Глава 31

Дни, последовавшие за болезнью Лотти, были странными. Я почти не выходила из дома, посвящая свободные минутки общению с дочерью.

Фабрика работала под присмотром Роланда и Тобиаса, а я превратилась в наседку. Я сидела у кровати дочери, читала ей сказки, кормила бульоном с ложечки и следила, чтобы она не сбрасывала одеяло. Доктор Эванс, как и обещал герцог, приезжал каждое утро.

— Крепкий орешек, ваша дочь, — констатировал он на третий день, складывая стетоскоп в саквояж. — Хрипов нет, жар спал. Теперь только покой и усиленное питание. И никаких прогулок по льду!

— Даже не напоминайте, — я поежилась.

Когда доктор ушел, Лотти, которой уже наскучило лежать пластом, села в кровати и потребовала развлечений.

— Мама, мне скучно! — заявила она, теребя уши плюшевого медведя. — Хочу на фабрику! Хочу к дяде Дракону!

— Дядя Дракон занят, милая. Он варит стекло. А тебе туда нельзя, там пыльно.

— Тогда давай играть! — не унималась она. — Давай делать красоту!

Я вздохнула, оглядывая комнату. Игрушки ей надоели, книги перечитаны. Мой взгляд упал на трюмо, где стояло мое зеркало. Старое, в потемневшей бронзовой раме, с мутноватым стеклом.

Идея пришла мгновенно.

Зеркала.

Мы научились делать идеальное серебрение. Мы делаем шары, которые сияют ярче бриллиантов. Почему мы ограничиваемся только елкой?

Новый год пройдет. Елки вынесут. Игрушки уберут в коробки. А женщинам нужно смотреться в зеркало каждый день.

— Лотти, ты гений! — я поцеловала её в лоб. — Мы будем делать красоту. Но не здесь.

Я достала бумагу и карандаш.

— Смотри, — я быстро набросала эскиз. Круглое зеркальце. Маленькое, чтобы помещалось в ладонь или сумочку. — Если мы сделаем его двусторонним? С одной стороны — обычное, с другой — увеличивающее? Или просто крышечку с красивым узором?

— С цветочком! — тут же предложила Лотти. — Или с бабочкой!

— С эмалью, — пробормотала я, увлекаясь. — Мы можем делать крышки из металла с эмалью. Или... нет, это дорого. Мы можем делать крышки из того же стекла! Цветного! Прессованного!

Я рисовала, черкала, комкала бумагу. Идеи роились в голове. Карманное зеркальце — это аксессуар. И подарок. Это то, что любая леди захочет иметь в ридикюле!

К вечеру у меня была папка с эскизами.

Когда Лотти уснула, я спустилась в кабинет и написала записку Роланду.

«Лотти здорова. Я возвращаюсь в строй. Есть идея, которая может удвоить нашу прибыль. Жду вас завтра утром. Или я приеду к вам сама, если вы не боитесь пустить в свой кабинет женщину с ворохом бумаг».

Ответ пришел через час. Лакей герцога вручил мне конверт.

«Я ничего не боюсь, Эмилия. Приезжайте ко мне в особняк к десяти. На фабрике слишком шумно для гениальных идей. И захватите Лотти, если ей можно выходить. Мой повар испек какое-то печенье, которое, по его словам, лечит от скуки».

Я улыбнулась, прижимая письмо к груди. Он помнил про Лотти.

***

Утро выдалось солнечным и морозным. Мы укутали Лотти так, что она стала похожа на шарик, и погрузились в наемный экипаж.

Особняк де Вьеров встретил нас расчищенными дорожками и дымом из труб. Это место уже не казалось мне логовом зверя. Скорее, замком, где живет... красивый принц.

Роланд встретил нас в холле. Он был в домашнем костюме — бархатный пиджак, шейный платок. Выглядел он отдохнувшим, хотя я знала, что он проводит на фабрике по двенадцать часов.

— Доброе утро, дамы, — он поклонился Лотти с такой серьезностью, словно перед ним была королева. — Рад видеть, что румянец вернулся на ваши щеки, мисс Шарлотта.

— Доброе утро, дядя Дракон! — Лотти просияла. — А у вас правда есть печенье?

— Джеймс проводит вас на кухню, — он кивнул дворецкому. — Там хозяйничает мсье Пьер, он будет счастлив найти дегустатора. А мы с вашей мамой поговорим о скучных взрослых делах.

Лотти убежала, а Роланд предложил мне руку.

— Прошу в кабинет, Эмилия. Надеюсь, ваша идея стоит того, чтобы отвлекать меня от чтения утренних газет, где, кстати, пишут о «стеклянном феномене».

Мы вошли в библиотеку. Тот самый камин, те же кресла. Но теперь здесь было уютнее. На столе лежали не только сухие отчеты, но и ваза с мандаринами.

— Итак, — он сел в кресло и скрестил ноги. — Удивите меня. Что мы будем делать? Стеклянные туфельки? Кареты из тыквы?

— Зеркала, — сказала я, выкладывая эскизы на стол. — Карманные зеркальца.

Он взял один из рисунков.

— Зеркала? — в его голосе прозвучало сомнение. — Рынок зеркал переполнен, Эмилия. Венецианские, французские... Конкуренция огромная.

— Это большие зеркала, — возразила я. — Для интерьеров. А я говорю о личном. О маленькой вещице, которую леди достает на балу, чтобы поправить пудру и прихорошиться. Посмотрите на качество нашего серебрения. Оно идеально. Оно не мутнеет.

— Допустим. Но что в этом нового?

— Дизайн, — я ткнула пальцем в эскиз с цветной крышкой. — Мы будем делать их в оправе из цветного стекла. Прессованного. С узорами. Розы, лилии, гербы. Это будет выглядеть как драгоценный камень.

Роланд рассматривал рисунок.

— Стекло в стекле? — он нахмурился. — Это хрупко.

— Мы будем делать закалку. И... — я сделала паузу, приберегая козырь. — Мы можем делать их двойными. Раскладными. Как ракушка.

Он поднял на меня глаза. В них загорелся тот самый огонек азарта, который я так любила.

— Раскладные? Шарнир?

— Да. Маленький латунный шарнир. Я нашла часовщика, который может делать их оптом.

Роланд встал и подошел к окну, заложив руки за спину. Он думал. Я знала эту позу. Он просчитывал риски и прибыль.

— Новый год через несколько дней, — сказал он, не оборачиваясь. — Елочные игрушки сейчас на пике. Зачем распыляться?

— Потому что Новый год пройдет, — ответила я, подходя к нему. — А 8 марта... то есть, весна... наступит неизбежно. Нам нужен товар, который будет продаваться круглый год. Мы должны загрузить мощности фабрики после праздников. Иначе мы снова встанем.

Он резко повернулся.

— Вы думаете на шаг вперед, — констатировал он с одобрением. — Мне это нравится.

— Я думаю на два шага, — улыбнулась я. — Третий шаг — это посуда. Бокалы. Но об этом потом.

— Хорошо, — он вернулся к столу. — Давайте посмотрим техническую сторону. Как крепить стекло к металлу без клея?

Следующие два часа мы провели, склонившись над чертежами. Мы спорили. Рисовали. И снова комкали бумагу.

— Нет, так не пойдет! — горячился Роланд, черкая карандашом поверх моего эскиза. — Здесь будет напряжение металла! Стекло треснет! Нужно делать вальцовку!

— Вальцовка — это грубо! — возражала я. — Это убьет эстетику! Нужно делать лапки! Как в ювелирке!

— Лапки будут цепляться за перчатки! Леди порвут себе кружева и проклянут нас!

— Тогда ободок! Тонкий ободок с внутренней резьбой!

— Резьбу нарезать дорого!

Мы кричали друг на друга, но и в тоже время понимали с полуслова.

В какой-то момент наши руки встретились на листе бумаги. Он накрыл мою ладонь своей, чтобы остановить мой карандаш.

— Эмилия, стоп, — сказал он. — Посмотрите сюда.

Я замерла. Его лицо было очень близко. Я видела, как дрожат его ресницы.

— Что? — спросила я шепотом, забыв про зеркала.

— Вот здесь, — он указал на угол чертежа, не убирая руки. — Если мы сделаем здесь маленькую пружину... крышка будет откидываться сама. С щелчком. Это будет эффектно.

— Щелчок, — повторила я, глядя на его губы. — Да. Леди любят, когда вещи делают «клик».

Он поднял глаза. Мы смотрели друг на друга, и я с трудом сглотнула.

— Вы невероятная, — произнес он тихо. — Откуда вы все это знаете? Химия, механика, бизнес... Вы не похожи ни на одну женщину, которую я встречал.

— Может, я попала к вам из будущего? — пошутила я, нервно смеясь.

— Я бы не удивился, — он серьезно кивнул. — Вы слишком... живая для этого застывшего века.

Он медленно убрал руку, но тепло его ладони осталось на моей коже.

— Хорошо. Пробуем зеркала. Я дам распоряжение Тобиасу подготовить формы для пресса. У нас есть старый пресс в дальнем углу цеха, его можно восстановить.

— Спасибо, Роланд.

— Это вам спасибо, — он откинулся в кресле. — За то, что не даете мне скучать. Я думал, эта зима будет такой же серой, как и все предыдущие. А теперь у меня… забота на заботе!

В дверь постучали. Вошел Джеймс с подносом.

— Чай, ваша светлость. И печенье от мсье Пьера.

За ним вбежала Лотти, перемазанная шоколадом.

— Мама! Дядя Дракон! Печенье вкусное! Пьер научил меня делать розочки из крема!

Роланд улыбнулся. И это была не та скупая усмешка, которую я видела раньше. Это была настоящая, теплая улыбка, от которой у него появлялись морщинки в уголках глаз.

— Иди сюда, кондитер, — позвал он ее. — Расскажи, не слишком ли много сахара Пьер кладет в крем? Я давно подозреваю его в диверсии против моей талии.

Лотти забралась к нему на колени, совершенно не боясь строгого герцога, и начала увлеченно рассказывать про крем. Роланд слушал её внимательно, кивая и поддакивая, и даже позволил ей потрогать цепочку своих часов.

Я смотрела на них и чувствовала, как сердце тает, словно масло на горячей сковороде.

Он был идеален. Строгий, умный, надежный, красивый. И он любил детей. Ну, или по крайней мере, одного конкретного ребенка.

— Эмилия, — он поднял на меня взгляд поверх головы Лотти. — У меня есть предложение.

— Еще один бал? — насторожилась я.

— Нет. Лучше. Завтра воскресенье. Фабрика работает, но мы можем позволить себе полдня отдыха. Я хочу пригласить вас и Лотти на каток. В городской парк.

— На каток? — я удивилась. — После того, что случилось на пруду?

— Именно поэтому, — серьезно сказал он. — Лотти должна перестать бояться льда. Она должна понять, что лед может быть не только тонким и опасным, но и веселым. Если рядом есть надежная рука.

— А вы умеете кататься? — спросила Лотти, болтая ногами.

— Я чемпион полка по фигурному катанию, — важно заявил Роланд, и я прыснула со смеху. — Не верите? Завтра докажу.

— Мы согласны, — сказала я, чувствуя, как радость пузырится внутри, словно шампанское. — Но чур, если я упаду, вы меня ловите!

— Всегда, — ответил он просто. — Я всегда буду вас ловить, Эмилия.

***

Следующий день был волшебным.

Мы поехали в парк. Городской каток был залит музыкой и смехом. Роланд взял для нас лучшие коньки.

Он действительно умел кататься. Герцог скользил по льду уверенно и грациозно, заложив руки за спину, как настоящий аристократ на прогулке.

Сначала Лотти боялась. Она вцепилась в бортик и не хотела ступать на лед.

— Ну же, трусишка, — Роланд подъехал к ней и протянул руки. — Смотри, я держу тебя. Крепко.

Он взял её за обе руки и начал медленно возить по кругу. Лотти визжала — сначала от страха, потом от восторга.

— Быстрее! Дядя Дракон, быстрее!

Я каталась рядом, наслаждаясь морозным воздухом и зрелищем того, как «Ледяной Дьявол» возит маленькую девочку, изображая паровоз.

Потом он подъехал ко мне.

— Ваша очередь. 

Он взял меня за талию. Мы покатились парой. Люди оборачивались нам вслед. Герцог де Вьер на катке! С дамой! И ребенком! Это будет главная сплетня недели.

— Вы хорошо держитесь, — заметил он.

— Я училась в детстве.

— Знаете, о чем я думаю? — спросил он вдруг, глядя мне в глаза.

— О зеркалах?

— Нет. К черту зеркала. Я думаю о том, что не хочу, чтобы этот день заканчивался.

— Он не скоро закончится, — сказала я. — У нас еще вечер. И горячий шоколад.

— И фабрика, — вздохнул он, возвращаясь с небес на землю. — Тобиас прислал записку. Привезли цветное стекло для зеркал. Надо проверить оттенки.

— Вы неисправимый трудоголик, Роланд! 

— Кто бы говорил.

Мы вернулись в особняк румяные, уставшие и счастливые.

Лотти уснула прямо в карете, положив голову на колени Роланду. Он накрыл её своим пальто и сидел неподвижно всю дорогу, боясь пошевелиться.

Когда мы подъехали к моему дому, он осторожно переложил её мне на руки.

— Спокойной ночи, Эмилия, — сказал он у двери. — До завтра.

— До завтра, Роланд.

Я смотрела, как его карета отъезжает, и понимала: я влипла. Я влюбилась в своего кредитора, партнера и самого сложного мужчину в этом мире. И, кажется, это взаимно… 

Но впереди был Новый год. И... муж.

Я знала, что Артур где-то там. И мое шестое чувство подсказывало: он еще появится. Такие, как он, всегда возвращаются, когда чувствуют запах денег.

Я зашла в дом, уложила Лотти и села за стол. Передо мной лежал чертеж зеркала с пружинным механизмом.

«Щелчок», — подумала я. — «Всё в этой жизни происходит с щелчком. И любовь, и бизнес, и капканы».

Главное — чтобы в капкан попал не тот, кто его ставит.