Глава 10

Вид как вид? Джинсы-«слоучи», футболка оверсайз. Что не так? Все тут так ходят. Тонирование на волосах, увы, немного поблекло, но все равно не настолько, как я ожидала.

— Лоя, неужели тебе не надоело?..

Да, рановато я радовалась. У матери, возможно, свои причины для скверного настроения, но я уже могла сделать вывод: вчерашнее ее благодушие — исключение, а не правило. С этим можно что-то сделать? Вероятно, но для этого нужно быть квалифицированным психологом-клиницистом.

— Ты на работе в штанах и майке, ну хоть немного женственности! Где это все у тебя?

Как говорится? Задница есть, а слова нет. А тут выходит наоборот. Есть слово, а что оно значит — а кто его разберет. Я в теле Регины дожила в прямом смысле до седых волос, а сути этой «женственности» не постигла. Есть грация — скупое изящество движений. И миль пардон, грация не исключительно женское свойство, стоит только взглянуть на танцоров или спортсменов. Есть вкус — ну, тут понятно, тут я без всяких «женственностей» скажу, что вкус у Лои имеется. Есть чувство меры… тоже к вкусу, есть физическая форма… Есть умение держаться, вести разговор. Женственность — это что?

У матери на лице отобразилось недоумение. Ну извини, я вспомнила свои переводческие времена и то, что под этим словом подразумевали, вот и вышла довольно саркастическая ухмылка. Это не переводчик плохо знает язык, это эвфемизм приходится ставить. Не мы такие, а политика книгоиздательств.

— Лоя?

— Мам, мы едем за город? Не костюм же мне надевать? — К тому же вчера я его отдала, он Лое абсолютно не шел и носила она его еще в старших классах.

— Зачем костюм? Юбку? Что-то женственное вместо футболки?

О боги, за что?

— Юбка — это неудобно. А футболка — это комфортно. Папа уже вызвал такси?

Мать сморщилась, окинула меня неприязненным взглядом, дошла до кед… ну да, я надела старые, какая разница, если память Лои подсказывает мне правильно, Катарина живет за городом, у нее дом и хозяйство, а хозяйство — это очень интересно и мне хотелось бы посмотреть. Да и вообще, хотя дачу я не признавала и себе никогда приобрести не хотела, ради разнообразия отдыха на участках подруг была не против подергать что-нибудь из грядок. Иногда путала морковку и укроп, потом втыкала обратно, пока никто не заметил.

Завтракать я не стала, быстро выпила кофе, вытащила посуду из посудомойки, поставила туда свою чашку, расставила все чистое по местам. Да, на кухне тоже чего только нет, одних чашек на дивизию хватит, но действовать надо осторожно и понемногу, иначе можно резьбу сорвать. И не одним родителям, но и себе.

Такси оказалось большим шифтером, сравнить можно было с нашими машинами комфорт-класса или даже бизнес-класса в привычных мне такси. Мягкие сидения, но не кожа, кожа тут под запретом явно, перегородка между местами водителя и пассажиров, климат-контроль. Отец сидел с планшетом, мать — тоже, причем демонстративно она разглядывала какие-то гламурные фото, что удивило меня порядком. Я считала, что здесь подобного культа нет, но все же ошиблась. Но менять целый мир? Увольте, оно мне надо?

Я же смотрела по сторонам, налепив на лицо подобие нетерпеливого равнодушия. Потому что если у меня будут круглые от восторга глаза, смотреться со стороны это будет несколько подозрительно. Лоя где только уже ни была, что только ни видела, пейзажи вокруг — однозначно и не единожды. Понятно, что никто не вскочит с воплем «ты не наша дочь, ты попаданка», но где можно избежать конфликта — надо избегать. Я уже отметила, что накалять обстановку и собственно накаляться самой не стоит, эта семья жила мирно до моего вмешательства, пусть чьи-то интересы и ущемлялись.

Шифтер поднялся на довольно большую высоту, и я вспомнила, что это был эшелон для междугородних трасс. Международные трассы пролегали еще выше. Выходит, что шифтерам не нужно соблюдать высоту, как самолетам, они могут занимать любую, но как же все-таки они летают? Я же инженер, я должна знать! Ну хоть иметь какое-то представление.

Город внизу походил на игрушечный. Квадраты зелени, ровные сверкающие линии дорог, гирлянды светофоров, размеренная суета шифтеров. Научный центр, интересно, а как выглядят регионы, которым повезло меньше, и как там люди живут? Я рассмотрела длинный двухэтажный поезд, справа показалось ровное поле аэродрома, на посадку заходили шифтеры и огромные лайнеры. За авиапортом текла спокойная широкая река, по которой скользили юркие яхты.

Скорость у шифтера была внушительной. Прошло по моим ощущениям минут двадцать, как мы начали снижение, заняли городской эшелон, пролетели над поселением, похожим на огромный коттеджный поселок — я сомневалась, что это город, ну или его строили как Бразилиа и Вашингтон, по плану и целиком. Потом шифтер снизился совсем и летел уже практически над деревьями, водитель совершенно не боялся что-то задеть, а может, управляла и автоматика, и тут меня очень ко времени посетила одна забавная мысль. Можно было поискать в сети, но я решила спросить у отца.

— Пап, управляет же все равно автоматика. Какая разница, выпил водитель или нет?

Отец улыбнулся, убрал планшет. Мне показалось, он был рад, что я задала ему такой юридический вопрос.

— Потому что водитель несет ответственность за управление средством повышенной опасности, Лоя. Неважно, что автоматика справляется намного лучше. Ты же получала категории, обучалась, зачем бы было это нужно, если все может сделать компьютер? Но если случится сбой, если потребуется перехватить управление? Если в программу внесены изменения, например? Если их не внесли, а они необходимы? Да, может, это перестраховка, но вот послушай…

Каюсь, я сразу выключила слух, сказать по существу мне все равно было нечего. Это было что-то очень сложное с точки зрения человека, не обремененного знаниями правоведа. Но допустим… у нас тоже бегали «Теслы», но за руль их не пускали кого попало. Да и на всякую мелочь типа скутеров, кажется, тоже начали наконец права выдавать. Как говорила Юля — в силу закона? Не такие уж дураки законы эти придумали…

Тот мир или этот, а общего намного больше, чем может показаться на первый взгляд. Впрочем, пути развития этого самого общества тоже имеют закономерности, с чего бы им отличаться?

Мы скользнули над полем, усеянным синими цветами, залетели в небольшой поселок и опустились на гравий перед аккуратным домиком с синей крышей.

— Кати! — крикнула мать, подойдя к калитке. — Мы приехали!

Я не очень понимала, зачем нужно так орать. Заборчик был чисто символическим, видимо, для того, чтобы обозначить частную территорию. И никого на этой территории не было видно. Очень странно.

Я покрутила головой. Поселок живет своей жизнью — вон играют дети, качели, волейбол, вон дедушка в качалке, женщина возится с альпийской горкой. Всюду жизнь, творчество, креатив, а нас ожидает что-то загадочное?

Мать покачала головой и вошла.

Нас тут не ждали? Но вроде бы пригласили, и не дикие времена, можно было и позвонить, предупредить, что все отменяется. Шифтер уже улетел, но я не видела никакой проблемы, чтобы вызвать новый. И в этот момент на заднем дворе поднялось облачко дыма и тут же растаяло, а к нам уже спешила красивая женщина в джинсовом комбинезоне.

— Здравствуйте, дорогие мои! Проходите!

Женщина была старше матери, намного старше, я бы сказала, ей минуло лет шестьдесят, но она располагала к себе с первого взгляда. В ней не было ни грамма старушечьего нытья и уныния, она была, что называется, «на позитиве» настолько, что даже мы с отцом заулыбались.

— Как раз разожгла угли, скоро все будет готово, и домашнее вино. Ох, Уолтер, не переживай, я обновила лицензию!

Катарина болтала, я усиленно вытаскивала из памяти Лои хоть какие-нибудь данные. Кажется, она подруга матери… не просто подруга, она ее наставница. Бывшая. Точно, да. Она преуспевающий хирург. Мать бросила карьеру врача? Впрочем, что это значит? Она могла сама сделать подобный выбор, не новость, что даже из стен альма-матер работа не всегда кажется такой, какая она есть. А уж медицина вообще презанятная штука, не столько помощь больным, сколько отчетность и писанина.

У Катарины был прекрасный двор, ухоженный, весь в цветах, и я не удержалась, спросила, чем можно помочь. Ручки мои шаловливые зачесались, ну и еще, конечно, это было своеобразное снятие стресса. А стресс меня настиг, отрицать это просто бессмысленно, не каждый год ты оказываешься непонятно где среди совершенно чужих людей и…

Не сейчас. Абсолютно не время.

— Вон там свежие овощи, — показала мне Катарина, — буду благодарна. Огурцы, помидоры, ягода еще не созрела, но зато салат будет вкуснейший!

Я с радостью поскакала в указанном направлении, захватив корзинку. Огурцы и помидоры я надеялась отличить от прочих овощей и фруктов и уже примерилась, как лучше подойти к нужной грядке, как почувствовала, что на меня кто-то смотрит.

Конечно, нет, я услышала, что кто-то есть, скрипнуло дерево, зашуршали листья, и я обернулась.

— Привет.

— Привет. — Парень смотрел на меня не то настороженно, не то равнодушно. Я пожала плечами и принялась обирать грядки, а потом, не обращая на него никакого внимания, вернулась и поставила корзинку на стол. Он так и не сказал мне ни слова и вроде бы перестал на меня пялиться.

— А где Микки? — спросила мать, нарезавшая траву для салата. Я выложила овощи и облизнулась. Запах от них стоял такой, что мне напомнил детство и шумные рынки на Черном море…

Нет. Никаких воспоминаний.

— Выгнала его заниматься, — отмахнулась Катарина. — Но, по-моему, он там не науками занят. Жуткий лентяй. Вчера спрашивала его по билетам — он опять все завалит, и не знаю, что его матери так хочется сделать из него врача? Врач из него не получится.

Я села и притворилась, что меня нет. Разговор назревал любопытный, и беспокоил меня не Микки, а мать. Она оживилась, это казалось что не к добру.

— Из меня тоже не получилось, — легко откликнулась мать. — Лечить людей мне нравилось, а возиться с бумагами — нет, это вон Лоя пошла в отца, она обожает. Но зато как я вскрываю курицу! Кстати, Лоя не против с ним позани…

— Против.

Мать осеклась на полуслове, я же смотрела на нее ровным уверенным взглядом. Может быть, Лоя не смотрела так никогда, но я сейчас была больше Регина. Катарине нравится учить? Бывает, я знала людей, которые с ума сходили от возможности поделиться знаниями, да вон хотя бы отец, но я — нет, ни будучи Региной, ни будучи Лоей. Ни за деньги, ни бесплатно, преподавать тоже надо уметь, знаний в собственной голове недостаточно, нужно еще иметь навыки, как их вложить в посторонние головы.

— Я не умею преподавать. Одна из причин, почему я тяну с аспирантурой, — пояснила я, потому что обижать Катарину мне не хотелось. Но ей было на мой отказ наплевать, она как занималась обедом, так и продолжила. — Там мне придется брать часы и читать лекции. И потом, моя химия и моя физика — это атмосфера и магический блок, Микки… он же не на медицинского инженера идет.

Память Лои меня выручала в самый подходящий момент. Или это было то, что Лоя сама была готова сказать каждый раз… Черт! Может быть, настоящая Лоя сама предложила? Опять сама предложила? Лоя, а скажи мне, что ты еще наобещала, кому и как? Мне уже пора собирать манатки и быстренько валить из этой страны?

— Я подумала и поняла, что нет, так будет только хуже.

Катарина кивнула.

— Сама ненавижу читать лекции, — со смехом призналась она. — Это сколько же операций мимо, пока я торчу на кафедре! Но ученую степень надо поддерживать. Ничего, не поступит в этот раз, пойдет учиться рабочей специальности. Все, давайте садиться обедать!

На этом, как мне показалось, разговор был исчерпан. Катарина завела с отцом беседу о медицине и праве, о расследовании врачебных ошибок, мне было интересно, я слушала, хотя мало что понимала. Они приводили в примеры разные случаи, ссылались на иностранный опыт, а я сидела и думала, что вот надо бы Лое выйти в сеть. У нее блог. Много подписчиков. А я тут сижу, ем и вникаю в тему, в которой разбираюсь чуть больше, чем в устройстве атомной электростанции. То есть: больше знакомых слов. Кажется. Но это неточно.

Мать же ненавязчиво обхаживала Микки. Чем он ее привлек, я не понимала: парень как парень, на любой улице таких миллион, ни взглядом не зацепиться, ни умом не за что. Разве что из знакомой семьи? Так из знакомых семей выплывает такое, что никакой «Тиндер» рядом не встанет со своими сюрпризами. Хочет ли он быть врачом? Есть ли у него девушка? Как он любит проводить свой досуг? Микки чувствовал себя не в своей тарелке, вежливо и расплывчато, как политик со стажем, отвечал на вопросы и постоянно порывался сбежать. Как мне показалось, он был готов все билеты выучить за один вечер, только бы мать от него отстала с расспросами.

— Танцы! — объявила мать, когда Катарина принесла старинный граммофон. — Какие пластинки! Какие записи! Ну, кто будет танцевать?

Она выразительно смотрела на меня и на Микки. Я вгрызлась в мясо, хотя наелась и так от души. Танцы хороши, когда это спорт, а не когда ты обжимаешься с незнакомым тебе человеком, это час пик в общественном транспорте, увольте, нет, не хочу. Микки смекнул, что может избавить себя от страданий, навалив себе в тарелку салат, и в итоге танцевали только отец и Катарина, продолжая свою беседу про право и ошибки врачей под тоскливым взглядом матери.

Но в целом я не могла сказать, что провела этот день плохо. Я отдохнула, загорела, у меня обветрилось лицо, и когда в ванной я взглянула на себя в зеркало, поняла, что Лое этого не хватало — легкой небрежности и налета «естественных недостатков». Французский шик, улыбнулась я и тут же приказала себе не думать ни о какой Франции. Ближе к вечеру я напросилась с Катариной поливать цветы и огород и получила очередной заряд бодрости. Руки немного болели, но смена деятельности дала нужную встряску. Микки я после обеда и танцев больше так и не видела, зато заметила, как дуется на меня мать.

Я от всего временно отключилась, переключилась… и только потом станет ясно, верно я сделала или же нет.

— Лоя, можно было быть немного общительней? — напустилась мать на меня, когда мы сели в шифтер. Водитель опустил перегородку, отец достал планшет…

— Мне кажется, я была и так довольно активна, — хмыкнула я. — Огород, салат, мясо…

— Я не об этом. Микки приятный молодой человек…

— Который даже в университет поступить не может, — прокомментировал отец, не отрываясь от планшета.

— Какая разница, Уолтер? Лое почти двадцать пять…

— И поэтому мне срочно нужно найти себе кавалера или ползти на кладбище? — съязвила я и прикусила язык: память деликатно намекнула, что здесь людей только кремируют. — Мам, у меня впереди карьера и аспирантура.

Я не стала напоминать, о чем мы вчера договорились. С такими людьми как мать это плохо работает, ее это только взбесит. Но отец на моей стороне, я могу быть спокойна.

— Лоя, а дети?

— А они обязательны?

Мать потрясенно закрыла рот. Отец улыбался — я видела, как подрагивают его усы. Я могла бы сказать, что дожила до сорока семи лет в одиночестве, если не считать периодических ненавязчивых встреч, и ни дня не жалела об этом. Главное — не то, кем тебя хочет видеть условное общество, потому что оно найдет за что тебя осудить, если ему сильно приспичит, а то, как ты хочешь жить сам.

А мать? Мне кажется или мне действительно стоит осторожно подтолкнуть ее к тому, что ей неплохо бы посетить психотерапевта? Или хотя бы семейного врача, это могут быть просто гормоны, такие перепады настроения — неужели ей самой это нравится?

Я не знаю, к чему бы еще мог привести этот разговор, потому что шифтер вдруг слегка тряхнуло, и все разом вздрогнули. Даже отец поднял голову от планшета и замер.

Потому что шифтер не должно трясти никогда. Турбулентность и остальные явления компенсируются магией, все учтено. Но учтено только в пределах, предусмотренных разработчиками.

Таксист смотрел в зеркало заднего вида, и я видела, какой испуганный у него взгляд.

— Я меняю маршрут, — глухо пробормотала я. — В климатическое управление, скорее.