Глава 21

Какой же подлец, и что я находила в нем раньше?! Кроме смазливой внешности у него ничего больше нет!!

Несмотря ни на что, я стойко выдержала презрительный взгляд своего экс любовника…

Как никогда мне захотелось дать ему пощечину.

Но я опять струсила. Испугалась. И вовсе не за себя, а за Лили. Как представила её комнату в огне, так сразу взяла себя в руки.

— Понятия не имею, о чем вы, эльдормен. Но новый садовник на самом деле хорош собой… К тому же, он не женат, и мне не придется нести тяжесть греха.

— Раньше вас это не останавливало, — с ухмылочкой продолжает Бастиан.

От хронического недосыпания мои мысли путаются. И все же я понимаю, что в чем-то он прав.

Наверное, поэтому мне становится невыносимо больно…

Но я не обязана терпеть его унижения и дальше! Я хотя бы попыталась… а вдруг этого пожара никогда не будет? Может, Морвенна Дагтар выжившая из ума старуха, и её рассказ о видениях — всего лишь плод её больного воображения?!

Но внутренний голос тут же припомнил мне записку маркизы и тот постоялый двор, в котором Морвенна умудрилась заказать для меня номер задолго до моего появления там…

— Видит бог, я долго вам сопротивлялась. Но вы были так настойчивы…

— А вы, можно подумать, были невинной овечкой! — с издевкой произносит виконт.

Неожиданно его лицо становится хмурым, и у него враз пропадает всякое желание надо мной издеваться. И я прекрасно понимаю, почему…

Каким бы он не был подлецом, но виконт не мог этого забыть. И пускай до встречи с ним Элиза Альтомир не была девственницей, в ней все еще жила душевная чистота. Ведь она доверилась ему, а он её соблазнил, ради своей коварной цели.

— Невинной овечкой?!

— Разговор сейчас не об этом! Вы, Элиза, заснули прямо на уроке! Наверняка вы даже не знаете, где ваша ученица!

Появившаяся в дверях Лили заставляет меня пережить не самые лучшие моменты моей жизни. Ведь у неё такое испуганное личико!

— Папа, папа, не ругай бонну Элизу! Она не разрешала мне выходить из учебной комнаты, я сама! Это я во всем виновата!! — отчаянный детский голосок враз заставляет меня позабыть о ненависти к виконту.

От волнения малышка аж трясется. Лили так напугана, словно она и на самом деле совершила нечто ужасное.

— Доченька, я вовсе на неё не злюсь! — ошарашенно выдыхает Бастиан.

— Злишься, я же вижу! Ты думаешь, что бонна Элиза плохая, а на самом деле это я! Я же невыносимый ребенок! А еще я очень глупая и надоедливая, — говорит девчушка с таким убеждением, что от шока мне тяжело дышать.

У Бастиана такая же реакция. Но в отличие от меня он хотя бы может реагировать на это так, как ему хочется.

— Это что еще за бред?! Кто тебе это сказал? — Виконт мигом оказывается около дочери. И не успеваю я опомниться, как он подхватывает Лили на руки.

Хотя еще совсем недавно он сам обвинял меня в излишней мягкости. Говорил, чтобы на уроках я не сюсюкалась с его дочерью, и была бы с ней строже.

— Мне мама всегда так говорит. А потом у неё начинает раскалываться от меня голова. Тогда она идет отдыхать, потому что такой ребенок как я любого доведет до нервного срыва, — повторяет девочка слова своей никудышней мамаши.

При этом Лили смотрит на отца широко распахнутыми наивными глазами, а у меня от возмущения и боли сжимается сердце.

Как долго Амелия внушала своей дочери подобные мысли? Как она могла поступать так с ребенком?!

Не удивительно, что Бастиан сейчас так взбешен.

Но его гнев направлен уже не на меня. Для этого у виконта Фоске есть причины посерьезнее, чем нерадивая гувернантка…

Не помня себя от усталости, я вхожу в свою комнату. Смотрю сначала на кровать, затем на часы.

До обеда остаются считанные минуты, и от голода уже урчит в животе. Но нужно выбирать что-то одно. Сон или сытый желудок?

Не раздумывая я падаю на кровать. Прямо так, в платье. Переодевания и прихорашивания перед зеркалом я себе тоже не могу позволить, ведь до сумерек остается так мало времени…

На мое счастье виконт обо мне больше не вспомнил. Благодаря чему мне удалось неплохо выспаться.

Но легче мне от этого не стало. Наоборот, я будто бы вынырнула из тревожного и очень чуткого полузабытья, которое не имело ничего общего с нормальным сном.

Я вскочила с кровати и подошла к окну.

Луны было почти не видно. Промозглый осенний ветер без конца гнал тучи, но они все равно застилали собой все небо. Наверное, поэтому в такой кромешной темноте я не заметила дыма. А когда увидела первые всполохи, то было уже слишком поздно. За какие-то считанные секунды ветер раздул из них огромные языки пламени.

Не помня себя от ужаса, я бросилась в хозяйское крыло. Приготовленная для этого случая вода и платок, через который я собиралась дышать, остались в моей комнате. Я их попросту там забыла, у меня все вылетело из головы!

В мозгу пульсировала одна только мысль — я должна спасти Лили. Даже ценой собственной жизни…

Когда я добежала до хозяйского крыла, огонь бушевал уже в полную силу. Языки пламени лизали дверь спальни виконта и его жены, поэтому первым моим порывом было броситься именно туда.

Но в последний момент я одумалась и бросилась по коридору дальше. Туда, где располагалась спальня моей воспитанницы.

В конце концов, они взрослые люди и способны сами побеспокоиться о своих жизнях! В то время как беззащитная девочка наверняка сейчас забилась в какое-нибудь укромное на её взгляд место и трясется от ужаса. Или же она успела надышаться дыма и…

От этой мысли я пулей рванула вперед. И только сейчас мне стало предельно ясно, насколько Амелия Фоске не любила свою дочь. Точнее, не сама виконтесса, а попаданка, которая попала в её тело.

Потому что любая нормальная мать никогда бы не перенесла спальню своего ребенка подальше от своей. А Амелия это сделала сразу же, как только у девочки начались ночные кошмары.

Виконтессе это очень не понравилось. Ведь малышка, ища спасения у своего отца, стала прибегать в родительскую спальню при любой опасности.

Мне это рассказала сама Лили. Девочка случайно проговорилась о том, что теперь она боится ходить по ночам в родительскую спальню. Причина — длинный темный коридор…

Насколько он длинный я поняла только сейчас. Ведь дверь в спальню Лили оказалась последней на этаже!

«Мама сказала, что я уже взрослая девочка и должна перестать верить в ночных чудовищ».

Интересно, как к этому отнесся Бастиан?

Судя по всему, никак…

Я рванула дверную ручку на себя, вбежала в комнату и застыла от ужаса.

Даже сквозь сизый дым я увидела то, чего так боялась — пустую детскую кровать.

— Лили, солнышко, я пришла за тобой! Где ты?!

Я перестала дышать и прислушалась.

К сожалению, в моих ушах сейчас звучал лишь рев пламени.

Именно рев! А я-то всегда думала, что это просто оборот речи. Но бушующий за окном огонь на самом деле издавал поистине дьявольский вой.

А еще я отчетливо слышала зловещий сухой треск… и больше ничего!

Может, Лили здесь нет?! Может, девочка догадалась выскочить из комнаты, или же её забрал отсюда Бастиан?

На слуг я даже не думала, так как их спальни находились далеко отсюда. К тому же, по-настоящему преданных виконту работников здесь почти не осталось. А из новеньких ради своих хозяев никто бы не полез в огонь, Амелия давно уже приучила их ненавидеть свою семью.

— Лили, девочка моя, отзовись!!

Я металась по комнате, заглядывала в каждую щель, куда бы мог забиться от страха семилетний ребенок…

Мне показалось, что это продолжалось невыносимо долго. Но время словно бы остановилось, и секунды превратились для меня в нескончаемые минуты. Самые страшные в моей жизни.

Неожиданно раздался странный звук. Я прислушалась… да это же детский кашель!

— Лили!! — завопила я как сумасшедшая и бросилась к ней.

Через секунду я уже вытаскивала из прикроватной консоли задыхающуюся Лили. Именно вытаскивала, так как это было далеко непростой задачей.

Честно говоря, я не понимала, как туда могла поместиться семилетняя девочка? Даже такая худенькая как Лили?!

Малышка надрывно закашлялась, но я этому только обрадовалась.

Она жива, и это самое главное!

Я подхватила девочку на руки и бросилась к двери. Но уже в следующее мгновение в дверном проеме показался мужской силуэт…

— Что с моей дочерью?!

Из-за дыма я не видела его лица. Но этого и не требовалась для того, чтобы понять состояние отца, который едва не потерял на пожаре своего ребенка.

— Она едва не задохнулась, ей срочно нужно на воздух! Возьми на руки Лили, и давай выбираться отсюда!

Мне плевать, что это звучит как приказ.

Но я разговариваю со своим хозяином!

Правда, Бастиану сейчас не до этого, да и мне тоже. Поэтому едва мы с ним оказываемся на лестнице, как я слышу голос виконта:

— Элиза, набрось это на голову… — На бегу он протягивает мне покрывало с детской кровати. Причем, почти в такое же он завернул и Лили.

— А как же вы?!

— Делай, что тебе говорят! Иначе ты себя погубишь! — неожиданно грубо откликается он, хватая меня за руку и оттаскивая от полыхающей колонны.

Я прекрасно понимаю, что сейчас не время для пререканий. Но его странное и такое противоречивое отношение ко мне вызывает во мне дикое возмущение.

— То же мне, спаситель! И где ты был раньше?! Почему спальня Лили так далеко от твоей?!

Тем временем морозный ночной воздух ударил в лицо, и я с наслаждением вдохнула его полной грудью. Лили тоже зашевелилась.

Бастиан тут же откинул с лица девочки покрывало…

К моей неописуемой радости малышка прокашлялась и пропищала тоненьким голоском:

— Папа, я так испугалась, что залезла в ящик стола, а бонна Элиза меня там нашла!

К этому моменту к дому уже спешили люди. Кто-то бежал налегке, у кого-то были ведра с водой и длинные багры.

Одна из служанок зачем-то поднесла к моему лицу пузырек с нюхательной солью.

От неожиданно резкого запаха я чуть не подскочила на месте. Но я испытала еще больший шок, когда виконт передал мне Лили.

Малышка тут же прижалась ко мне, я же только удивилась тому, насколько она щупленькая и легкая для своих лет.

Такая же изящная, как и её мать…

— Бог мой, а как же госпожа Амелия?!

— Для этого я и отдал тебе дочь, ты отвечаешь за неё головой, Элиза! А я иду спасать свою жену. — Виконт сделал несколько шагов к полыхающему дому, но вдруг остановился и бросил мне через плечо: — Я плохой муж, Элиза, но хороший отец. Именно поэтому моя спальня с недавних пор находится рядом со спальней дочери. Но, несмотря на это, её спасла ты, а не я!