Эпилог 1

Резиденция Романовых. Остров Стрелец.

— Нет.

— Но, папенька…

— Я сказал — нет!

Голос Михаила Романова прокатился по кабинету громовым раскатом, заставив задрожать хрустальные подвески на люстре. Массивный дубовый стол, за которым восседал наместник Стрельца, казалось, тоже вздрогнул, хотя это, конечно, была лишь игра воображения.

Или нет…

С Романовыми никогда нельзя было знать наверняка.

Анастасия Михайловна стояла напротив отца, скрестив руки на груди и упрямо вздёрнув подбородок. В свои двадцать три она была точной копией покойной матери: те же тёмные волосы и те же зелёные глаза с золотистыми искорками, тот же несгибаемый характер, сводящий с ума всех, кто имел несчастье с ней спорить.

— Папенька, Долгоруков при смерти!

— Он не при смерти, что за привычка все приукрашивать? Его выписали из лекарской.

— Именно! — Настя всплеснула руками. — Выписали, потому что местные коновалы не знают, что с ним делать! Драконья кровь попала в рану, магические каналы повреждены, а они его домой отправили! На домашнее наблюдение! Да там наблюдать нечего будет через неделю, если я не вмешаюсь!

Михаил потёр переносицу. Головная боль, преследовавшая его последние дни, снова напомнила о себе. С тех пор как на его остров свалились эти проклятые Штайны со своими разборками, покоя не было ни днём, ни ночью.

— Настасья, — он намеренно использовал полное имя, зная, как дочь его не любит, — ты понимаешь, что сейчас не время для твоих… экспедиций?

— Какая, к звёдам, экспедиция⁈ Это моя работа!

— Твоя работа — сидеть тихо и не привлекать внимания!

— Моя работа — лечить тех, кого больше никто не может вылечить!

Они уставились друг на друга — два упрямца, два Романовых, два… Михаил оборвал эту мысль. Даже думать об этом в стенах резиденции было опасно.

— Ты не понимаешь, — он понизил голос, хотя прекрасно знал, что кабинет защищён от прослушивания тройным слоем полога тишины. — Змееносец сейчас смотрит на Стрелец. Очень внимательно смотрит. Эта история с младшим Штайном, его истинность, пожар, драка двух наследников прямо на моей земле…

— И что? — фыркнув, Настя пожала плечами. — Пусть смотрят. Увидят мирный остров, трудолюбивых жителей и восстанавливающуюся после пожара гостиницу. Что в этом такого?

— А ты? — Михаил прищурился. — Что они увидят, когда посмотрят на тебя?

Настя замолчала. Впервые за весь разговор её уверенность дала трещину.

— Я осторожна…

— Ты лечишь оборотней, Настасья! В своём крыле, куда они идут со всего острова, как… как…

— Как больные к врачу? — подсказала она ядовито.

— Как твари Бездны к своей покровительнице!

Повисла тишина. Тяжёлая и давящая.

Михаил понял, что перегнул палку. Увидел, как дрогнули губы дочери, как потемнели её глаза.

— Я не тварь Бездны, — тихо сказала она. — И они все не твари. Мы — люди, двуликие, такие же, как все остальные на этом острове. Или же как дрконы на всех остальных. Просто… другие.

— Я знаю, — Михаил устало опустился в кресло. По его скулам пробежала рябь чешуи — верный признак того, что он на пределе. — Знаю, дочка. Прости. Я не это имел в виду.

Настя подошла к окну, глядя на заснеженный город внизу. Резиденция Романовых стояла на холме, и отсюда был виден почти весь остров — леса, поля, маленькие деревушки, дымок из труб…

— Знаешь, почему я стала лекарем? — спросила она, не оборачиваясь.

— Потому что унаследовала дар матери.

— Нет. Потому что однажды поняла, что мой оборот не проклятие, а дар. Я чувствую других двуликих, их боль, страх и отчаяние. И могу помочь. Могу сделать так, чтобы им не приходилось прятаться всю жизнь, бояться каждой тени, каждого стука в дверь.

Михаил молчал. Что тут скажешь? Он сам прожил всю жизнь, скрывая истинную природу своего рода. Три головы змея на гербе — это тебе не дракон классический, привычный этому миру.

— Долгоруков один из наших, — продолжала Настя. — Если я не поеду, он либо умрёт, либо… — она запнулась.

— Либо что?

— Либо уйдёт в оборот и не вернётся. Неделя в звериной шкуре — это предел, ты же знаешь. Дальше только дикий зверь. Без памяти, без личности. Просто… медведь.

Михаил закрыл глаза. Он знал об этом, слишком хорошо знал. Его собственный дед…

— Хорошо, — сказал он наконец.

Настя резко обернулась:

— Что?

— Я сказал — хорошо. Ты поедешь.

— Правда⁈

— Но, — он поднял палец, — на моих условиях. Поедешь как лекарь при наместничей семье. Инкогнито. Никаких «дочь наместника», никаких «Романова». Просто целительница из столицы, присланная по просьбе местных властей.

Настя нахмурилась:

— Это займёт время. Документы, легенда, сопровождение…

— Именно. Мне нужно всё подготовить. День, максимум два.

— День⁈ Папенька, у Долгорукова нет дня! Каждый час на счету!

— Тогда придётся ему потерпеть.

Настя стиснула кулаки, в её глазах полыхнуло что-то опасное, золотистое.

— Если твои слуги не справятся быстро, — процедила она сквозь зубы, — я на своих двоих полечу. И уже тогда всем станет понятно, почему на Стрельца не пускали драконов.

— Не смей…

— У нас тут своих достаточно, — Настя криво улыбнулась. — Двух полов сразу, если ты понимаешь, о чём я.

Она развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка.

Михаил Романов, наместник Стрельца, трёхглавый змей в человеческом обличье, откинулся в кресле и закрыл глаза.

— Вся в мать, — пробормотал он. — Вся в мать…

За окном начиналась метель. Где-то там, в маленьком городке на краю острова, умирал медведь, в дремучих лесах без памяти о том, кто он скитался дракон, а ещё там вспыхнула земля и появилась попаданка, о которой Романов пока даже не знал. Но очень скоро узнает.

На Стрельце всё только начиналось…