Глава 11

Я смогла успокоить родителей, что ничего серьезного не случилось. Просто явление, которое мне необходимо как можно скорее задокументировать, потому что оно крайне важно для моей диссертации. Необычное, редкое явление, подлежащее фиксации, описанию и затем — детальному анализу. Я не была уверена, что они успокоились, но хотя бы поверили, уже плюс.

Таксист, перемену маршрута с происшествием не связавший, был этой единичной тряской напуган, но как вероятной неисправностью, поэтому довез нас до здания управления, высадил и родителей тоже и вызвал техпомощь, а отец с матерью остались дожидаться другое такси.

Ночью шаги гулко отдавались по коридору, мерцали приглушенные лампы и было слышно гудение техники. Ночью управление не спало, в каждом отделе находились дежурные, где-то даже несколько человек, особенно когда ожидали что-то тревожное или что-то могло пойти не так. Я спешила к себе, и сердце мое гулко грохало в такт шагам, мне казалось, что происходит что-то непоправимое, но это Регина металась от испуга. Моя часть «Лоя» была полностью собрана и сосредоточена, а часть «Регина» надеялась, что она знает, что делать со всей этой странностью.

В отделе все было спокойно. Сидел дежурный инженер… Питер. Да, Питер.

— Все в порядке?

— Ну, Лоя… Лоя, ты вообще спишь по ночам? Все отлично.

Питер до моего прихода мирно кемарил. Зараза такая, может быть, он это важное и упустил! Но ведь должны были включиться предупреждения? Нет, визуально ничего, ни на карте, ни на моем компьютере, да и на других экранах никаких сообщений, что что-то не так. Итак: что именно не так?

Я все знала, только вот не могла сформулировать ничего. Почему то, что тряхнуло шифтер, значимо?

Потому что шифтеры для нашей страны имеют предустановленную программу для наших условий эксплуатации, Регина. И то, что шифтер почувствовал движение воздуха и не компенсировал его, означает, что эти условия где-то вышли за рамки нормальных. Сами по себе они так измениться не могли, а реакция транспорта всегда учтена при разработке. У нас не бывает, например, смерчей, как в Северном Мерриге. Не бывает таких проливных ливней, как в Юго-Восточном Зенти. Нет песчаных бурь, ничего. И нет смысла ставить базовое программное обеспечение такое, чтобы оно с этим справлялось, а вот морозы — да, это возможно, и снегопады, и перепады температур. Если бы шифтер-такси был создан для Меррига, он обработал бы подобное колебание воздушных масс раньше, чем мы успели бы это заметить. А вот при минус десяти шифтер для Зенти даже не поднялся бы в воздух, не ставят там такие программы на такси, незачем, в другие регионы городской транспорт не летает.

Я просочилась в кресло, перевела компьютер в рабочий режим, запустила сканирование, внимательно прошлась взглядом по карте. Питер, воспользовавшись тем, что я на месте, отправился за кофе. Или Лое периодически — или постоянно — звонили другие коллеги и просили приехать, или еще что, но он ни разу не удивился тому, что вот она я.

Что не так? Вот фронты идут по определенным маршрутам. Ну, тут немного пошло вкривь и вкось, ничего необычного, я хотела поправить… подумала и не стала. Не потому, что дала зарок не трогать чужие ошибки, потому что это могло быть значимо, ошибка это или закономерная реакция атмосферы на наше вмешательство. Что у нас есть еще? Вот город, вот маршрут, по которому мы ехали, и примерно вот тут шифтер не преодолел сопротивление воздуха. Или сдвиг ветра. Или еще что-нибудь. Но все тихо? Фронт устойчивый, перемены погоды не ожидается. Давление, направление и сила ветра, шкала магбатов…

Выше нормы на три процента? Этого просто не может быть!

Я открыла таблицы, проверить вручную. Вывела кривые по городу. Нигде нет превышения, наоборот, ниже нормы, потому что нет никакого влияния. А на этом участке оно произошло? У меня было только одно объяснение, и я наложила на карту схему движения наших шифтеров и дронов. Вот крупная волна — шифтеры и большие дроны, размером с настоящий транспорт, они держат фронты. Дроны помельче, как тот, с которым облажалась Кейра, корректирующие. И совсем маленькие, локальные… что?

Вошел Питер, и я услышала, как он встал за моей спиной и ойкнул.

— Ничего себе. А откуда он тут?

Да если бы я могла ответить! Посреди города выпустил заряд на пять магбатов маленький локальный дрон, отбившийся от основной массы. Заряд небольшой, годный, чтобы вызвать слабый дождик, как раз заказ на орошение. Но дрон выпустил заряд даже близко не в облаках! Так разве бывает?

И куда он делся? А, вот он. Вернулся как ни в чем не бывало.

— Какие он круги выписал, — хмыкнул Питер. — Посмотри, что у него с вводными? Как будто часть кода пропала и он пошел по заводским установкам.

Я обрадованно кивнула, вспомнив, что у Питера было плюс ко всему образование программиста и он действительно мог верно определить причину сбоя в работе. Так что я предложила ко мне присоединиться. Питеру было скучно, он согласился.

— Смотри, — сказал он, указывая на длинную и мало мне понятную вереницу цифр и знаков. — Видишь? Тут тег не закрыт, поэтому дрон так штырит. Дай-ка… точно, пары строк не хватает.

— Как такое могло произойти?

— Ну, — ухмыльнулся Питер, — или кто-то пытался грузить его через обычный браузер, а дроны такое не любят, им лучше все «засасывать» через наши программы, или кто-то зачем-то влез в код. Но я бы поставил на браузер. Код проще скопировать «контрол-си» и ничего при этом не трогать.

— А еще? — поторопила я, мало что вычленив из его речи, кроме того, что дрону дали задание весьма нетипичным образом.

— Ну еще код видно… а браузер — нет. Ясно? — Он вздохнул.

Я замотала головой: конечно, ничего мне не ясно в этих терминах и сленге. Что видно, кому, как?

— Мы понятия не имеем, кто именно взял и впихнул в дрон кривой код, — принялся как умел разжевывать Питер. — Программы все фиксируют, в том числе и того, кто в них работает, кто зашел-вышел, что за изменения внес, а браузер мало того что обезличен, так еще и за раз сколько хочешь кода обрежет, это надо смотреть, проверять и копировать недостающее… — Питер опять вздохнул. — Да и браузеров разных полно… В общем, если эта ошибка с кодом допущена кем-то, кто работал через наши программы и приложения, то автора этого косяка мы найдем в пять секунд. А если он вставлял код через браузер — скорее не найдем, если только очень постараться и надеяться на везение.

— И? — разочарованно спросила я. — Мы никак не можем выяснить, кто программировал этот дрон?

Я кликнула на сведения. Контроль этого дрона осуществляет Элен, он пришел к нам с ее стороны, но это нормально. Она поддерживала границу фронта, обстановка там достаточно сложная, ей нужно много техники разной мощности. Кто сунул этому дрону неверный код, неужели она сама? Маловероятно, она же такая опытная.

— Я бы сказал, — протянул Питер, разглядывая экран, — что тут два варианта. Либо она что-то доделывала из дома, либо попросила кого-то… кроме тебя. Да, Лоя, пока ты не встала в позу, все могли спать спокойно, у тебя таких косяков не было никогда. А теперь всем придется выкручиваться.

— Или учиться работать самим, — буркнула я. На Лоиной шее сидел, свесив ножки, весь отдел, а она была и рада. Незаменимых людей теоретически нет, но это если смотреть из начальственного кабинета. Если существует такая коллега, как Лоя, незаменимость можно в ней измерять. Единица измерения — одна Лоя. Полезность одной Лои…

— Ну или так, — согласился Питер, прервав мои математические измышления. — Но Элен вряд ли могла так облажаться, вот интересно, кого она могла попросить? Чай-кофе, обед, отчет, это она любитель, но чтобы в управление фронтом кого пустить — такого не помню.

Да и я — частью Лои — не припоминала. Именно потому, что ответственность все равно на Элен, и неважно, кто скопировал кривой код. А еще Элен заносчива, считает себя самой опытной, периодами поучает всех, кто подвернется под горячую руку, и считает выше своего достоинства просить кого-то ей помогать в работе. В такой.

— Зачем вообще нужно было корректировать этот дрон? Он болтался где ему и положено, — проворчала я.

Питер развел руками, словно говоря «хороший вопрос». Кто отвел дрон, маленький, на его текущей задаче — даже страхующий, на триста с лишним миль в сторону в центр столицы? Опустил его так низко, с ним ведь мог столкнуться шифтер! А если дрон выплюнул магпатрон и вернулся, потому что в его программе какой-то сбой, а должен был сделать совсем иное?

Нет-нет-нет, похолодела я. Это же невероятно, в этом мире такого не происходит. Я не помню, чтобы подобное происходило. Это только там, в моей прошлой жизни, люди, потеряв дар речи, следили за тем, как в прямом эфире рушились тысячи жизней разом вместе с огромными зданиями…

Этого просто не может быть.

— Пит, — попросила я, от ужаса охрипнув. — Ты… ты можешь узнать, кто… хоть примерно…

Он непонимающе заморгал. Так, парень, как мне тебе объяснить, о чем я, так, чтобы ты сделал то, что мне надо…

Если это был кто-то со стороны, если он собирался устроить масштабную аварию, катастрофу? Не так много транспорта сейчас на улице, но хватило бы с десяток упавших шифтеров.

— Если кто-то взломал этот дрон?

— Напугала, — объявил Питер. — Да это как раз легко, сейчас гляну коды.

Я подвисла, пытаясь разобраться в том, что он может увидеть, что нет. То есть если дрон пытались взломать, это будет заметно? Питер решительно отодвинул меня от стола вместе с креслом и быстро защелкал мышкой. Один за другим открывались окошки, я не успевала следить, а вот Питеру было отлично все ясно. Он внезапно остановился.

— Коды чистые, никаких следов взлома.

Я по-прежнему продолжала адски тупить, не подавая, конечно, виду, и он снисходительно пояснил:

— Вот эти цифры — видишь? — своего рода шифр и защита. Если кто-то пытается его обойти, он меняется. Но мы с тобой эти изменения бы увидели, потому что программа отправляла бы измененный код в центр — дрон ведь должен выполнять поставленную задачу. Понимаешь?

Нет, приятель, извини. Ничего не понимаю, как ни старайся.

— Вот тут, — показал Питер, подведя мышку к рядам цифр, — и тут — считай как граница, и если кто-то пытается проникнуть извне, то программа это обнаруживает, изнутри включается система защиты, взломщику отправляет неверные данные, а задачу выполняет, но уже с измененными ключами…

Да, обрадовалась я и закивала, действует, наверное, как иммунная система человека. Очень похоже. Вирус атакует, иммунитет вырабатывает антитела. Если я ничего не путаю.

— Это кто-то из тех, кто ключи знает и кого дрон в конце концов опознал. Не был бы заход через браузер, мы могли бы понять… погоди.

Я была уверена на триста… нет, пятьсот процентов, что если бы дело касалось исключительно распоясавшегося дрона, Питер спустил бы это все на тормозах. Но у него появилась возможность покопаться в программах и кодах, он не мог ее упустить. Я не понимала, что именно он делает и что пытается выяснить. Кто-то ввел код, кстати, код могли и сообщить кому-то чужому?

Лоя вообще разбиралась в программировании хоть немного? Я прислушалась к памяти. Похоже, что нет. У нее была база, как у любого современного пользователя, как у меня она была — оформить блог, чтобы он не полз во все стороны на разных устройствах, облегчить картинки, но не более того.

— Точно этот кто-то знает, как загружать дрон через браузер. Погодников этому, конечно, учат, но тут слишком уж ловко сделано. Подключение шло напрямую, иначе бы мы увидели личный код доступа. Ага, он не через диалоговое окно это делал, он открыл сразу исходник браузера. Так-так-так… Нет, я пас, — и Питер тяжело вздохнул и развел руками. — Это мне нужно бежать в техотдел, запрашивать все коды… Пока выглядит так, будто сама Элен что-то вспомнила и решила поправить, открыла исходный код браузера, зная, что с кодом задачи может быть проблема, если писать просто в окне, но в спешке все равно напортачила и дрон понесло не туда. Вот так. Это чтобы тебя не грузить лишними объяснениями, а Лоренсу я, конечно, все распишу в подробностях.

Все же хорошо? Ну в принципе да. Попросить Питера, чтобы он проверил остальные дроны? Элен могла не с одним так накосячить. Но прочие там, где им и положено быть, и никуда дергаться не собираются, считывают команды от основных управляющих шифтеров или же от наших компьютеров… я даже решила было «пошевелить» парочку, но передумала. Нет, в это мне лезть руками не надо.

Питер закрыл все окна на моем компьютере и вернулся к себе. Я проверила фон — в норме. Прошло минут сорок, сорок пять, пока мы искали концы, и до того минут двадцать, пока я ехала, значит, фон изначально был превышен процентов на пять… Ничего страшного. Вот совсем ничего.

Но это для погоды. Не для работы нашего отдела осадков. Такого быть не должно, и пусть это не злонамеренный умысел, а оплошность, она могла привести к трагедии.

Что делать? Что же мне делать? Сообщить Лоренсу? Подождать? Утром Питер все равно доложит о происшествии, не зря же он так старался. А как поступила бы настоящая Лоя? Подумай, Регина, отпусти ее в себе, дай ей сделать то, что она бы сделала…

Она же гений. Жаль, что все упущено, жаль, что нет этого ума. Или?..

Или я неправильно думаю и поступаю? Что если гениальность Лои как часть ее личности я упорно пытаюсь подавить, а надо всего лишь позволить ей продолжать быть такой, какой она была? Уступчивой, готовой помочь и броситься на амбразуру? И что, Регина, готова ты подставить свой несгибаемый хребет в обмен на уникальные мозги?

Жизнь никогда не ставила меня перед такими дилеммами. Как-то все всегда было проще, но, может быть, потому, что я осознавала последствия? Выбирать всегда легче, когда представляешь, к чему этот выбор тебя приведет.

На втором курсе мне показалось, что я безумно влюблена, и я даже думала выйти замуж, родить ребенка. Карьерные перспективы и со студенческой скамьи уже призрачно таяли, время было не то, и не карьера сдержала мой импульсивный порыв. Зачем, подумала тогда я, что мне это замужество даст, я села, взяла лист бумаги и написала все «за» и «против». Нет, вру. «За» мне нечего было писать, ну любовь, ну подумаешь, а вот «против» заняло бы листа четыре, если бы я вовремя не остановилась. Отсутствие своего жилья, ребенок требует массы времени, к мужу придется притираться — досуг, носки, храп, личное пространство…

Было предложение — поработать в Южной Америке. Окей, сказала я себе, три тысячи пятьсот долларов, жизнь в обнесенном колючей проволокой пространстве в течение пяти лет, жара, не самая продвинутая медицина, перебои с водой, да и того гляди так тряхнет очередной революцией, что успеешь удрать, не успеешь… Эти деньги можно заработать и дома, не напрягаясь и не рискуя. Покойнику двести тысяч долларов ни к чему, он даже гроб свой уже не увидит.

Не так часто мне приходилось по-настоящему выбирать, ошарашенно подумала я. Вся моя жизнь, по большому счету, шла по накатанной. Да, я постоянно принимала решения, но они носили тактический краткосрочный характер. Взять заказ или нет, выпустить материал или пока придержать, усилить эмоции в тексте или быть сдержанной и отстраненной, пусть читатели сами догадываются, общаться с человеком или нет, купить шмотку или ну ее нафиг. Если последствие было хоть чуточку стратегическим, я отказывалась от него. Не жалела, но… этот опыт сейчас бы мне, возможно, помог — принимать как должное и неотвратимое то, что изменит все бесповоротно.

А тут на одной чаше весов — гениальность, на другой — прилагающиеся к ней безотказность и куча комплексов. Одно без другого работать не будет, это мне уже стало ясно. Знания Лои остались, воспоминания, но Регина мешала. Боливар не вынесет двоих, бедолага.

Итак: я отказываюсь от себя самой? Хоть один писатель и сценарист ставил героя перед таким выбором? Нет, не ставил, ибо это не «Армагеддон» и тут мало самому взорвать астероид. Этим все не закончится. Сейчас где-то внутри себя самой таится испуганная всем происходящим Лоя и наблюдает, мучается и ничего не может поделать. Регина сильнее. Значит, как вариант, придется уйти в тень Регине… мне. Очень не хочется. Убрать свою личность, смотреть, что будет твориться, и не пытаться вмешаться.

Получится у меня? Наверное, нет. Или не так: получится, но я вряд ли смогу на это решиться. Мне ведь жить еще целую жизнь. Не мою? А это как посмотреть. Вот так сложилось, а может, выйдет с Лоей, которая живет за моей душой, договориться?

Ни один писатель и ни один сценарист не ставили своего героя перед таким выбором, потому что герой разом бы растерял всю свою «положительность», избери он не избитый веками искусственный троп, а нормальную человеческую мотивацию «моя хата с краю». Как там говорится — спаси мир ценой своей жизни?

Какая-то неподъемная выходит цена…