Глава 32

Новая неделя началась с важных новостей. 

Я сидела в столовой, допивая остывший кофе и пытаясь убедить Лотти, что овсянка — это пища принцесс, когда няня вплыла в комнату с серебряным подносом. Вид у нее был такой торжественный, словно она несла корону Британской империи, а не конверт.

— Вам письмо, миледи, — провозгласила она. — От мэра. Курьер ждет ответа.

Я чуть не поперхнулась кофе. Мэр? Сам мэр города?

Я схватила конверт. Плотная кремовая бумага, гербовая печать с изображением башни и льва. Вскрыла.

«Уважаемая леди Уинстон,

Городской совет, впечатленный вашим триумфом на Зимнем балу и восторженными отзывами горожан о витрине кондитерской мсье Жана, имеет честь предложить вам контракт.

Мы хотим поручить мануфактуре «Уинстон и де Вьер» украшение главной городской ели на Ратушной площади к празднованию Нового года.

Просим вас прибыть в мэрию сегодня к полудню для обсуждения деталей и сметы.

С уважением,

Мэр города, сэр Томас Грин».

Я перечитала письмо дважды. Потом посмотрела на Лотти, которая рисовала рожицу на овсянке вареньем.

— Лотти, — сказала я дрожащим голосом. — Кажется, мы богаты! 

— Ура! — обрадовалась дочь. — Значит, можно не доедать кашу?

— Можно, — разрешила я, вскакивая. — Марта! Мое лучшее платье! То самое, рабочее, но с чистым воротничком! И пошли курьера к герцогу! Срочно!

***

Через час я уже сидела в карете Роланда. Он заехал за мной, получив мою записку, и выглядел так, словно только что выиграл войну, не вставая с дивана.

— Заказ мэрии, — произнес он, вертя в руках письмо мэра. — Это серьезно, Эмилия. Это бюджет города. Там много нулей.

— Я знаю, — я ерзала на сиденье от нетерпения. — Это наш шанс, Роланд! Если мы получим этот контракт, мы покроем ремонт печи, отдадим долги поставщикам и у нас еще останется на развитие! Мы сможем нанять еще рабочих!

— Не спешите, — охладил мой пыл герцог. — С мэрией работать сложно. Они любят затягивать выплаты, требовать невозможного и менять условия на ходу. Грин — старый лис. Он будет торговаться за каждый шиллинг.

— Пусть торгуется, — я сжала кулачки. — Я готова. Я знаю себе цену. И цену нашему стеклу!

— Мне нравится ваш настрой, Эмилия, — он улыбнулся уголком губ. — Но предоставьте финансовую часть мне. Вы — творческий гений, я — злой казначей.

— Договорились.

Мэрия встретила нас гулким эхом шагов по мраморным полам и запахом воска и бюрократии. Секретарь, сухой человечек в очках, провел нас в кабинет мэра без очереди, заставив толпу просителей в коридоре недовольно загудеть.

Сэр Томас Грин оказался кругленьким, румяным мужчиной с пышными бакенбардами и хитрыми глазками. Он вскочил из-за стола при виде нас.

— Ваша светлость! Леди Эмилия! Какая честь! Прошу, садитесь! Чай? Кофе?

— К делу, сэр Томас, — Роланд сел, небрежно закинув ногу на ногу. Он умел заполнять собой пространство так, что даже мэр в собственном кабинете казался гостем. — У нас мало времени. Фабрика работает в три смены.

— О да, да, я наслышан! — закивал мэр. — Весь город только и говорит о ваших шарах! Моя жена все уши прожужжала, хочет такую же елку, как у Жана.

Он потер руки.

— Итак. Мы хотим, чтобы главная елка города в этом году стала символом... возрождения. Надежды и процветания! Мы устали от соломенных кукол и деревянных щелкунчиков. Нам нужно сияние. Блеск! 

— Мы можем обеспечить блеск, — сказала я. — Но объем работы огромен. Елка на площади высотой двадцать футов. Нам понадобится не менее пятисот крупных шаров. И гирлянды.

— Пятьсот? — мэр поморщился. — Это дорого.

— Зато эксклюзивно, — поправил его Роланд. — Вы хотите, чтобы о вашем городе писали в столичных газетах? Чтобы Королева узнала, как сияет ваша площадь? Или вы хотите сэкономить и повесить прошлогодние яблоки?

Упоминание Королевы сработало безотказно. Грин выпрямился.

— Конечно, мы хотим лучшего! Бюджет утвержден советом. Мы готовы заплатить... — он назвал сумму.

Я едва сдержала вздох. Сумма была внушительной. Очень внушительной.

— Это приемлемо, — кивнул Роланд с каменным лицом, хотя я видела, как дрогнули его пальцы на подлокотнике кресла. — При условии предоплаты пятьдесят процентов. Сегодня.

— Пятьдесят? — крякнул мэр. — Обычно мы платим тридцать...

— Материалы дорогие, сэр Томас, — вмешалась я. — Серебро, лак, уголь. Мы не можем работать в долг. Либо пятьдесят сейчас, либо мы берем частные заказы. Очередь из аристократов расписана на неделю вперед.

— Хорошо, хорошо! — сдался мэр. — Пятьдесят. Но вы должны успеть все смонтировать к 31 декабря. Открытие елки ровно в шесть вечера. Если не успеете — неустойка в размере всего контракта.

— Мы успеем, — твердо сказала я.

— И еще одно, — Грин замялся. — Есть... конкуренты. Господин Блэквуд подал жалобу. Он утверждает, что стекло на улице опасно. Что оно разобьется от ветра и поранит детей.

Я почувствовала, как внутри закипает злость. Блэквуд. Опять он.

— Господин Блэквуд просто завидует, что его сальные свечи никому не нужны, — отрезал Роланд. — Наши шары сделаны из закаленного стекла. Они прочнее, чем репутация господина Блэквуда.

— Я рад это слышать, — мэр облегченно выдохнул. — Тогда подпишем?

Мы подписали контракт. Перо скрипело по бумаге, фиксируя нашу победу. Когда Роланд поставил свою размашистую подпись рядом с моей, я почувствовала, как с плеч свалилась гора.

Мы вышли из мэрии с чеком на предоплату в кармане герцога.

— Мы сделали это! — я схватила Роланда за руку прямо на крыльце, не сдержав эмоций. — Роланд, мы спасены! Ну, или я! Вы то у нас, кредитор. 

Он посмотрел на мою руку на своем рукаве, потом на мое сияющее лицо. И улыбнулся. Тепло, открыто.

— Да, Эмилия. Мы сделали это. Но теперь начинается самое сложное. Пятьсот шаров за четыре дня. Это адский темп.

— Мы справимся, — уверенно сказала я. — Тобиас уже набил руку. Мы подключим вторую смену. Я сама встану к упаковке.

— Я тоже, — сказал он.

— Вы? Упаковывать шары? — я рассмеялась.

— Почему нет? У меня ловкие пальцы. Я карточный игрок, помните? Или вы забыли, как я перебирал колоду?

— Я помню только, как вы держали мою дочь, когда ей было плохо, — тихо сказала я. — У вас ловкие и добрые пальцы.

Он ухмыльнулся, отведя взгляд.

— Поедемте в банк, обналичим чек. А потом на фабрику. Обрадуем Тобиаса, что он не будет спать до следующего года.

***

Пока мы праздновали победу, на другом конце города, в прокуренном кабинете свечного завода, царило совсем другое настроение.

Господин Блэквуд, красный как рак, мерил шагами ковер, сбивая пепел сигары на пол.

— Они получили контракт! — орал он на своего помощника, тощего парня с крысиным лицом. — Мэрия отдала им всё! Всё! Эти стекляшки будут висеть на главной елке! А мои свечи? Мои гирлянды из фольги? В мусорку?!

— Но сэр, — пропищал помощник. — Герцог... он же угрожал...

— Плевать я хотел на герцога! — Блэквуд ударил кулаком по столу. — Он думает, он Бог в этом городе? Он просто напыщенный индюк, который связался с этой... вертихвосткой! Она его околдовала! Ведьма! 

Он подошел к окну, глядя на трубы фабрики Уинстонов, дымящие на горизонте.

— Я не дам им открыть эту елку. Я уничтожу их триумф. Если стекло так опасно, как я говорил мэру... значит, оно должно стать опасным! 

— Что вы хотите сделать, сэр? — помощник сжался в кресле.

Блэквуд повернулся к нему с улыбкой, от которой у парня кровь застыла в жилах.

— Стекло бьется, Сэмми. Особенно в дороге. Особенно если дорога скользкая. И особенно если у возницы случайно сломается колесо. Или два.

— Вы хотите перехватить обоз?

— Я хочу, чтобы их груз превратился в кучу мусора, — прошипел Блэквуд. — Мэрия требует выполнения контракта. Если шаров не будет к сроку — они заплатят неустойку. Огромную неустойку. Это разорит их окончательно. И тогда герцог сам вышвырнет эту девку на улицу.

— Но охрана... Герцог поставил солдат.

— Солдаты охраняют фабрику, идиот! — рявкнул Блэквуд. — А груз повезут через город. По узким улочкам. Там солдат нет. Найми людей. Тех, кто не боится герцога. Тех, кому нечего терять. Из портовых доков.

— Это будет стоить дорого, сэр.

— Плати сколько нужно! — Блэквуд швырнул на стол тугой кошелек. — Я хочу видеть слезы этой леди Уинстон. Я хочу видеть, как она ползает в осколках своего хрустального счастья. Действуй!

***

На фабрике новость о заказе вызвала фурор.

— Пятьсот штук?! — Тобиас схватился за голову, но глаза его блестели. — Миледи, вы хотите меня уморить!

— Я хочу вас озолотить, Тобиас! — смеялась я. — Двойная оплата за каждый сверхплановый шар! И премия к Новому году!

— Эх, гулять так гулять! — махнул рукой мастер. — Парни! Загружай шихту! Варим «королевское стекло»!

Работа закипела с новой силой. Мы ввели круглосуточный режим. Я ночевала в кабинете управляющего на старом диване, укрывшись шубой. Роланд уезжал домой только под утро, чтобы переодеться, и возвращался к обеду.

Лотти мы оставили с Мартой, строго-настрого запретив выходить на пруд. У меня было нехорошее предчувствие, хотя я гнала его прочь.

Мы делали шары гигантских размеров. Фут в диаметре! Это было сложно. Стекло такой площади было хрупким, его нужно было дуть с ювелирной точностью, чтобы стенки были равномерными.

— Осторожнее, Питер! — кричал Тобиас, когда подмастерье нес большой раскаленный пузырь в печь отжига. — Не дыши на него!

Я занималась декором. Мэрия хотела не просто серебро, а рисунки. Я придумала трафареты. Мы вырезали из бумаги снежинки, оленей, елки, прикладывали к шару и напыляли сверху «снег» — молотое стекло с клеем. Получалось волшебно. Морозные узоры на зеркальной поверхности.

Роланд помогал мне. Он сидел рядом, засучив рукава белоснежной рубашки, и вырезал трафареты.

— Никогда не думал, что буду заниматься аппликацией в тридцать с лишним лет, — ворчал он, но вырезал аккуратно, по линии.

— Это развивает мелкую моторику, — поддразнивала я. — Полезно для фехтования.

— Я предпочитаю стрелять, — парировал он. — Но должен признать, в этом есть что-то увлекательное.

— Роланд, — спросила я вдруг, макая кисточку в клей. — А что будет после Нового года? Когда ажиотаж спадет?

Он перестал вырезать и посмотрел на меня.

— Мы запустим линию зеркал. Потом посуду. Потом, возможно, люстры.

— Мы? — уточнила я.

— Мы, — твердо сказал он. — Если, конечно, вы не захотите меня выкупить, Эмилия.

— У меня пока нет столько денег, чтобы купить герцога, — улыбнулась я.

— Для вас скидка, — он подмигнул. — Как постоянному клиенту.

В этот момент в кабинет ворвался Тобиас.

— Миледи! Ваша светлость! Первая партия готова! Сто больших шаров! Надо везти на склад мэрии, там уже монтажники елку ставят, требуют украшения для верхушки!

— Отлично, — Роланд встал, отряхивая бумажные обрезки с брюк. — Я распорядился насчет транспорта. Два фургона с мягкой подвеской ждут во дворе.

— Я поеду с грузом, — сказала я, снимая фартук. — Я должна проследить, чтобы они не разбили ничего при разгрузке. Эти монтажники мэрии — те еще криворукие.

— Я поеду с вами, — тут же сказал Роланд.

— Нет, вы нужны здесь, — возразила я. — Тобиас говорит, есть проблемы с тягой во второй печи. Вы лучше разбираетесь в схемах инженера. Посмотрите. А я быстро — туда и обратно.

Роланд колебался. У него было то самое чутье опасности, которое есть у военных и зверей.

— Возьмите охрану. Троих моих людей.

— Конечно. Не волнуйтесь, это центр города. Что может случиться?

Как же я ошибалась.

Мы погрузили ящики. Каждый шар был упакован в солому и вату, как драгоценность. Повозки тронулись. Я села в первую, рядом с извозчиком, молодым парнем по имени Джек. Сзади ехали охранники верхом.

Мы выехали за ворота. День был пасмурный, шел мелкий снег. Дорога была скользкой.

Все ехали медленно, чтобы не трясти груз.

— Осторожнее на поворотах, Джек, — предупредила я. — В ящиках мое сердце.

— Не боись, миледи, — улыбнулся парень. — Я яйца возил, ни одного не разбил. А тут шары.

Мы проехали промзону и въехали в лабиринт узких улочек старого города, чтобы срезать путь к площади. Здесь было малолюдно. Высокие стены домов нависали над дорогой, создавая мрачный коридор.

Внезапно из переулка выехала телега, груженная бочками, и перегородила нам путь.

— Эй! — крикнул Джек, натягивая вожжи. — Куда прешь, слепой?! Убери колымагу!

Возник телеги, надвинув шапку на глаза, не спешил отъезжать. Он возился с колесом, делая вид, что оно застряло.

— Объезжай! — крикнула я, чувствуя неладное. — Есть где поворот?

Но объезжать было некуда. Улица была узкой.

И тут началось.

С крыш и из подворотен посыпались люди. Их было человек десять. В грязной одежде, с лицами, закрытыми платками. В руках — дубинки и камни.

— Засада! — заорал один из охранников, выхватывая пистолет.

Грохнул выстрел. Лошадь под охранником шарахнулась, поскользнулась на льду и упала, придавив всадника.

— Бей стекло!!! — заорал кто-то из нападавших. Голос показался мне смутно знакомым. Крысиный писк помощника Блэквуда?

Они бросились к повозкам.

— Назад! — я схватила кнут, лежавший рядом с Джеком, и ударила первого, кто попытался залезть на козлы.

Бандит взвыл, хватаясь за лицо.

— Ах ты тварь! — он рванулся ко мне, хватая за ногу.

Я пнула его ботинком в нос. Адреналин ударил в голову. Я не собиралась отдавать им свои шары!

Охранники спешились и вступили в драку. Но нападавших было больше. Они действовали слаженно и жестоко. Их цель была не мы, а груз.

Двое громил подбежали к заднему борту повозки, и начали выкидывать ящики прямо на брусчатку.

Звон. Страшный, душераздирающий звон разбивающегося стекла.

— НЕТ!!! — закричала я, видя, как мой труд и надежды разлетаются в сверкающую пыль.

Один ящик. Второй. Третий, за ним четвертый…

Они били их дубинками, топтали ногами, смеясь.

— Получай, стеклянная леди! — орал главарь. — Привет от свечек!

Я спрыгнула с козел, забыв о страхе. Я бросилась к ним, размахивая кнутом.

— Убью! — визжала я. — Не трогайте! Да покарает вас небо, ироды!

Меня перехватили. Грубые руки скрутили меня, прижали к холодной стене дома.

— Тише, цыпочка, — прошептал мне на ухо бородатый верзила, от которого несло перегаром. — Сиди смирно, и личико останется целым. Нам заплатили только за стекло.

Я билась в его руках, кусалась, царапалась. Я видела, как Джек лежит на снегу без сознания. Видела, как охранники, избитые, пытаются встать, но их снова валят на брусчатку. И видела, как уничтожают мою мечту…

Это длилось всего пару минут. Разбив игрушки, бандиты свистнули и растворились в переулках так же быстро, как и появились.

На улице наступила тишина. Потом послышались стоны раненых и хруст стекла под ногами.

Верзила отпустил меня и убежал последним.

Я сползла по стене на грязный снег.

Вокруг меня лежали осколки. Тысячи, миллионы осколков! Серебряная пыль, смешанная с грязью.

Сто больших шаров. Работа трех суток. Половина заказа мэрии.

Я взяла в руки осколок с нарисованной снежинкой. Он был острым, как бритва. Я сжала его в кулаке, чувствуя, как боль отрезвляет. Капля крови упала на серебро.

Мы проиграли. Блэквуд победил. Мы не успеем сделать новые. У нас нет времени. Нет материалов!

В этот момент послышался стук копыт. Бешеный галоп.

Из-за поворота вылетел всадник на черном коне. Роланд.

Он осадил коня так, что тот встал на дыбы. Спрыгнул на ходу, едва касаясь земли. В его руке был пистолет.

Он увидел разгром. Перевернутые ящики. Увидел меня, сидящую в снегу с окровавленной рукой.

— Эмилия!

Он подбежал ко мне, упал на колени, хватая меня за плечи. Его лицо было белым, как мел.

— Ты ранена? Где?!

— Я цела, — прошептала я, глядя на него пустыми глазами. — Только рука... порезалась. Но шары, Роланд... Они разбили шары. Всё разбито! Это конец!

Он огляделся. Его взгляд стал страшным. Таким я его еще не видела. Это был взгляд не человека, а настоящего демона.

— Кто? — спросил он тихо.

— Люди Блэквуда. Я узнала голос.

Роланд медленно поднялся. Он убрал пистолет в кобуру.

— Я убью его, — сказал он ровно. — Я сотру его в порошок!

Он повернулся к своим людям, которые уже подъезжали следом. Видимо, он почувствовал неладное и помчался за нами с подкреплением, но опоздал.

— Врача Джеку и остальным! Оцепить район! Найти любую крысу, которая видела, куда они побежали!

Потом он снова наклонился ко мне, поднял меня на руки, прижимая к себе.

— Прости меня, — шепнул он мне в волосы. — Я должен был поехать с тобой. Я не уберег.

— Роланд... контракт... — я заплакала, уткнувшись ему в плечо. — Мы не успеем. Мэрия разорвет договор. Мы банкроты!

— Плевать на контракт, — жестко сказал он. — Плевать на деньги. Ты жива. Это главное.

— Нет! — я оттолкнула его, внезапно обретя ярость. — Не плевать! Я не дам этому мстительному ублюдку победить!

Я посмотрела на горы осколков, сверкающих в сером свете дня.

— Стекло бьется, — прошептала я. — Но оно остается стеклом.

В голове вспыхнула идея. Безумная. Отчаянная.

— Роланд, — сказала я, хватая его за лацканы пальто. — Собери осколки, которые можно поднять. Все до единого.

— Что? — он посмотрел на меня как на сумасшедшую. — Эмилия, у тебя шок.

— Собери осколки! — крикнула я. — Мы не будем делать новые шары. Мы сделаем из этих осколков то, чего Блэквуд не ожидает.

— Что мы сделаем?

— Витражи. Мозаику. Мы обклеим ими каркасы фонарей. Мы сделаем «хрустальные» шары из осколков на проволоке. Это будет стиль... стиль «битое счастье». Или «морозный узор». Неважно, как мы это назовем. Важно, что это будет сиять еще ярче, чем целые шары!

Роланд смотрел на меня. В его глазах медленно проступало понимание.

— Ты невероятная, — выдохнул он. — Совершенно невозможная женщина, которая никогда не сдается.

— Грузи осколки, пожалуйста! — скомандовала я, вытирая слезы рукой. — Люди ждут. И у нас есть гора материала. Блэквуд думал, что уничтожил нас. А он просто подарил нам сырье для шедевра. Главное, чтобы Мэрия согласилась немного подождать.

Роланд обернулся к своим людям.

— Слышали леди?! Собирать всё! Каждую стекляшку! В мешки, в ящики! Везем обратно на фабрику!

Он снова посмотрел на меня и улыбнулся. Злой, хищной улыбкой дракона, который готовится сжечь врагов.

— А с Блэквудом я разберусь лично. Пока вы творите искусство, я займусь войной.

— Только не убей его, — попросила я. — Он должен видеть наш триумф.

— Я оставлю ему глаза, — пообещал Роланд. — Чтобы он мог плакать, глядя на нашу елку.

Мы были злы. А злые люди, как известно, самые продуктивные.

Война за ёлочные игрушки перешла в горячую фазу.