Глава 35

* * *

Оливия Чантервиль

День свадьбы кентавров стремительно приближался. И за все те дни, ни я, ни окружающие меня люди и помощники не сидели без дела.

Джон Тёрнер в очередной раз сдержал своё слово — бывший хозяин Эмили понёс наказание.

Этот уро… нехороший человек решил избавиться от своего фамильяра, потому что Эмили отказалась помогать ему творить тёмное колдовство. За это он безжалостно избавился от драконицы, не имея никаких сожалений и переживаний за её дальнейшее короткое и болезненное будущее.

По рассказам Эмили это чудовище с самого первого дня, как они стали связаны, обращался с ней не как с партнёром, другом и помощником, а как с рабыней: приказывал; срывался на ней, если что-то шло не по его задуманному плану; бил её и унижал.

Увы, но самостоятельно фамильяр не может разорвать связь со своим хозяином. Да даже если бы и мог, то судьба у него в любом случае безрадостная — сам он не сможет найти нового мага, не будет на поиск никаких сил, ведь они стремительно покидают брошенное существо.

Но отныне, этот монстр лишён магии. К счастью, он не успел обзавестись новым фамильяром.

Я человек не злой, но есть поступки, которые вызывают во мне столько эмоций, таких как ненависть, жажда расправы и крови. Я довольна тем наказанием, которое вынесли в ведомстве бывшему хозяину драконицы. Он заслужил его сполна.

Сама же Эмили стала фамильяром… но не Тары.

Девочка, когда услышала предложение Тёрнера взять себе в фамильяры карликового дракона, без раздумий воскликнула:

— Да-а-а-а! Да! Да! Да! Да!

Она прыгала от счастья чуть ли не до потолка, радостно визжала, и её энтузиазмом были заражены остальные дети. Которые так же шумно и громко радовались за пожирательницу.

К слову хочу сказать, Тара вписалась в эту детскую компанию и стала едва ли не их лидером.

И что вы думаете?

Естественно пожирательница переехала жить ко мне! По её словам, у неё впервые в жизни появились настоящие друзья и все они практически с того же дня не могут жить друг без друга.

Дом превратился в балаган на выезде…

У Гарри иногда натурально дёргался глаз, хотя это в принципе невозможно, но поверьте, так и оно было.

Возвращаюсь к драконице.

Ритуал привязки фамильяра проводил инквизитор.

Собрались для совершения ритуала сам инквизитор, его помощник Перри, я, Гарри, Леон, домовые, печной дух и Тара.

Детей сначала к этому действу решено было не привлекать, но малышня так настойчиво просила и умоляла позволить им присутствовать и увидеть своими глазами как Тара и Эмили будут связаны между собой магической нитью.

Когда начала просить об этом и сама пожирательница, пришлось сдаться и уступить. Поверьте, дети — те ещё манипуляторы.

И вот сам ритуал.

Мы сели по кругу. В центр положили Эмили, рядом с ней села Тара. Она бережно гладила спящую драконицу по густой чёрной шерти.

Тёрнер начал плести заклинание, еле слышно проговаривая вслух магические слова, вкладывая и в них, и в само плетение свою силу.

От его едва различимых слов о единении двух душ, помощи во всех делах, верности и дружбе фамильяра и его хозяина веяло силой. Воздух в комнате становился с каждым новым словом плотнее, запахло как перед грозой. Воздух накалялся… становилось душно…

Когда плетение заклинания привязки обрело форму в виде шара, созданного из тонких пульсирующих нитей алого оттенка, словно Джон взял кровеносные сосуды и смотал их в шар, он поднёс этот шар к губам и прошептал три раза какое-то слово. Я не расслышала.

После этого он бросил этот кровавый сгусток в Тару и Эмили.

Магия коснулась их тел и рассыпалась мелкими искрами, будто всполохами огня, медленно, подобно снежинкам, кружа и падая на пол, истаивая словно и не было ничего.

Несколько искр-снежинок попало на меня, на детей и на Джона.

Вдруг, я увидела, как между мной и Гарри возникла такая же пульсирующая красная жилка — она тянулась от моего живота к основанию черепа Гарри.

То же самое я наблюдала и у Джона с Перри. Между ними тоже была такая же нить.

— Это и есть наша с тобой связь, Ливи, — прошептал Гарри.

Попыталась коснуться её, но ничего не испытала — ладонь прошла сквозь эту вену, что тянулась из меня будто пуповина.

— Скоро и у нас появится связь? — поторопила Тара инквизитора.

— Потерпи немного, — сказал Тёрнер.

Я перевела взгляд на драконицу и увидела, что над ней, словно дымка, стелется и вихрится красное облако.

Вскоре это облако образовалось в тонкую-тонкую — словно паутинка, ниточку и потянулась сначала к воодушевившейся Таре и резко остановилась.

Тара нахмурилась и озадачено посмотрела на Тёрнера.

— Что-то не так… — пробормотал Перри.

Мы все перевели взгляд на инквизитора. Но по лицу Джона невозможно было прочесть каких-либо мыслей или эмоций. Он просто смотрел на нить, которая вдруг отмерла и резко потянулась в мою сторону.

Я расширила глаза в удивлении и открыла в беззвучном возгласе рот.

Никто не успел среагировать и что-то сказать.

В место, откуда тянулась связь к моему фамильяру Гарри, настоящим жалом впилась нить, исходившая от Эмили!

— Что за?.. — прошептала поражённо, чувствуя, как в животе разливается тепло.

Вена после этого стала толще и запульсировала быстрее, в такт вновь забившегося сердца драконицы.

Эмили подняла голову и раскрыла зелёные глаза.

— Здравствуй… — произнесла она. — Ты мне не рада…

Это был не вопрос, а утверждение.

— Что ты! Вовсе нет! — попыталась её заверить, хотя сама не отошла от шока и посмотрела в полном недоумении и даже ужасе на инквизитора. — Что ты сделал?

— Да! Что ты сделал?! — воскликнула обиженно Тара. Вскочила на ноги и воинственно сложила ручки на груди. — Я же должна была стать хозяйкой дракона!

— Связь формируется не по желанию, — ответил невозмутимо Тёрнер. — Хотя, сказать по правде, я удивлён не меньше вашего.

— Кто бы знал, как я удивлён… — проговорил озадаченно Гарри.

— Ну-у-у-у… а я не скажу, что так уж сильно расстроен, — выдал своё мнение Перри. — Оливия не такая уж и плохая кандидатура.

Он подошёл к Эмили и прошептал ей, но так, чтобы мы все услышали:

— Ты обязательно воспитаешь из этой ведьмы порядочную женщину. И я всегда буду рад прийти к тебе на помощь в этом вопросе. Да и не только в этом. В чём угодно.

Тёрнер устало потёр виски и сказал:

— На этом всё. Эмили — твоя хозяйка замечательный человек, вам обеим повезло.

— На этом всё, — передразнила инквизитора. — А как же твои слова, что один маг — один фамильяр.

— В любой ситуации бывают исключения, — ответил он.

— В отношении моей Ливи — исключения — это её второе имя, — засмеялся Гарри.

Тара в тот день надула губы на всех нас, и не разговаривала, кроме как свои друзей и Леона. Но дети — это не взрослые. Дети быстро забывают любые обиды и отходят. Тара оказалась не исключением. Очень скоро она и забыть забыла про драконицу, особенно когда выяснилась её тяга к некромагии.

А вот мне забот прибавилось.

Эмили оказалась драконицей просто… слово как зашуганной и подобрать не смею.

Однажды, она лежала на печи, наблюдая, как Лисс готовит для всех нас обед. Я вошла на кухню и замахнулась, чтобы взять с полки, которая находилась над печью банку с сахаром. Дети насобирали клубники и принесли мне, чтобы я посыпала сахаром. Понравилось им такое сочетание.

И в этом момент, Эмили, что мерно лежала на печи, вдруг вздрогнула, сжалась вся, прижала ушки к голове и заскулила:

— Пожалуйста, Хозяйка, не бей меня… Если я провинилась, то скажи в чём…

В тот момент, я пожалела, что не оторвала тому чудовищу собственными руками его мужское хозяйство, потому как его ему приделали явно по большой ошибке.

Драконица долго приходила в себя. Подобных случаев было много. Натерпевшись за много лет от человека, который должен был стать другом и соратником, она и представить не могла, что может быть и другое отношение…

Мы вместе с Гарри вели с ней долгие беседы. Иногда звали и Перри в помощь. Было ясно одно — Эмили нанесли травму, от которой она будет долго исцеляться. Её самооценка была на таком нуле, точнее минусе, что мне плакать хотелось. Гарри тоже отмечал, что драконы по своей сути очень наглые, самовлюблённые существа, но в случае с Эмили всё было совершенно наоборот.

Перри стал нашим ежедневным гостем.

Я с первого дня поняла, что он решил ухаживать за моей помощницей. Спасибо ему хоть за то, что он не напирал и не спешил. Он рассказывал ей о своём служении инквизитору, о боях, о разных случаях, в которых они с Джоном оказывались. В лицах рассказывал ей о столице и тамошних людях, тем самым вызывая у Эмили смех.

Я ни капли не пожалела, что Эмили стала моим вторым фамильяром. Гарри не возражал и даже наоборот, говорил, что так даже веселее и лучше. Он — голова, точнее мозги, а Эмили может делать то, что ему недоступно — защищать. Драконы имеют боевую форму и в случае опасности, что грозит их хозяину, они становятся настоящим смертельным оружием.

Но я даже представить не могла, как Эмили может стать смертоносной драконицей, когда она от любого жеста, взгляда и шороха вздрагивала и пригнула вниз голову… Тот гад заставлял её прогибаться в любых ситуациях и каждый раз, я молила, чтобы он страдал — долго, мучительно и каялся…

Но даже в этом случае я не могла простить.

Но время шло и с каждым днём моей новой помощнице становилось лучше. Этому способствовала вечная суетливая обстановка в доме — дети играли так, что слышно было, наверное, даже в столице. Домовые ругались на них смешно, когда неугомонная детвора случайно уничтожала старательно выравненные Никсом или Олли грядки и клумбы. В доме тоже стоял балаган — но тут за ними уже присматривал сам дом и печной дух.

Леон тоже стал нашим постоянным гостем, иногда даже оставался с ночёвкой, когда дети выпивали из него все соки, вымотав няньку-некромага до такой степени, что он засыпал прямо в кресле.

У Леона появилась своя собственная спальня.

Тёрнер с Перри тоже стали «своими», почти члены семьи, как бы странно это не звучало.

Инквизитор, данное слово родителям Маркиша и Бони сдержал. Детям было возвращено их изрядно потраченное состояние и самое главное — честно имя их отца. Отныне они были не просто Маркиш и Бони, они стали гордо носить своё имя, данное им при рождении — Нейты.

На незавершённом деле Сюзанны и Виктора была поставлена жирная точка. У детей теперь было ясное и определённое будущее, даже более…

— Бони, в детском доме твою магию не запечатали? — спросил девочку однажды Джон.

За неё ответил брат.

— Они не знали, что у неё есть магия. Измеритель показал её отсутствие.

— Потому что измеряли не тем артефактом, — кивнул Тёрнер. — Но это и хорошо. У тебя сильный дар, Бони. Поисковики — на вес золота. Люди с таким даром рождаются крайне редко.

— Поисковики? — ухватилась я за это слово.

— Да, Оливия, — посмотрел на меня Тёрнер. — Бони — поисковик. Этот дар позволяет ей находить абсолютно любые пропавшие вещи и чем мощнее такой дар, тем шире возможности. В случае Бони она может смело искать и пропавших людей, фамильяров… кого угодно.

— Ого! — восхитилась я. — Хороший дар, малышка.

Бони смущённо улыбнулась и спряталась за спину брата.

— Если ты не против и не против будет твой брат, как старший в семье, то я предложил бы тебе обучение уже с этого возраста в академии для одарённых детей. Короне нужны такие люди. Если ты согласишься, Бони и ты, Маркиш, то считайте, что она уже будущий поисковик. И с таким даром вполне возможно, что Бони возглавит когда-нибудь целый отдел.

Тёрнер говорил с ними не как с детьми, а как с самыми настоящими взрослыми.

Бони посмотрела на брата и что-то прошептала ему на ухо.

— Бони согласна, — передал её слова Маркиш. — Но мне нужно подумать.

— Конечно, подумай, — согласился Тёрнер. — Взвесь все за и против, обсуди наедине с сестрой. Если будут вопросы — задайте, я отвечу на все.

— И ты, Маркиш, ты тоже можешь пойти учиться — твою силу хоть и запечатали, но это ничего не значит. Теперь ты не беспризорник. У тебя есть имя, дом, моё и Оливии покровительство. Если пожелаешь — я помогу устроить, чтобы с твоей магии сняли печать.

— Можешь мне, не совсем понимающей, о чём идёт речь, объяснить, о какой печати идёт речь? — решила попытать немного Джона.

— Дети, у которых нет родных, которые предоставлены сами себе — запечатываются до совершеннолетия. Были случаи, когда детдомовцы использовали свою силу только во вред себе и окружающим, ведь никто не берётся обучать их управлению силы.

— Почему не берётся? — не понимала я.

— Потому что мы — изгои. Такие как мы, без рода и семьи не нужны короне, — ответил Маркиш.

Мои брови в неприятном удивлении взлетели вверх, и я многозначительно поглядела в глаза Джона.

— Не смотри на меня так, — вздохнул он. — Законодательство — вещь неповоротливая. Одному сложно что-то изменить в этом мире, и даже королевстве. Большинству удобна такая позиция… Это политика, Оливия.

— Как просто свалить всё на политику, — проворчала я. — Но с этим что-то надо делать, Джон. Ты сам же сказал, что, например Бони — это чуть ли не самородок. А теперь только представь, сколько детей запечатали с уникальным и редким даром! И почему? Потому что от них отказались или у них не стало родителей? Это несправедливо и жестоко.

— Вся жизнь несправедлива и жестока, Оливия, — сказал устало Тёрнер.

Он и правда, выглядел уставшим, да и был таким. Он много делал для детей, для Эмили… И я благодарна ему. Очень. Но были моменты, вот как сейчас, которые меня возмущали до глубины души!

— Какой дар у Маркиша? — сменила я тему.

— Он некромаг, как и его отец, — с улыбкой ответил Тёрнер. — Я проследил вашу родословную, дети. Мужчины в семье Нейтов — некромаги.

— Я хочу учиться, — немного поразмыслив, ответил Маркиш. — И хочу, чтобы мою магию высвободили из-под печати.

— Правильное решение, — сказал Тёрнер и растрепал мальчишке волосы.

Остальные дети — малышка Салли, Глен, Эрик и Рассел тоже оказались магически одарены и запечатаны.

Салли — целительница. Глен — универсальный маг. И я именно тогда узнала, что Тёрнер, как раз тоже универсальный маг. То есть, его сила такова, что ему, в принципе подвластны любые заклинания и плетения. Тоже большая редкость, о чём Глену он и поведал. Мальчишка был впечатлён и на вопрос, готов ли он в будущем стать инквизитором, гордо колесом выпятил грудь и громко отрапортовал: ДА! МИЛОРД!

Эрик — тоже некромаг, как и Маркиш. А вот огненно-рыжий и веснушчатый Рассел оказался стихийным магом. Нетрудно догадаться, какая стихия отметила его своим поцелуем — огонь.

Тара тоже хотела не уступать одарённой компании и выпытывала у Джона Тёрнера, какая же у неё уникальность? И что она тоже сильно-сильно желает учиться, вместе со своими друзьями.

— Во-первых, ты уже уникальна тем, что не человек, а пожирательница, — начал перечислять мужчина.

Она пожала плечами и сказала:

— Ничего особенного.

— Это ещё не всё, — улыбнулся он хитро. — Второе — твой дар раскроется чуть позже. Это особенность вашей расы, дабы в раннем возрасте маленькие пожиратели не натворили бед. Твой дар — это хаос, Тара. Ты можешь призвать любую стихию, можешь обратиться к некромагии — она тебя будет слушаться. Можешь творить любую магию разрушения. Но этот дар раскроется в тебе, когда ты будешь готова нести ответственность за него.

Девочка вздохнула грустно-грустно и пробормотала:

— Я это всё знаю… папа то же самое говорит… Но ждать, пока дар проявится я могу десятилетия… Скучно… Все будут учиться, а буду только ждать.

— Не в этом мире. Здесь ты можешь учиться, — сказал ей Тёрнер. — Ты можешь постигать знания и готовить себя к раскрытию своей силы. Когда это произойдёт — тебе не нужно будет учить всё с самого начала, только лишь приручить магию.

— Правда? — обрадовалась она.

— Истинная.

Радости детей не было предела.

— Но для вашего обучения, мне придётся стать вашим опекуном. Оливия? Ты как вторая сторона — поддержишь меня?

— Что? Я? В смысле? — иногда я туплю, знаю.

— В смысле я стану опекуном-отцом, а ты опекуном-матерью, — разжевал Тёрнер.

Дети одновременно перевели на меня взгляд и выжидающе уставились.

Нервно улыбнулась и дала правильный ответ:

— Конечно… С «превеликой радостью»…

Интересно, Джон Тёрнер — опекун-отец как бы наших детей, теперь считается как бы моим мужем? Интересно, моё имя Оливия Чантервиль таким и останется или к нему добавится имя Тёрнера?

Леди Оливия Чантервиль-Тёрнер…

Как вам? Звучит, не?

От этих моих мыслей Гарри поперхнулся и закашлялся. Эмили тоже удивлённо на меня посмотрела и захихикала.

После появления у меня в фамильярах драконицы, наша связь с Гарри изменилась — стала глубже и теснее. Теперь эти двое прекрасно слышали мои мысли, а вот я их мысли — нет. Фигушки. Со слов Гарри, наша тройная связь обязательно станет двусторонней. Фамильяры будут слышать друг друга, они меня, и я их. Вот такое трио.

Помимо этих дел, мы не забыли и о призраках, и данных им обещаниях.

Мы не успели до отбытия к кентаврам помочь абсолютно всем, но большинство из духов, наконец, стали свободными от держащих их в мире живых бремени.

Кто-то мучился здесь, надеясь, что когда-нибудь сможет рассказать своим потомкам о спрятанном сокровище, зарытом в подземельях замка. Потомки были крайне рады такой новости, благодарили меня, Тёрнера, Леона и душу своего предка — ведь отныне они забудут о финансовых проблемах.

Душа освободилась.

Кто-то не успел попросить прощения за свои деяния — и терзался после смерти.

Другую душу зверски убили, но обвинили в содеянном невиновного, а убийца был на свободе и жил припеваючи. Тут уже за дело брался лично Тёрнер.

Были души детские — их родители так горевали по ним, что не отпускали и не позволяли им переродиться. Приходилось поработать психологом и просить Леона, чтобы он помог таким семьям, и они могли проститься с душами и наконец, отпустить их.

Были души злодеев, которые за века мытарств, осознали всё и раскаивались. Им нужно было прощение людей. И это прощение получали.

Было много историй — после завершения, которых, я записывала эти истории в тетрадь.

Остались считанные дни до свадьбы кентавров, но все мы были так измотаны, что если бы не Гарри, никто бы и не вспомнил, что мы даже не приготовили свадебные подарки!