресторан и все люди как на ладони.
Жаль, Гарри не видит всю эту красоту.
Мой фамильяр остался в повозке. Гарри сам не захотел отправиться с нами. Сказал, что будет ждать.
Ресторан явно произвёл на меня необычайно радостное впечатление. Тот редкий случай, когда убедительно всё — от стен до посуды, от места столика до манеры общения официантов.
Блюда в меню для меня были абсолютно неизвестны, и потому я доверила выбор Тёрнеру.
Как ни странно, пока мы ждали свой заказ, нам принесли лёгкие прохладные напитки, и мы с инквизитором мило беседовали. Разговор вышел лёгким, непринуждённым и как это не странно — очень милым.
Я рассказала ему подробности своей жизни в другом, своём мире, а он поделился со мной, как учился в академии, а потом служил короне.
Как оказалось, Тёрнер сам добился всего по жизни. Семья у него суровая и поблажек не даёт.
Похвально.
После этого разговора, мужчина открылся для меня с другой стороны.
Принесли наш заказ, и едва я успела съесть первое блюдо, которое оказалось непередаваемо вкусным, как за соседний пустующий столик вдруг села красивая женщина.
Она бросила высокомерный взгляд на нас с Джоном, а потом, видимо узнала его и воскликнула:
— Кого я вижу! Джон!
И столько фальшивой и приторной радости в её голосе, что я поперхнулась своим напитком.
Я, кстати, тоже узнала её. Видела эту особу в ведомстве, когда пришла платить штрафы и продлевать свою лицензию.
Женщина была чудо, как хороша. Очень красива и лицом, и телом, как говориться. Всё было при ней. Но вот капризный голос, взгляд такой, будто она, по меньшей мере, Богиня, и сразу всё впечатление сошло на нет.
Терпеть таких ненавижу.
— Леди Марелли, — со скорбным вздохом проговорил Тёрнер, поднимаясь из-за стола. Потом он поднёс к губам протянутую леди ручку, что была затянута в кружевную перчатку и проговорил: — Какая неожиданность… Я думал, вы в столице.
А мне вот Тёрнер ещё ни разу ручку-то не поцеловал…
— В столице нынче скука, Джон. Особенно после того неудачного бала у меня нет настроения предаваться светской жизни, — капризно проговорила Марелли-Охренелли. — Ты не думай, что я приехала в Арктон из-за тебя. У меня здесь дела. Но признаюсь, что встретить самого Джона Тёрнера — для меня это всегда большая радость.
Она сделала шаг к инквизитору и оказалась невероятно близко к мужчине, на очень близко-интимном расстоянии, когда тела соприкасаются друг с другом. Охренелли провела пальчиками по плечу Тёрнера и промурлыкала:
— Я также очень буду рада видеть тебя сегодня у себя в гостях. Я думаю дать тебе, Джон, шанс реабилитироваться. Я остановилась в отеле «Гранд-Арктон»…
У меня из рук выпал кусочек хрустящего и ещё тёплого хлеба от такой откровенной пошлости.
Вот какого фига она к нам подошла? Такой момент испортила! И аппетит!
Тёрнер галантно снял со своего плеча ручку этой змеи и также галантно ответил:
— В тот вечер на балу я всё вам сказал, леди и свои слова менять не собираюсь.
Потом обернулся ко мне и представил мне эту Охренелли.
— Леди Чантервиль, вы ведь знакомы с леди Марелли.
И в его голосе я услышала некую подсказку.
— Конечно, — растянула я в оскале губы.
— Чантервиль? — удивилась эта… лучше промолчу.
Она посмотрела на меня таким взглядом, будто перед ней сидела не леди, а кикимора болотная.
— Не думала, что смерть Николаса настолько сильно подкосила вас, Оливия. Хотя, насколько помню, вы всегда имели дурной вкус.
— Леди! — проговорил строго Тёрнер, обращаясь к совсем Охренелли.
— Всё нормально… Джон, — произнесла я мягко, специально назвав инквизитора по имени, хотя он просил по имени называть его только когда мы вместе, чего я ещё не делала. — Как видно, леди Марелли так и не набралась хороших манер. Что с неё взять…
— Леди! — строгий взгляд и грозный тон инквизитора уже адресован мне.
А вот Охренелли опасно сузила свои карие вишни и пронзила меня своим взглядом, в котором мне явно не почудилось обещание жестокой и кровавой расправы.
Ох, неужели я что-то такое сказала, что является её больной мозолью?
Надо бы Гарри попытать.
— Никак не могла я взять в толк, что нашёл в ней Николас, — сказала эта змея подколодная Тёрнеру. — И ты, Джон, что забыл в обществе этой… сомнительной особы?
— Леди, мы… — начал было Тёрнер, но я его перебила, так как меня откровенно понесло.
— Уж лучше ему находиться в моём обществе, чем в вашем, — проговорила я небрежно. — Меньше вреда и позора.
Охренелли побагровела и процедила:
— Советую вам оглядываться, Оливия, а то мало ли!..
— Амалия, — процедил Тёрнер. — Это была угроза?
— Ну что ты, Джон! — хохотнула она весело, но при этом с ненавистью поглядела на меня. — Какая угроза… Это так, неудачная шутка. Такая же неудачная, как и сама леди Чантервиль.
Чё ты коза драная сейчас сказала?!
* * *
Оливия Чантервиль
Я предупреждающе сузила глаза, поджала губы и призвала всю свою выдержку, дабы не схватить вот это блюдо с недоеденным супом и не выплеснуть ароматный бульон на идеальную до зубного скрежета, но при этом гадкую леди Охренелли!
И тут, в моей голове засияла лампочка, знаменуя гениальную мысль — «Эврика!»
Зачем швыряться продуктами и дорогой посудой, когда можно ответить этой змее её же оружием.
Пробежалась взглядом по её шикарному платью глубокого фиолетового цвета, которое подчёркивало нежный цвет кожи Амалии, её пышные формы в нужных местах и осиную талию…
— Как сказать, как сказать… кто из нас неудачливый, — протянула с наигранно печальным вздохом.
Амалия насторожилась, впившись в меня взглядом своих карих глаз в обрамлении чёрных, густых и пышных ресниц.
— Оливия, — предостерегающе произнёс Тёрнер.
По нему я вообще мазнула яростью. Вместо того чтобы дать словесного пинка этой мадам, он ещё тут с ней лясы точит и мне рот затыкает!
Гиена инквизиторская!
— Не старайтесь, Оливия. Ваши глупые и неудачные намёки не достигли цели. Вам до меня не дотянуться. Никогда, — усмехнулась Охренелли.
— Мне этого и не нужно. Наоборот, упасите меня Великие силы от такого несчастья! И поверьте, леди, я пытаюсь быть милой, но мне сложно оставаться вежливой. Вот гляжу я на вас и на ваше платье и понимаю, что вы выглядите, как гематома в рюшах. Зрелище воистину жалкое. — И сопроводила свою речь спокойным, ничего не значащим тоном. Мол, фи, ты такая кака мерзкая, что я ни на секунду не желаю быть на тебя похожа.
— Это платье сшил сам Пол Омар!!! Ты-ы-ы! Неотёсанная и глупая деревещина! Да мой наряд стоит больше твоего дома! А ты! Ты — ужасная ошибка! — вспылила Амалия, побагровев и утратив всё своё достоинство леди. Её визг пронёсся по ресторану, и воцарилась звенящая тишина.
А красные пятна леди, ой, как совсем не шли. Она сейчас выглядела так ужасно! И мне стало так весело, что я не смогла сдержаться и расплылась в довольной улыбке.
Да-а-а!
Амалия сейчас была похожа на взбесившуюся кошару: верхняя губа чуть приподнялась, обнажая белые жемчужины ровных зубов; красные пятна ярости стали ещё ярче, пылая и распускаясь, подобно ядовитым цветам и перебрались пятнышки ей на шею и откровенное декольте.
И поверьте, сейчас эта дамочка выглядела совсем непривлекательно.
— Амалия, успокойся, — сказал ей Джон. — Сядь за свой столик и выпей воды. Или, если желаешь, я скажу, чтобы тебя проводили до твоей повозки или вызвали экипаж, чтобы…
— Отвали! — отмахнулась она от вежливого Джона.
У того даже лицо изменилось, став жёстче и резче. Ага, не понравилось, да! Вот так-то.
— Советую вам удалиться за свой столик или вовсе покинуть это заведение, пока не произошла чудовищная ошибка между моей ногой и вашим фиолетовым задом. — Сказала ей ровным тоном и сложила руки на груди.
Охренелли зарычала, а потом вдруг схватила с нашего стола пиалу с соусом из морских северных гадов, который имел изумрудный цвет, и плеснула соус прямо мне в лицо!
Я даже среагировать не успела! Лишь раскрыла рот, подобно рыбе в изумлении и злости.
Соус весело потёк с моего лица на платье.
— Амалия! — проревел Тёрнер и стукнул кулаком по столу, отчего вся посуда подпрыгнула и звякнула. — Ваши пикировки перешли грань разумного. За нанесение оскорбления вам придётся, оплатить штраф и компенсацию леди Чантервиль! И я позабочусь, чтобы с вас взыскали максимум.
Но она не обратила на инквизитора никакого внимания.
— Запомни своё место, драная сука! — зашипела Амалия, тыча в мою сторону своим длинным наманикюренным указательным пальчиком, который я бы сейчас с удовольствием завернула в обратную сторону. — Запомни! Я, графиня Амалия Марелли! Я являюсь приближенной самой королевы и одно лишь моё слово — и тебя не станет! Запомни! И да, зелёный тебе очень идёт. Выглядишь как болотница.
— Да чтоб у тебя рожа позеленела и прыщами покрылась, — со всем гневом и яростью прошептала я себе под нос, вкладывая в свои слова силу и намерения. 1439f7c
И вдруг, я ощутила спокойствие.
Раз! И меня отпустило, словно я только что не была готова взорваться от гнева и обиды, и повыдёргивать у леди все её каштановые космы.
Слизнула с губ пряный соус и сказала Тёрнеру:
— Мне нужно в дамскую комнату. Припудрить носик.
Тёрнер, кажется, был в шоке.
А вот Амалия визгливо и нервно произнесла, уходя из ресторана, с высоко поднятой головой:
— Ужасное место, раз сюда пускают всякий сброд.
Ха! Скоро ты будешь выглядеть так «роскошно», что помощи станешь просить не только у сброда.