24

Ночь была холодной и звёздной, а воздух – ледяным и колючим, а наша троица – самой чудной и странной.

Я шла впереди и остервенело, будто желая её придушить, сжимала в руке пеньковую верёвку с бусинками, на другом конце которой, ковыляя на трёх ногах, плёлся мой бывший муж в обличье чёрного козла.

Себастьян замыкал шествие, распугивая всех возможных недругом своим призрачно-зеленоватым свечением. Хотя буду честна – меня это свечение, а точнее, тени, порождаемые им, тоже пугали.

Но я была так зла, что прекрасно понимала: если кто-то на меня из темноты выпрыгнет, я проявлю не дюжую силушку богатырскую и швырну в него Дмитрием – этот плешивый, хромоногий козёл всю дорогу пытался меня-то разжалобить, то выбесить.

И последнее ему удавалось куда лучше первого, потому что Дима не умолкал ни на секунду. Его мысленный голос вгрызался в моё сознание, словно ржавое сверло в кирпич – то есть грубо и с визгом. Я же, демонстрируя невероятную силу воли и выдержку, игнорировала это нытьё.

И всё же, как же он меня доста-а-а-а-а-а-ал! Зато моя решимость передать его в жертву Кайле крепла с каждой секундой.

«...И всё это нечестно, понимаешь? Не-чест-но! – его очередной ментальный вопль заставил меня вздрогнуть. – Я там умер, Полина! Умер! Из-за тебя! А ты тут в замках живёшь, в платьях рассекаешь, ведьмой прикидываешься, с козлами водишься!».

Я молча, прикрыв глаза от раздражения, шумно перевела дух, стараясь не споткнуться и не припечатать что-то вроде: «С козлами я в той жизни водилась, а Себастьян – мой друг и фамильяр».

Но я чётко понимала, что молчание – мой единственный щит. Если отвечу – значит, начну играть по его правилам, а он меня своей наглостью и тупостью задавит. Так что шла я молча, но наверняка с таким перекошенным от злости лицом, что встреть нас бандиты – кинулись бы врассыпную.

«Ты даже мою мать погубила, бессовестная! – заходя на излюбленный виток этого вселенского плача, прошипел Дима. – У старухи сердце не выдержало, когда ты померла. Мне этот ушлый адвокат твой, Вадим Сергеевич, сообщил. Я сказал, что за то, как вы обе со мной поступили, я не собираюсь организовывать ваши похороны. Пусть тебя твои родственники хоронят. И старуху заодно. А знаешь, что он сказал мне в ответ? Что она улыбалась. Улы-ба-лась! Лежала мёртвая, а на губах улыбка! Меня это взбесило! До белого каления! Даже после смерти хотела меня воспитывать, вот же гадина какая! Радовалась, что квартиру тебе передать успела. Так что ты дрянь. Поссорила меня с матерью!».

«Ну ты и мразь, Дима, – мысленно процедила я. – Женщину, которая жизнь положила на твоё воспитание, даже её в последний путь не проводил, не то что жену. Ты просто скотина».

Внезапно Дима мысленно ойкнул и зашипел. В этот раз я даже не стала оборачиваться, я уже знала, что это значит. Когда Дмитрий переходил границы, по мнению Себастьяна, тот флегматично пинал его под зад.

– Во-первых, – прогрохотал мой фамильяр, – Дрянь и гадина здесь ты, а Полина – просто ангел небесный, судя по демонстрируемому терпению. А во-вторых, улыбка на лице усопшей – знак того, что она обрела покой. Возможно, даже радовалась, что избавилась от такого сынка.

«Не лезь не в своё дело, козёл! – рявкнул на него Дмитрий и тут же взвыл, получив, видать, очередной пинок. – И чего ты его слушаешь, а, Полина? Он же козёл! В прямом смысле! А я... я твой муж! Бывший! Но я хотя бы человек!».

– Скотина ты, а не человек, – припечатал Себастьян. – Хватит изливать свою желчь на нас, лопнешь же. Неохота от этой грязи вытираться.

«Нет уж, я всё тебе, Полина, расскажу! Пусть тебя совесть замучит, за то, что ты с нашими жизнями своим упрямством сотворила! – зло проворчал Дима. – Я тебе ещё не рассказал, что дальше было. На следующий день этот твой Вадим мне снова позвонил уточнить, не передумал ли я. Ну я и послал его к чёрту, а заодно ваши со старухой похороны. А он, этот твой адвокат, в ответ мне угрожать начал: «Не волнуйтесь, Дмитрий, я не только их похоронами займусь, но и вашими. И притом очень скоро». Представляешь?! Сглазил меня, сволочь! Из-за него я был так зол, что в отвратительном настроении поехал к Катерине, чтобы проучить её, мерзавку, за предательство! Хотел снова заставить быть со мной, но из-за твоего поганого адвоката попал в аварию и умер! И ВО ВСЁМ ЭТОМ ВИНОВАТА ТЫ! Вся моя жизнь пошла под откос из-за тебя!»

– Обвинять других в последствиях собственной глупости – любимое занятие невоспитанных людей и козлов, – невозмутимо заметил Себастьян. – Хотя во втором случае это хоть как-то оправдано природой.