5

Софья в свои девятнадцать с половиною лет ранима была на все шестнадцать. Как оказалось, ее богатая и знатная семья, кроме нее, имела еще троих сыновей, которые служили в царском полку и имели звания, от которых у матушки Софьи срывало крышу. Ну, как срывало… на фоне гордости она вдруг решила, что все ее дети без исключения должны были быть идеальны.

— Значит, вы едете в Кисловодск? – переспросила Саша.

— Да, запивая третью конфету чаем, ответила Софья и глубоко вдохнула.

— И там матушка собирается тебя лечить водами от болезни, которой у тебя нет… - констатировала правду Александра, откусив конфету, чтобы проверить, так ли действительно они хороши.

— Чтобы фигуру, как у моей матушки иметь, и при этом ни в чем себе не отказывать… это надо продать душу дьяволу, Сашенька, а не лечиться водами, - уже перестав плакать, сказала Софья и зачем-то перекрестилась.

— Да я уже поняла, что у нее метаболизм, как у … - она хотела сказать «курицы», но не стала.

— Что у нее? – подняла на Сашу глаза Софья.

— Обмен веществ. Я про это читала, а потом и тренер говорил, - забывшись проболталась Александра, но спохватилась: - Моя напарница – отличный тренер по этим делам, знаешь ли. Ты не поверишь… я раньше пухлая была и круглощекая, - засмеялась Саша, чтобы отвлечь девушку от того, что она сказала ранее.

— Никогда бы не поверила, - девушка разворачивала очередную конфету, когда в дверь постучали. Саша успела заметить, как она сунула шоколадный шарик в карман прямо без обертки, и сама схватила со стола фантики.

— Вот они. Можете не переживать, Надежда Карповна. Моя дочь очень добрая девушка… - рядом с матушкой с лицом надзирателя, который моментально оценил обстановку и отметил две кружки чая на столе, стояла мать Софьи.

— Мне стыдно за тебя, Софья. Ты заставила Александру волноваться, бросить обед и побежать за тобой, - совершенно н меняясь в лице сказал жандарм в юбке, которого матушка назвала этим прекрасным именем «Надежда».

— Она ни капли не помешала мне, знаете ли, - Саша встала между мамой и дочкой, словно защищая девушку. В этот момент в купе просочилась Ольга.

— Мы должны оставить вас. У меня есть к ней разговор, - Надежда аккуратно отодвинула со своего пути Сашеньку, подала руку Софье, и та встала.

— Извините, Александра, - пробурчала Софья и двинулась за матерью, которая принялась благодарить Степаниду Ильинишну.

— Приходи, когда сможешь, - только и удалось прошептать Саше, и Софья чуть заметно улыбнулась.

Все разошлись, и в купе снова восстановилась тишина. Ольга читала книгу под названием «Результат давления книг на подростков младше семнадцати лет».

«Давления» - десятый раз про себя прочитала Саша и десятый раз ее лицо скривилось от этого понятия. Неужели здесь все так плохо с литературой? Тем более с литературой для учителей и этих вот… напарниц?

— О чем книга? – спросила Саша.

— Тебе такое не интересно, милая, - слишком уж учительским голосом ответили Ольга.

Саша встала с кровати:

— Откуда тебе знать, что мне интересно? Где училась ты? Я помню, что я училась дома, и меня, как ты говоришь, «вели лучшие преподаватели». А ты? Значит, если ты меня доучиваешь, тебя должны были учить еще более лучшие? – засмеявшись над своими словами, Саша присела на подлокотник кресла рядом с Ольгой.

— Ты знаешь. Я училась в Смольном…

— Институт благородных… - удивленно растягивала Саша слова. Она искренне удивилась тому, что он еще существует.

— Да, и ты это знаешь. Попрекать меня этим не стоит, - на лице Ольги опять появилась эта маска «угнетенного буржуями пролетария», как назвала ее еще в прошлый раз Саша.

— А я не попрекаю, потому что не знаю ничего. И тебе тоже говорила. Если ты собираешься делать вот такое лицо каждый раз, то учти, я тоже умею обижаться, - Саша вовсе не собиралась обидеться на девчонку, которой Ольга и была для Светланы. Но для дела надо было научить напарницу не быть такой обидчивой.

— Ну да, и мне приходится играть в твою игру, где ты каким-то чудом попала в чужое тело.

— Можешь называть это так. Я не обижаюсь, потому что «обидеть может только равный», - брякнула Саша фразу, прочитанную в одной из тех дурацких книжек, которыми напичканы были в ее родном две тысяч двадцать третьем году все магазины и интернет площадки.

— Так значит?.. Ты считаешь, что я ниже тебя? – Ольга даже встала, задев локтем Сашу, и той пришлось отскочить с насиженного места, чтобы не свалиться.

— Вот ты и попалась на своей эмоциональности, дорогуша. Там ведь сказано, что равный.

Там не сказано, что я считаю себя выше. Может, я, наоборот, считаю выше тебя, и поэтому мы не равны? – Саша внимательно наблюдала, как на лице Ольги творится сейчас отражение мыслительного процесса, и еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

— Ну, курочки, чего раскудахтались? – как всегда, не стукнув, не брякнув, дверь растворилась, и за ней девушки увидели Дарью. – Матушка к себе позвала. Давайте, за мной, надо много обговорить. Завтра пересаживаемся уже, - так же неожиданно дверь закрылась.

— Идем, «неравная» ты моя, - Саша обняла Ольгу за плечи, но та, по всей видимости, все еще соображала над сказанным Сашей.

Когда Саша и Ольга, постучав, открыли дверь соседнего купе, матушка пила свой кофе с молоком, а Дарья, вероятно, десятую кружку чая с килограммом сахара.

— Мне неспокойно, девочки. Я все эти ночи спала кое-как, - начала Степанида.

— Может, не стоит столько кофе пить? Особенно вечером? – предположила Саша, но матушка, словно не услышав ее, продолжила:

— Денег у нас хватит ровно на столько, чтобы пару месяцев прожить. Вот тогда нам придется что-то продавать снова.

— Так Дарья же сказала, что украшения проданы, мебель, еще что-то, - Саша не понимала, какие могут быть проблемы у людей, путешествующих практически в собственном вагоне.

— Билеты сюда, в это «Пятипопье» стоили почти четыреста тысяч! Новые платья вам перед отъездом матушка заказала… - начала было Дарья.

— Новые платья вот в это вот самое место, куда ты назвала? – Саша встала из кресла и подошла к окну. – А сколько, говоришь, билет в обычном купе стоит?

— Тысяч двенадцать, ну, может, шестнадцать, - ответила матушка, словно речь шла о совсем незначительных цифрах.

— И вы, значит, на последние деньги купили эти «покои», зная, что жить больше не на что? Заказали платья туда, где, как выразилась Дарья: «только зайцы и медведи»? – тон Саши становился все выше и выше. – И вы только сейчас говорите, что на жизнь осталось всего ничего, и нам с трудом достанет денег на месяц? А люди, которые там живут? Им же батюшка тоже зарплаты платил? Так?

— Так, - Дарья так и держала кружку у рта, не отпивая, а глаза вылупила, словно увидела привидение.

— Сашенька, милая, я поняла, что ты имела в виду, дорогая моя, и больше не обижаюсь, ни капельки, – смеясь от души, Ольга совершенно неожиданно налетела сзади и обняла Сашу.

— Господи, дай мне сил, - прошептала Саша и присела на край кровати.

***

Саша всю ночь думала о Софье, хоть и ловила себя на том, что надо бы и о себе сейчас начать думать. Она уже решила, что если в этом самом Пятигорье не склеится, то в нынешнюю Тюмень поедет. Там-то точно работу найдет. Как-никак столица, да и любопытно до мурашек как тут нынче все устроено.

«Софью матушка везла на пару месяцев на воды в Кисловодск, значит, водичкой здесь лечебной промышляют, исследовали. Только, вот, те проблемы, которые матушка своей дочке прописывает, совсем не так лечатся.» - думала Саша, ворочаясь с боку на бок. Потом села и посмотрела в темное окно.

В бегущей за стеклом темноте стояли леса. Самый темный час вот-вот должен был разорваться тонкой полосой рассвета на горизонте. Потом подъем, завтрак, сборы, а к обеду они расстанутся с Софьей, и, наверно, никогда больше и не увидятся.

— Оль! – прошептала Саша, но Ольга сопеть не перестала. – Оля! – громче сказала Саша в сторону соседней кровати.

— М? – раздалось сквозь сон.

— А там, в Пятигорье, усадьба или дом?

— А усадьба тебе не дом? – откашливаясь ответила напарница недовольно.

— Ладно, сколько комнат там? – уже настойчиво и достаточно громко спросила Саша.

— Три этажа там. На первом кухни, залы, кабинеты, а на остальные комнаты ваши, - Ольга зевала, но теперь уже точно проснулась.

— А ты откуда знаешь?

— Васенька рассказывал.

— «Васенька»? – переспросила Саша и ухмыльнулась.

— Василь Василич, - поправила саму себя Ольга. – когда приезжал с батюшкой твоим. Да и писал много про Пятигорье. Мол, красоты там, воды, и жизнь тихая, не то, что в городах.

— Значит, ты с ним переписку вела?

— Вела, - как-то очень осторожно ответила Ольга и затихла.

— Вот значит истинная причина твоего желания отправиться с нами, - прошептала Саша, но Ольга услышала.

— Еще чего. Просто, мне и правда, интересно было еще как, - фыркнув, ответила Ольга и откинув одеяло, села. – Совсем весь сон мне разбила своими разговорами.

— Надо Софью спасать, - Саша тоже села и уставилась на Ольгу.

— От кого? – Ольга встала и накинув халат, направилась к двери. – Кипятка принесу, да кофе заварю.

— Мне тоже принеси, - Саша поняла, что сон так и не придет, да и покоя не давала плакавшая на ее груди девушка.

Ольга принесла кипяток и насыпала в кружки кофе. Дарья мелко намолола его для матушки, чтобы в дороге можно было не варить, а просто залить кипяточком. Саша попросила у Дарьи кофе на третий день дороги. Жалела, что молока нет, так как привыкла пить с молоком и без сахара в своей прошлой жизни. Здесь приходилось пить с сахаром.

— Ты ведь идею эту не бросишь, - отхлебывая горячий кофе сказала Ольга.

— Не брошу. А давай ее к нам пригласим? – вдруг предложила Саша.

— Это как это? Мы сами едем непонятно куда, и не понятно на что будем там жить еще, - привычно уже хмыкнула Ольга.

— Говоришь, комнаты есть, да и матушка сказала, что на месяц денег хватит, а если матушке на месяц, значит, если самим распоряжаться, то и на три хватит, - размышляла вслух Саша.

— Кто же тебе позволит ими распоряжаться? – Ольга засмеялась.

— Условие поставлю.

— Софью матушка не отпустит без дела, - довод Ольги был резонен, но Светлана Борисовна редко отступала от намеченных планов, и теперь, когда озвучила свои мысли, уже не могла от них отказаться.

— Значит, мы придумаем дело, Олюшка, - улыбаясь в кружку, сказала Саша и уставилась в окно, где на горизонте расцветал рассвет. Деревья на его фоне казались волшебно – красными кораллами из-за налипшего на ветвях снега. Жаль, поезд ехал достаточно быстро, чтобы рассмотреть их. Светлана Борисовна в эту минуту была благодарна судьбе за этот подарок: снова видеть красоты юными зрячими глазами, чувствовать радость от наступающего дня и строить планы.