Глава 1

Хлясь! Удар был такой силы, что вывел меня из состояния сна, или не сна… В следующий момент я поняла, что происходит непонятное. Я точно должна сейчас спать на своем мягком диванчике, читать под фоновый звук телевизора, а не лежать на огромной кровати с нависающим надо мной непонятным мужиком. Неужели я умерла? А это ангел? Тогда, извините, какого фига у меня все болит? Я, конечно, дама уже давно перевалившая средний возраст, но чтобы так болело, нужно под трамвай попасть или упасть с высоты… наверно.

— Намайна! — рявкнул мне прямо в лицо мужик, а меня выгнуло от боли внизу живота, глаза мельком усмотрели большой, колышущийся от движений живот. Мамочки! Я что, беременная? Как?! Моя рука ухватилась за живот, и я поняла, что рука не моя, — тонкая, изящная, с аккуратными остренькими ноготками. Это ввело меня в ступор… верните мои ручки! Мои трудовые мозолистые корявенькие ручки! Я не хочу! А-а-а! Меня повторно выгнуло от тянущей боли. Как же давно это было, нет, нет, я не хочуууу! Это сон! Я сжала зубы, но стон все равно пробился из горла.

— Намайна! — опять рявкнул мне в лицо мужик и, схватив мою руку, откинул ее с живота. Боль опять скрутила и я, пережидая схватку, с ненавистью, посмотрела на мужика. Если он еще раз, заорет, я ему его вопли в горло вобью! Я же ро-жа-ююю!

Тело мелко дрожало, я пыталась понять, что происходит и как с этим бороться. И что вообще здесь творится. Хотелось материться, сильно, со вкусом, давно так не хотела. Я уже не в том возрасте, чтобы рожать, да и тело не мое, значит… а что это значит?! Следующая схватка, и я скрежещу зубами, извиваясь на кровати. Мельком вижу мужика, который что-то приказывает двум женщинам в белых одеждах.

Что ж так больно-то? Я уже и забыла эту боль, в своей жизни рожала два раза и потом сказала себе — все, хватит. С мужем придурком да вечным безденежьем, куда нищету плодить? Всю жизнь тянула детей одна. Мужа, проплакав годик, турнула восвояси, пусть он свои нетленки на чужой шее пишет, писатель фигов, и нам с детьми стало легче без лишнего рта. Вырастила я их давно, вот уже десять лет, как внуков нянчу. А тут такое! А-а-а-а! Да что же это?! Даже на старости лет покоя нет!

Схватка отпустила, и я задышала, стараясь прийти в себя и немного осмотреться. Комната была большой, светлой и странной. Стены не прямые, а округлые, деревянные, с красивыми узорами, окна разной формы и размеров, и решетки не железные, а деревянные, вернее, решетка из веток. Куда я попала?! Точно! Я попала! От осознания перспектив стало нерадостно. Книжки про попаданок я любила, но одно дело читать или слушать о чужих приключениях, и совсем другое самой оказаться в этой вот попе. Опять заново все? Да нафиг оно мне надо?!

Мне все нравилось, меня все устраивало! Моя квартирка, в которой дети в том году свежий ремонт сделали, моя дача, на которой каждый кустик, каждый цветочек с любовью выращен. Дети мои хорошими людьми получились, семьи завели, меня не забывают, внуков подкидывают на каникулы. Я, можно сказать, только жить стала, без оглядки и нервов, а тут такое!

Мужик пробежался по комнате, раздавая указания, а потом опять подошел ко мне. Он показался мне огромным. Высокий, под два метра ростом и какой-то худющий, или, скорее, жилистый. Лицо бледное со светящимися белым светом глазами, увидишь такого ночью и на всю жизнь заикой останешься.

Удивляться и ругаться и вообще что-то делать я скоро перестала. Удивлялка сломалась. Думать, сошла ли я с ума или все это реальность тоже было некогда. Все, на что я была способна, это орать или скрежетать зубами, когда набегала очередная схватка, а еще быстро дышать, чтобы собраться с силами к новому приступу. Вспоминала все умные вещи, которые перечитала в жизни о родах и старательно дышала.

Скоро схватки слились в одну, нескончаемую, и под конец меня стало выкручивать от потугов. Хотя бы боль ушла. Зато так дуло, думала, глаза выпадут. Вроде все шло правильно, если вспоминать свои предыдущие роды, сейчас я буду рожать. Чувства к ребенку? Откуда? У меня и к себе-то сейчас никаких чувств не было. Все, что я желала, чтобы все побыстрее прекратилось. Мужик, кстати, видимо, оказался врачом. Он споро руководил женщинами-помощницами, которые помогали мне. Держали руки, когда я с силой подтягивалась, стараясь выдавить из себя ребенка, и расставляли ноги, чтобы я их не сжимала вместе. Сам он внимательно следил, что там у меня между ног, и покрикивал на меня, повторяя то «намайна», то еще какую-то белиберду. Постепенно я вошла в ритм и, казалось, стала понимать, что мне говорил этот лекарь.

— Дуйтесь, госпожа, еще немного, еще чуть-чуть и ваш малыш будет с вами, — увещевал меня врач, а у меня проскакивали мысли, что знание языка — это плюс в непонятной попаданческой жизни. Я уже поверила, что не сплю и не сошла с ума, в этом хорошо помогает адская боль.

Когда ребёнок наконец-то родился, я замерла и уставилась в потолок, не желая двигаться и вообще что-то делать. Легко отошел послед, женщины споро катали меня по огромной кровати, меняя на мне рубашку и окровавленные простыни, а я словила дзен и глупо улыбалась.

— Госпожа, ваша дочь, — лекарь наклонился и положил мне на грудь кряхтящего младенца, завернутого в белые простынки. Я вяло трепыхнулась, меня тут же приподняли и под спину наложили ворох мягких подушек. Я нехотя скосила взгляд на ребёнка и замерла. Никогда не думала, что один взгляд может изменить мир. Этого мира вокруг вообще не стало. Только я и моя малышка, моя доченька. Огромные темно-синие, как предгрозовое небо глаза, тяжелый взгляд, а ведь у младенцев не может быть такого серьезного взгляда, красные губки, которые кривились в желании поймать грудь. Мое чудо было совершенством! Я с гордостью смотрела на продукт своего труда, свой труд я ценить умела. Путь не я ее зачала, но я ее родила. Мое!

— Как жаль, — прошептала, смотря на меня, пожилая служанка.

— Бедная девочка, — поддакнула ей вторая помощница, — без отца будет плохо. Я не вслушивалась в их разговоры, решительно отодвинула ворот рубахи и аккуратно просунула в маленький ротик набухшую от молока грудь.

— Госпожа! —вскрик одной из женщин, — Что вы делаете?!

— А что я, по-вашему, делаю?! — голос еле повиновался, с губ слетали слова чужого языка, который я понимала как родной. Малышка ухватилась за грудь и с удовольствием заработала присоской, вызывая во мне умиление и улыбку. Давно забытое чувство, и мое сердце дрогнуло. Я опять мама, и плевать, насколько я тут останусь, малышку я никому не отдам. Мое!

— Но вы же требовали кормилицу, госпожа?! — одна из женщин всплеснула руками. — Господин будет недоволен!

Так, я призадумалась. Если я госпожа, то не служанка, уже хорошо. Если есть господин — значит, отец ребенка и мой муж, или как? Спросить бы, да как бы не выдать, что я не я. Может, тут за то, что я чужое тело заняла, сразу на плаху ведут. Я аккуратно провела пальцем по щечке малышки, отодвинула пеленку и очумело уставилась на острое ушко. Уже догадываясь, что сейчас почувствую, потрогала свое ухо и выдохнула. Вот тебе, бабушка и Юрьев день, я эльфийка. Взглянула на смотрящих в мою сторону и о чем-то шепчущихся служанок в поисках таких же ушей у них, но они были в платках, которые прикрывали полностью голову, оставляя открытым лишь лицо.

Дверь с грохотом открылась, и в мою комнату, быстро я себе ее присвоила, ворвалась банда остроухих. А как еще сказать, если лица у них были злобные. Я поняла, что ничем хорошим для меня приход не закончится. Главным был еще один остроухий. Высокий, светловолосый, да тут все светловолосые с разными оттенками рыжины. Одетый в белую рубаху свободного кроя с пышными рукавами и мелкими пуговками спереди, грудь почти вся открыта. Щеголяет золотистой татуировкой. Лицо как с картинки, была бы художником, сразу рисовать села. Этакий сплав аристократичной красоты и пиратской небрежности, наверное, все дело в легкой рыжеватой щетине. Странно, думала, эльфы безбородые.

Мне не понравился взгляд этого эльфийского пирата — оглядел меня всю, задержав взгляд больше, чем нужно на полуголой груди и чмокающей малышке, скривился, словно в кучку навоза наступил. Кивнул лекарю, который пришел с ним и согнулся в поклоне. Других гостей я рассматривать пока не стала, постаравшись не пропустить ничего из того, что сейчас происходит. Если я тут надолго, то нужно знать, куда меня судьбинушка занесла.

— Файро, — голос пирата был полон небрежной лени и надменности, а лекарь сразу понял, что от него требуется, и стал отчитываться.

— Господин, госпожа Альдина родила здоровую девочку.

— Что с ней было?

— Не могу знать. После того, как госпожа пришла в сознание, она больше его не теряла. И самочувствие полностью восстановилось. Я не могу понять, чем вызван ее обморок и последующий почти смертельный сон.

— Милый, зачем тебе это знать? Выгоняй ее! — вперед вылезла эльфийка в роскошном платье, которое не скрывало ее прелестей, разрез спереди на юбке оголял ноги, вырез на груди почти выставлял круглые полушария напоказ. Она прильнула к пирату и прижалась к нему всем телом, даже потерлась, как гулящая кошка. — Она родила девчонку, твоего брата больше нет, чтобы он подтвердил свое отцовство. Мало ли от кого нагуляла эта дура.

Этой гадюке, которая накрутилась на пирата, как стриптизерша на пилон, не хватало только язык высунуть, чтоб было видно, что он раздвоен. Ничем хорошим для меня ее слова не обернутся. Я сжала зубы и принялась слушать, к чему это все приведет.

Мне было плевать, что меня хотят выкинуть вон, главное, чтобы дочь не забрали. Я прижала к себе теплый комочек. Насытившись, малышка так и заснула, с грудью во рту. На виске блестели мелкие бисеринки пота, а светлые волосики крутились в забавные кудряшки. Хотелось вдохнуть запах девочки, прижав ее к себе, и отдохнуть. Я как бы не просто так тут лежу, я сейчас нового эльфа родила, ну ни грамма уважения к такому событию. Стоят тут, обсуждают, нужна я тут во дворце или не нужна. Скорей бы уже решили все и ушли.

— Что ты скажешь, Альдина? — пират впился в меня взглядом, от которого у меня мороз по коже. Может сказать, что я ничего не помню…

Я выдохнула и тихо, чтобы не разбудить доченьку, сказала:

— На все ваша воля, мой господин, — надеюсь, не переусердствовала в страдании. Вижу, как сжалась челюсть пирата, как зашептались другие гости. Были тут и мужчины, и женщины, все разодетые в шелка да позолоту. Мне вот интересно, я вообще кто? Жена или просто наложница?

— Милый, — мурлыкнула гадюка, — ты обещал моему отцу, что я буду твоей женой, а всех наложниц ты выселишь из дворца.

— Амелия, я выполню свое обещание, — холодно сказал ей главный эльф, не сводя с меня странного взгляда. —Альдина не моя наложница, но Намелай погиб, и я должен решить, что делать с его ребенком.

Он словно чего-то ждал от меня и, не дождавшись, скрипнул зубами и прямо так со змеей на своем теле повернулся к выходу. Вся толпа так же неожиданно схлынула, как и приперлась, а я с облегчением вздохнула.

— Как же вы теперь, госпожа? — одна из служанок жалостливо посмотрела на меня. — Почему не бросились в ноги принцу, не попросили защиты? Брат его погиб, может, и смилостивился бы наш господин.

Я прикрыла глаза, все же устала, но чутко улавливала все, что говорила мне служанка. Значит, принц… и он ждал, что я после нескольких часов родовых трудов брошусь ему в ноги умолять оставить меня себе? Да ну его нафиг! С такой змеей, что он на своей груди пригрел, мне тут недолго жить останется.

— Постой, — я открыла глаза и остановила женщину, которая собралась уходить. Вторая, более молодая, уже ушла, а эта все сердобольно мне советовала идти и умолять моего господина о прощении. Может, и нужно, но я никогда ни перед кем не склонялась и тут не собираюсь.

— Госпожа? — женщина застыла с ворохом грязного белья.

— Подойти, расскажи мне, что тут происходит? — говорила я тихо, чтобы не потревожить малышку.

— Что рассказывать? — женщина опустила вещи на пол и подошла ближе, посматривая на сопящую дочку как-то странно.

— Кто я такая?

Что интересно, служанка без всяких вопросов стала все мне рассказывать.

— Вы Альдина Сомайн, дочь великого Изралия Сомайна. Никто не знает, кто была ваша матушка, ваш отец сам вас растил.

Я кивнула, давая понять, что до меня дошел смысл слов, и продолжила допрос:

— Кто я здесь?

— Когда началась война…

— Война? С кем?

— Так, — служанка замерла, — с драконами. Ироды захотели у нас земли забрать. Им, видите ли, жить негде. Была большая беда у них, одна из гор взорвалась, и земли драконов сгорели в огненной геене. Те сначала мирно ко всем просились, а когда поняли, что им земель не дадут, так воевать стали.

— Достаточно о войне, что там обо мне?

— Ваш батюшка погиб в войне и ваши земли отошли под драконов. Император подписал мирный договор, вы остались без земель, некому защитить сиротинушку. Здесь вы были возлюбленной принца, но он не успел ввести вас в семью…

— Достаточно, — я кивнула служанке, не желая выслушивать жалостливые причитания.

— Принц может меня выгнать? На что я имею право. если мои земли отошли драконам?

— Не знаю, госпожа, я всего лишь служанка. Но принц наш добрый, не оставит вас своей милостью, выделит пансион, ведь это его племянница.

— Все, можешь идти, — сказала я, но потом остановила служанку. – Стой, почему ты мне все рассказываешь?

— Так отравили вас, — пожала плечами служанка, — когда ядром якка травят, всегда память отшибает, если выживешь, конечно. Господин Файро хотел уже вас резать, чтобы ребенка достать, а вы тут взяли да очнулись.

— Кто меня травил?

Женщина испуганно пожала плечами и стала собирать вещи с пола.

— Я ничего не знаю, госпожа, — и очень резво смылась за дверь. Знает, сто процентов знает. Слуги всегда знают больше, чем господа.

Можно подводить итоги. Я — безземельная аристократка, дочь какого-то великого мага и неизвестной мамаши. Родила от брата принца. Получается, моя дочка бастард. И хорошо, что дочка, сына, думаю, мне бы не отдали. И теперь меня хотят выселить куда подальше. Ах да, чуть не забыла — меня отравили. Интересно кто этот злыдень, что убил бедную Альдину? Хм-м-м, перспективка на жизнь так себе. Без денег, без знакомых, без понимания, где я и что вокруг происходит. Еще и война недавно была, и не с абы кем, а с драконами… Жесть, как сказал бы мой внук.

Я задремала, когда ко мне опять кто-то ввалился. Ну проходной двор какой-то, а не комната роженицы.

И что вы думали? Пришла змея или, как ее там, Амелия. По-хозяйски закрыла дверь и посмотрела на меня презрительным взглядом.

— Ты, Альдина, всегда не отличалась сообразительностью, не понимаешь, когда тебе говорят завуалировано, — сказала она, — значит, скажу прямо. Выметайся из моего дворца!

— Хм-м-м, а принц знает, что ты решаешь за него? – спросила я лениво и зевнула. Понимала, что дразнить ядовитую тварь не нужно, но не удержалась. Что поделать, характер такой, чем больше на меня давить, тем сильнее я буду сопротивляться.

— Ты сама отвергла Рамелая, думала, старший принц быстрее сделает тебя императрицей, — змея наигранно рассмеялась. — Только он не собирался на тебе женится. Всем это было ясно, но не тебе, тупая ты дура!

— Оу, сколько крика из ничего, — я покачала заворочавшуюся доченьку, не удержалась, поцеловала лобик.

— Ты мерзкая, — змея скривилась. — Кормишь ребенка сама, может, ты и пеленки будешь сама менять?

— Это к делу не относится, — я холодно посмотрела на змею, и у меня в голове щелкнуло.

Я, получается, отработанный материал. Земель за спиной и сильного папаши нет, невинности тоже нет, хотя черт тут их знает, как они к добрачным постельным утехам относятся, но ребенок есть и это факт. Для меня при дворе нет шанса хорошо устроится. Возьмут вообще запихнут какому-нибудь старикану в жены, что вполне возможно. Я покачала головой — а оно тебе надо, Диана? Я привыкла сама жить, сама себе хозяйкой быть. Тем более, кто-то же пытался меня отравить. Может быть, сама же Амелия и травила, так сильно хочет привлечь к себе принца… вырисовывается так себе картинка.

Были два принца, была богатая наследница у сильного папаши. Принцы оба ее желали, но выбрала Альдина старшего, оно и понятно, ближе к трону. Но принц погибает в войне с драконами, папаша тоже погибает, земли эльфийки на радостях отдают драконам, все, Альдина не нужна. Ее остается, то есть уже меня, куда-то сбагрить. Но очень хочется, чтобы сбагрили меня без неудобной приписки замуж. Я заинтересованно посмотрела на Амелию.

— У меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Эльфийка уже открыла рот, чтобы опять со мной ругаться, и мои слова ввергли ее в ступор.

— Что ты хочешь? — дурой она не была и сразу поняла, что я буду что-то требовать в обмен. А вот что, нужно продумать.

Земель мне не дадут. Если был жив папаша, скорее всего, ему бы возместили потери, но не его дочери. А значит, нужно требовать себе дом и денег. Дом — это уголок для меня и дочери, а деньги — это жизнь в спокойствии, хотя бы первое время, пока она не подрастет.

— Я хочу, чтобы ты помогла мне убраться подальше от столицы, с деньгами и документами на хороший дом, — сказала я.

— Я что-то не понимаю, — Амелия подозрительно сузила глаза и приблизилась к кровати, — Ты сама хочешь покинуть дворец?

— Не думаешь же ты, что я захочу остаться там, где меня чуть не отравили, — хмыкнула я.

— Жаль, что у отравителя не получилось это сделать, — выдала эта змея, и я поняла, что она если не сама меня травила, то знает, кто это сделал. — Ты откажешь Рамелаю Альдина, откажешься быть его постельной игрушкой, и я помогу тебе.

— Мне нужна клятва, — сразу выдала я, — настоящая клятва, Амелия. Ты клянешься, что у меня будет большой роскошный дом, принадлежащий только мне, и деньги, которые ты отдашь мне в личное пользование, документально подтвержденные.

— Когда это ты стала такой умной? — хмыкнула змея. — Но ты же понимаешь, что собрать много я тебе не смогу. Отец поджимает траты, тем более сейчас: порталы не работают, а на дорогах неспокойно, и возить с собой большую сумму не лучшая идея, — стала со мной торговаться эльфийка. Если торгуется, значит обманывать не будет… надеюсь.

— Во сколько ты оцениваешь свое счастье Амелия? – знать бы еще как тут деньги называются и их ценность. Я вздохнула, потревожив мою сладенькую малышку. Та почмокала губками, уткнулась носиком в грудь.

— Сто туатов, — выжала из себя девушка.

— Ты издеваешься? —я сразу стала проверять, не слишком ли это мало, — Я в месяц больше на заколки тратила!

— Я тебе уже сказала, отец прижимает деньги, не дает мне лишний туат потратить, — возмутилась Амелия.

— Так сделай это деньгами принца, пусть он раскошелится. Ты же шепчешь ему на ушко. Я его разозлю отказом, твое дело сделать так, чтобы он отослал меня подальше, но не просто так. У меня все же дочь от его брата, дави на это. В общем так, Амелия, с тебя триста туатов, можешь сразу все не отдавать, что там, векселя, расписки, мне пойдет. Наличкой отдашь сто туатов, как ты говорила, видимо, у тебя сейчас эта сумма есть, — Амелия скрипнула зубами, но промолчала, внимательно слушая дальше. – А принцу скажешь, что девчонка его кровь, и пусть я ему отказала, мы не должны голодать. Пусть дает мне… э-э-э, тысячу туатов.

Я замолчала и внимательно посмотрела на эльфийку.

— Ты ведешь себя, как гномка, — брезгливо сказала эльфийка. — Когда ты научилась так лихо торговаться? И зачем тебе столько денег?

— Не твое дело, — отрезала я. — Ты же не хочешь, чтобы на предложение принца я сказала да?

Амелия скривилась и громко выдохнула:

— Я сделаю все, что можно.

— Клятву, — я стоически выдержала ненавидимый взгляд от соперницы, я ТОЧНО знала, что нужна клятва, уж не знаю откуда.

— Я, Амелия Суар, клянусь именем Светлейшей богини, что дам триста туатов Альдине Сомайн и посодействую, чтобы принц Рамелай Туат выслал Альдину Сомелай и ее новорожденную дочь из столицы, при этом одарил деньгами, тысячью туатов, и домом, в обмен она откажется от принца навсегда.

Я не стала заострять внимание, что дом должен быть роскошный, потому что впервые увидела проявление магии в этом мире. Фигура Амелии засветилась, а потом все мерцание собралось с фигуры в золотистую змейку и юркнуло на ее руку, где сразу образовалась красивая вязь, которая постепенно впиталась в руку.

— Все! Довольна?!

— Вполне, — я кивнула, повторила слова клятвы и, получив на запястье свой знак клятвы, сказала: — Считай, что принц послан далеко и надолго, жду свои деньги.

Амелия замерла, странно меня разглядывая:

— Я знаю тебя с детства, Альдина, и сейчас я подумала на минуту, что ты стала умнее, — я напряглась, а девушка рассмеялась. — Но потом ты опять подтвердила, что дура. Отказаться от принца, что может быть глупее, — девушка перестала улыбаться. — только попробуй обмануть меня, не посмотрю, что мы когда-то были лучшими подругами, уничтожу!

--------------------- Всем доброго дня или вечера) приветствую всех в моей новой истории) Если история заинтересовала, не забываем ставить сердечки и подписываться на автора))

https:// /shrt/P8nB