33

Изложенный Марком план в целом был будто бы и просто, но весьма опасен. Потому что мне нужно было положиться на его мнение о том, как будут развиваться события.

Не то чтобы я ему не доверяла, вроде бы и не было причин на это: наверняка сбежать из-под контроля этой мерзкой Кайлы было и в его интересах. Вот только… причин доверять ему тоже особых не было.

Может быть, он пока что мне так сладко поёт, потому что ему просто помощь моя нужна? А как перестану быть полезной – так в расход. Как показала практика, мир здесь весьма суров.

Мысленно посовещавшись с Себастьяном, мы всё же пришли к выводу, что довериться Марку можно и что если что, сам Себастьян и будет меня страховать.

Слегка окрепнув после еды, Марк отправился в свои потайные кладовые, о которых, что-то мне подсказывает, не знала даже настоящая Аполетта, а мне велел остаться караулить нашу «гостью». Сидеть в одной комнате с бессознательной, но всё ещё опасной ламией было жутковато, но Себастьян остался со мной, и это придавало мне уверенности.

Устроившись в кресле напротив связанной девицы и сжимая в руках медный таз – на всякий случай, мало ли что – я мысленно мирилась с тем, что, возможно, каким бы пацифистом я ни была, мне придётся прибегнуть к физическому насилию, если она очнётся раньше времени.

Но всё обошлось. Вернулся Марк быстрее, чем я ожидала, да ещё и с парой массивных металлических браслетов в руках. Они были тускло-серого цвета, испещрены мелкими, выбитыми на железе рунами, и создавали впечатление чего-то очень древнего и опасного.

– Наручники особые, – увидев мой заинтересованный взгляд, пояснил Марк. – Подавят её магию и не дадут сбежать. Да и греметь будут так, что все вокруг услышат, если она решит пошевелиться.

С высоты своего кресла я наблюдала, как Марк застёгивает эти антимагические «браслеты» на руках Кайлы. Девица всё ещё сидела на полу, по пояс укутанная в плед со связанными ногами и руками, которые Марк по очереди освобождал и надевал на неё новые «украшения».

В тот момент, когда щёлкнул замок кандалов и металл сомкнулся вокруг её запястья, руны на браслете вспыхнули голубоватым пламенем, словно высветились изнутри. Кайла даже сквозь бессознательное состояние, видимо, почувствовала происходящее и вздрогнула всем телом, а Марк, осматривая свою работу, удовлетворённо хмыкнул.

– Прочные… игрушки. Не привык я, правда, к такому использованию подобных игрушек. Немного старомодные и массивные для тонких рук девиц. Говорят, что мягкие варианты предпочтительнее, и следов на нежной коже не оставляют, – с ехидной улыбкой проговорил мужчина. – Но Кайлу мы не жалеем, а в этом случае важен не размер, а правильность использования этих агрегатов и их скрытые качества. Она не сможет их снять, даже если физически рука бы у неё из отверстия браслета могла выскользнуть. Обычные наручники так не умеют, хоть и выглядели бы куда современнее на допросе.

– Размер действительно не всегда важен, – ехидно прокомментировала я. – Главное – как использовать скрытые достоинства агрегата. Думаю, с такими бандурами на руках даже самый несговорчивый пленник станет общительнее, чем без них, а уж Кайла эта точно жалости не заслуживает.

Марк бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд, но улыбку сдержал.

– Прямо душа радуется, когда жена понимает тонкости твоего ремесла и умеет ценить скрытые достоинства, – в тон мне ответил мужчина.

Я бы сказала, что это был флирт. Я, пожалуй, даже уверена в этом. Марк будто прощупывал почву. Да, грубовато и топорно, но когда мужчины умели в намёки? Этот хотя бы явно старался. И как бы это ни было странно в этой сумасшедшей ситуации, он заставил меня улыбнуться и почувствовать себя живой.

Но продолжить нашу «тонкую» игру в толстые намёки мы не успели, потому что Кайла, словно почувствовав, как драгоценный Марк оказывает знаки внимания другой даме, протяжно застонала и заворочалась под покрывалом.

В мгновение ока насторожившись, мы синхронно повернулись к ней. Она попыталась что-то сказать, но кляп превращал её слова в невнятное, но явственно злобно окрашенное мычание. Она трясла головой под покрывалом, пытаясь его стряхнуть, елозила ногами и руками и гремела почище связки консервных банок, привязанных к велосипеду.

Но магия рунических наручников и прочные узлы делали своё дело, так что всё, что ей оставалось – это мычать как корове и дёргаться. Конечно же, мне хотелось бы что-нибудь язвительное припечатать, но унижать беспомощную мерзавку мне не хотелось – это, наверное, ниже моего достоинства. Пока она окончательно меня не допекла.

Марк, выждав некоторое время, снял с неё плед, отчего она, завидев нас, лишь неистовее начала дёргаться. Я демонстративно отвела взгляд, показывая, что она не стоит моего внимания, и тут же в голове раздался голос Себастьяна, будто отклик на мои мысли.

«Вот именно, хозяйка, не трать на неё силы, – поддержал меня Себастьян. – Смотри, глаза вылупила, как коза на новое корыто. Хотя нет, коза – существо благородное и безобидное. А эта… ей бы в сколопендру бы какую-нибудь превратиться не помешало бы. Или в слизня. Такая же противная и до козы она явно интеллектом не дотягивает».

Я чуть не фыркнула, но смогла сдержать смех, хоть и пришлось преобразовать его в подозрительно смахивающий на истерику кашель. Марк покосился на меня, но этот «приступ» никак не прокомментировал.

– Всё, моя милая Аполетта, твоя вахта окончена, – проговорил мужчина. – Ты совершила немыслимый подвиг, поймав ламию вместе со своими козлами. Иди теперь отсыпайся, я сам разберусь с подготовкой к обряду.