Глава 22

Отчаяние в голосе виконта режет мне слух.

Я понимаю, что он к себе несправедлив, но нужные слова словно бы застревают у меня в горле.

Да у меня ни за что не получилось бы вырваться из полыхающего дома с ребенком на руках! И все потому, что я просмотрела начало пожара и оказалась в детской спальне слишком поздно! Так что спасение Лили — это заслуга и моя, и Бастиана. Мы вместе её спасли!!

Я в ужасе смотрю на удаляющуюся мужскую фигуру и понимаю, что виконт идет на верную смерть. Ведь хозяйское крыло полностью объято пламенем…

Но что я могу поделать?! Он сам принял такое решение, и я не вправе указывать ровейну, да еще своему хозяину, как ему поступать!

— Бастиан, любимый! — Надрывный голос Амелии Фоске вывел меня из ужасающего транса. — Я здесь!

Виконтесса выскочила откуда-то из темноты и бросилась мужу на шею. Она тут же прилипла к его груди, и её плечи начали содрогаться от безудержных рыданий.

— Амелия?! Как ты здесь очутилась?

Честно говоря, мне тоже хотелось бы это знать. Но я не могла просто стоять здесь и подслушивать разговор этих двоих.

В конце концов, им есть что рассказать друг другу. Все-таки они чудом избежали смерти, и я тут явно третий лишний.

Я крепче прижала к себе Лили и пошла к черному ходу, которым обычно пользовалась прислуга.

К счастью, огонь не успел перекинуться на весь дом, поэтому крыло, в котором проживали слуги, оставалось в целости и сохранности. Чего нельзя было сказать о другой части дома.

Теперь хозяйские апартаменты наверняка выгорят дотла. И как же хорошо, что удалось остановить это бешенное пламя! Но какой ценой…

Со слезами на глазах я смотрела на оранжерею, которую сейчас крушили в полном смысле этого слова слуги и помощники из местных жителей. Но у них не было другого выхода. Ведь зимний сад и оранжерея находилась между хозяйским крылом и остальной частью дома.

На моих глазах мужчины переворачивали кадки с растениями, выдирали из них все живое, после чего высыпали землю себе под ноги.

Неудивительно, что я не смогла вынести этого зрелища, когда очередь дошла до полок с фиалками. Ведь несчастные цветы попросту сбросили на пол как ненужных хлам, а деревянные полки вынесли во двор.

Но как бы я не была расстроена этим зрелищем, я все-таки не выдержала и оглянулась назад на виконта с женой. И не успела я повернуть головы, как тут же стала невольным свидетелем настоящей театральной сцены…

Бастиан орал на жену так, что если бы не пожар, то у этого скандала было бы море зрителей. Только из-за полыхающего дома на них никто сейчас не обращал внимания, и голос виконта полностью терялся в реве пламене и людских криках.

Уж не знаю, в чем Амелия на этот раз провинилась, но не успел Бастиан открыть рот, как виконтесса прибегла к своему излюбленному трюку — упала в обморок. Сделала вид, что ей стало враз дурно.

Но в последнее время госпожа Фоске часто прибегала к этой уловке. Именно поэтому я даже не сомневалась в том, что и этот приступ дурноты у неё тоже ненастоящий.

Похоже, это знал и виконт. Но у него не оставалось другого выхода, как только подхватить жену на руки и положить её на каменную скамейку…

К утру пожар был полностью потушен.

К этому моменту у Лили не осталось никаких признаков отравления. Но я все же настояла на том, чтобы она выпила молоко с яичным желтком. А так как она терпеть не могла ни то, ни другое, то мне пришлось предложить ей за это награду — большой грушевый леденец.

Мне до сих пор не верилось, что этот кошмар закончился. Но, как я и предполагала, от хозяйского крыла остались лишь жалкие головешки. Так что виконт приказал слугам потесниться и освободить несколько комнат для своей семьи.

Но никому даже в голову не пришло показывать свое недовольство. Я не услышала от слуг ни одного плохого слова в адрес своих хозяев, хотя из-за них служанкам пришлось поделить одну комнату на троих.

Все понимали, что пожар — это общая беда, и с этим уже ничего нельзя поделать. Поэтому, каково было мое удивление, когда через два дня после случившегося я услышала в коридоре возмущенный голосок Амелии Фоске:

— Дорогой! Почему эта цветочница должна заниматься с нашей дочерью в отдельной комнате?! Разве не проще ей это делать у себя в мансарде?

— Амелия, сколько раз тебе можно повторять, что она в первую очередь гувернантка, а не цветочница?! — Даже отсюда я слышу, насколько Бастиан раздражен. И нетрудно догадаться, почему. — К тому же, как ты себе это представляешь? Неужели наша дочь должна заниматься там в холоде, среди горшков и ящиков с песком?!

— Ну так пускай, гувернантка все оттуда уберет и наведет там порядок!

— А ящики с клубнями бегоний и другими цветами ты прикажешь хранить в твоей спальне?! И ты готова ради этого не разжигать камин и терпеть холод?!

— Да кому нужны эти цветы? Век бы их не видать! Просто мне нужна еще одна комната под гардеробную!

На какие-то секунды в коридоре воцаряется тишина.

Видимо, от наглости своей супруги у виконта пропадает дар речи. Но вскоре их спор разгорается с новой силой. И я уже просто закрываю ладонями уши, чтобы не слышать их перебранку. Ведь это здорово мешает мне подготовиться к занятиям!

Но когда до меня вдруг долетает собственное имя, я превращаюсь вся в слух…

— Мне уже надоело слушать о том, что Лили спасла какая-то там гувернантка! Хватит!! — истеричным голосом верещит виконтесса на весь этаж. И её совершенно не волнует то, что я могу её услышать. — Дорогой, а тебе не кажется странным, что она оказалась в спальне нашей дочери раньше всех? А вдруг это она подожгла дом, чтобы потом выставить себя отважной спасительницей?!