Глава 14

Вопреки мрачным прогнозам Игната Ивановича Алабина, в подмосковном имении Разумовской уже при подъезде было видно, что вечер удался. Всё пространство перед въездом в усадьбу было освещено, в ворота тянулась вереница карет, между которыми сновали лакеи в разноцветных ливреях.

Мария Григорьевна Разумовская явно хорошо постаралась, чтобы многие заинтересовались этим вечером и решили приехать. Может быть, многие, как и я, были заинтересованы встретиться с графом Калиостро.

Нам даже пришлось немного постоять в очереди, прежде чем мы подъехали ко входу.

Горенки оказались совсем не такими, какими я их себе представила, по подслушанному мной рассказу графини. Я-то их себе представила небольшим уютным особняком, а на самом деле, это было величественное двухэтажное здание с шестиколонным портиком и двумя боковыми флигелями — настоящий дворец.

На территории усадьбы был парк, который тоже был хорошо освещён, а ещё там протекала речка, и к ней от самого здания вела дорожка, оканчивавшаяся ступенями, уходящими прямо в воду.

Ветерок доносил вечерние ароматы из парка, и сразу захотелось пойти именно туда, а не в здание дворца.

Анастасия Филипповна тоже вдохнула воздух и восторженно произнесла:

— Магнолии. Здесь под самой Москвой, магнолии. Всё же геосы умеют так поработать с землёй, что даже самые необычные растения начинают цвести там, где не должны.

А потом лицо её снова стало грустным, и она уже тише добавила:

— Я бы хотела родиться геосом.

Я её обняла:

— Всё будет хорошо! И магия наша самая лучшая!

Тётушка вздохнула и улыбнулась:

— Ладно, девочки, сегодня у вас праздник.

Ещё по дороге тётушка, оглядев нас с Машей, растроганно произнесла:

— Вот и я дожила до такого момента — везу двух прекрасных девушек на их первый бал.

— Ну, это всё же не совсем бал, — возразила тогда я, хотя, если не придираться к определениям, для нас он действительно был первым.

И что удивительно, волнение испытывала не только Маша, но и я. Пусть и по разным причинам. Маша почему-то была уверена, что встретит там кого-нибудь из знакомых, и это непременно будет волнительно. А мне было волнительно потому, что я одновременно хотела и боялась увидеть императора. И очень не хотелось снова столкнуться с тем, что Александр не держит собственного слова.

Поднявшись по лестнице, мы попали в холл. От входа открывался вид на широкую мраморную лестницу, у подножия которой стояла графиня Мария Разумовская вместе с братом. Увидев меня, Мария Григорьевна искренне улыбнулась.

— Дарья Николаевна, очень-очень рада, что вы смогли приехать на мой скромный праздник.

— Ну, Мария Григорьевна, — ответила я, познакомив её предварительно с тётушкой и Машей Балахниной, — я не знаю, насколько скромным будет ваш праздник, но вид вашей усадьбы совершенно не похож на то, что вы говорили.

Мария Разумовская даже в лице изменилась, и я поспешила закончить фразу:

— Вы говорили, что это небольшой красивый уютный особняк… а это прекрасный величественный дворец. И что-то мне подсказывает, что ваш праздник тоже окажется не скромным, а грандиозным.

Разумовская облегчённо вздохнула, видно, что она сначала проверила свои ощущения, и не почувствовав подвоха, улыбнулась и искренне пожелала нам приятного вечера. Мы отошли, потому что за нами к хозяевам уже подходили следующие гости.

Поднявшись по мраморной лестнице, мы попали в золотой зал. Он очень напоминал один из залов Зимнего дворца, который когда-то поразил меня своей роскошью, хотя по размерам был поменьше, конечно, но золочёные подсвечники, отделанные золотом светящиеся артефакты, золотая краска на стенах создавали атмосферу нереальности и солнечного дня, несмотря на то что за окнами уже давно опустилась ночь.

Многие с интересом смотрели в нашу сторону, и вскоре к нам начали подходить люди. Стало понятно, что хитрая графиня Разумовская привлекала гостей не только обещанным визитом Калиостро. Кому-то она пообещала ещё один интересный персонаж — «Дарья Пожарская». Это я поняла по тем вопросам, которые так и рвались из всех подходивших.

«Правда ли, что вы провели несколько лет на закрытом острове? Что там было? Каково это?»

К слову, у выпускниц нашего пансиона было негласное правило, никому и никогда не рассказывать, что на самом деле там ничего особенного не было. Поэтому мы договорились делать страшное лицо и говорить: «Это настолько секретно, что мы не можем об этом говорить.» И получалось, что все, кто когда-либо заканчивал этот пансион, были связаны одной большой тайной, которую никто не знает.

Прошёл ещё час, прежде чем двери золотого зала торжественно распахнулись, и мы услышали:

— Граф Алессандро Калиостро, Феникс и Великий копт! — провозгласил лакей.

Все, и я в том числе с интересом уставилась на двери, ожидая увидеть знаменитого графа, который вводил в заблуждение всех в прошлом моей реальности, и умудрился отметиться и в этой. Даже интересно на чём он «специализируется» здесь.

Я внимательно смотрела на вошедшего мужчину.

Здесь, в Российской Империи, все маги имели неоспоримое преимущество перед немагами во внешности, они все были красивы. Ну, кроме, пожалуй, Дениса Васильевича, которого я бесконечно любила, но которого его антимагия сделала прекрасно некрасивым, но настолько обаятельным, что к неправильности его черт все быстро привыкали.

А вот граф Калиостро, которого почему-то назвали Фениксом и Великим коптом, был некрасив, и это выбивалось из всех правил. У графа были слегка выпученные глаза, маленький нос и тонкие губы. Единственной интересной чертой в его лице был высокий лоб.

Довольно высокий, но со странной для мужчины фигурой, у графа были узковатые плечи и вялая спина. А украшенный золотой вышивкой жилет обтягивал немного выпирающий живот.

— Простите, господа, я задержался, — громко, обведя всех взглядом, сказал он. — По дороге я встретил нищего слепца.

Я обратила внимание, как все, словно заворожённые, начали подтягиваться к нему. Вокруг образовался круг, и в этом круге оказались все, включая меня, Машу и Анастасию Филипповну.

— Я подумал, — продолжал граф Калиостро, — что, если я могу вернуть ему зрение...

Он сделал паузу и посмотрел на меня. Несмотря на то, что я стояла в последнем ряду, он посмотрел именно на меня, и я это почувствовала. Как будто бы и слова эти он тоже сказал только для меня.

И после паузы граф продолжил:

— ...смогу сделать это просто так, почему бы не сделать это?

— И что же вы сделали? — воскликнула какая-то совсем молодая девица, а другая её поддержала, — Вы вернули ему зрение? Так же, как и нашему Императору?

Я почувствовала, как изменилась атмосфера в зале, как будто бы стало чуть холоднее. Я даже поёжилась, под тонким платьем мне стало зябко. Но судя по одухотворённым лицам стоящих вокруг людей, никто кроме меня этого не почувствовал.

А Калиостро смотрел на меня.

Но я не собиралась играть с графом в гляделки. Я собиралась с ним поговорить, и почему-то мне казалось, что он пришёл на этот вечер потому, что ему сказали, что здесь буду я. А я пришла потому, что мне сказали, что здесь будет он.

А это значит, что ни один из нас не уйдёт с этого вечера, не поговорив друг с другом.