Глава 15

Графиня Мария Григорьевна Разумовская казалась счастливой. Не знаю, для кого она так старалась, вполне возможно, что для себя, и мне это в ней понравилось. Она сейчас нисколько не напоминала растерянную женщину, которая приехала в Кремль, готовая встретиться с императором, унизиться перед мужчиной, который не хотел с ней встречаться.

Я хотела с ней поговорить, и, возможно, до того, как поговорю с Калиостро. Ведь это же она уговорила Императора на тот эксперимент, что вернул ему зрение. А теперь сама считает, что это было роковое решение.

— Почему такая красивая девушка грустит, когда нужно веселиться? — я вздрогнула, когда неожиданно раздался бархатный голос из-за спины.

Я стояла одна, потому что Маша с тётушкой отошли за лимонадом. Повернулась. Граф Калиостро стоял передо мной, хотя секунду назад я видела его в другом конце зала, окружённого толпой восторженных девиц.

И я на всякий случай снова взглянула в ту сторону зала, и с удивлением увидела, что он там так и стоит, окружённый толпой весело щебечущих поклонниц.

Снова взглянула на подошедшего ко мне графа:

— Но… как?

— Граф Алессандро Калиостро, — улыбнулся мужчина, от него пахло карамелью и анисом.

По-русски говорил хорошо, с лёгким итальянским акцентом, некоторые согласные он смягчал, например «Калиостро» у него звучало, как «Кальиостро».

Я посмотрела ему в глаза. Никакого магического воздействия я не ощутила, но вдруг почувствовала, что передо мной очень добрый и честный человек. Ощущение было почти физическим.

— А не знакомо ли вам имя Джузеппе Бальзамо? — спросила я и наваждение рассеялось мгновенно. Я снова видела перед собой опасного и непредсказуемого человека.

— Синьорина бывала в Италии? — сказал он.

— Синьорина много училась, — ответила я.

— И где же преподают такие интересные знания? — граф умело вёл беседу, избегая отвечать на нежелательный вопрос.

Но и я тоже знала правила этой «игры»: лучший способ не отвечать на вопрос — это задать свой.

—А правда, что вам уже пятьсот лет?

— Точная дата рождения неизвестна, — на полном серьёзе сказал он, — но по примерным подсчётам — около того.

— Как интересно, — я не удержала сарказм, но исправилась, — и всё это время вы изучали науки?

— Мне повезло, — невзирая на то, что мой вопрос был с двойным дном, Калиостро сохранял ровный тон беседы, — я рос в монастыре. Там была обширная библиотека, пока она не сгорела. Но вы не ответили на мой вопрос, синьорина. Почему вы грустите?

Я решила сказать правду.

— Это мой первый бал. И я совершенно не знаю, что нужно делать.

— Mamma mia! Первый бал — и вы стоите возле стены? Это надо непременно исправить.

И не успела я опомниться, как он подхватил меня, и мы закружились в кадрили, что было кстати: в кадрили можно было продолжать разговор.

— Я видела вашу сестру с императором, — сказала я.

— Она меня не слушает, — чуть поморщился он. — Разве это хорошо?

— Не мне судить, — ответила я, и процитировала, — «не суди, да не судим будешь»

А Калиостро неожиданно продолжил цитату, и даже сказал, откуда она. Я знала, что это библейское, но не знала откуда именно.

— Вы набожны, сеньорита?

— Всё в меру, граф.

Танец заканчивался, а я так ничего толком не спросила. Решила спровоцировать графа и спросила напрямую.

— А скажите, синьор Калиостро, вы ведь приехали сюда, чтобы со мной поговорить?

Он остановился. Внимательно посмотрел на меня, не обращая внимания на то, что пары продолжают кружиться, огибая нас.

— Вы не только молоды и красивы, но ещё и умны, синьорина.

И меня начал раздражать его ровный и спокойный тон, и постоянные комплименты:

— Полагаю, что с любезностями мы уже закончили, давайте уделим время делу. Что вы хотели у меня узнать?

— Мне было видение, — неожиданно начал граф.

Я уже собиралась закатить глаза, но то, что прозвучало дальше, заставило меня замереть и затаить дыхание.

— Большое озеро. Далеко отсюда. Огромные сопки. Лес. Странные люди с узкими глазами. И там живёт совершенно непохожий на них человек. У него ваши глаза.

— Зачем вы мне это говорите? — спросила я, отметив про себя, что при слове «глаза» у меня снова мелькнула мысль об императоре.

— Я не знаю, — просто произнёс он. — Но в этом видении он не смог удержать магию, пламя вышло и был большой взрыв. Все, кто был рядом, погибли. Леса горели.

Я как заворожённая смотрела в глаза Калиостро, и мне казалось, что я вижу сопки и пламя, которое никто не может потушить. Я вспомнила, что показала мне каланча: огнедержец из рода Пожарских, там в Енисейской губернии.

— Спасибо, что поделились, — смогла я наконец выдохнуть.

Калиостро улыбнулся, снова становясь обычным человеком и теряя всякую мистичность.

— Вот ради этого я и хотел вас увидеть, Дарья Николаевна.

Мне снова стало холодно. Я повела плечами. Я знала, что передо мной мистик, шарлатан и авантюрист. Но он только что сказал мне то, что не знал никто, кроме меня.

Танец закончился. Он предложил освежиться лимонадом, и я не стала отказываться.

— Вы же тоже хотели о чём-то поговорить? — спросил Калиостро.

Я обратила внимание, что мы идём, и никто вокруг не обращает на него никакого внимания. Я оглянулась и увидела, что он по-прежнему стоит в другом конце зала.

— Как вы это делаете?

— Позвольте мне сохранить некоторые тайны, — улыбнулся граф. — Так о чём вы хотели поговорить?

Не знаю почему, но я испытала к нему странное доверие, и выложила то, что не собиралась рассказывать, сама не понимая зачем.

— Вы помогли Его Величеству восстановить зрение.

— У меня есть некоторые скромные таланты, — улыбнулся он.

— Но я не узнала его. Он изменился.

— Люди меняются. Сколько лет вы не виделись?

— Много.

— Вероятно тогда он ещё не был императором, — проявил осведомлённость граф и развёл руками. Я понимала, что высказанные таким образом подозрения выглядят глупо, и не стала спорить.

Но именно в этот момент я впервые почувствовала фальшь.

— Я не верю, что он мог измениться настолько.

— Милая синьорина, всё гораздо сложнее, чем вы думаете. Не всегда белое — это белое, а чёрное — чёрное.

Сказав это, он как-то странно повернулся. Я попыталась его остановить, даже протянула руку, чтобы ухватить его за плечо, но неожиданно поняла, что рядом со мной никого нет.

— Даша! — услышала я.

Я повернула голову. Рядом стояли Маша и Анастасия Филипповна.

— Мы тебя зовём-зовём, а ты как будто не слышишь.

— Вы его видели? — спросила я. — Графа Калиостро. Он стоял здесь, рядом со мной.

— Вон он, — показали они на другой конец зала, где граф разговаривал с толпой девиц.

— Нет, здесь он стоял, — мне вдруг показалось, что всё что происходит это не по-настоящему, словно я во сне.

— А то, что я с ним танцевала, вы видели?

Тётушка подошла и тыльной стороной ладони потрогала мне лоб.

— Даша, мне кажется, у тебя температура.

— Да нет же!

Меня это начало раздражать. И вдруг я поняла, что это была мистификация. Мне казалось, что я разговаривала с Калиостро, но никто больше этого не видел.

Я решительно пошла в ту сторону, где он стоял. Раздвинув толпу девиц, и получив пару возмущённых тычков, я подошла к графу.

— Сеньор Алессандро, — обратилась я к нему.

— Простите, с кем имею честь? — ответил он с безупречной вежливостью.

— Вы издеваетесь?!

Он улыбался так, как будто и вправду видел меня впервые.

Сзади уже раздавались смешки. Кто-то произнёс вполголоса:

— Смотрите, глава рода Пожарских одичала на острове.

Я разозлилась. На графа, потому что не могла найти в его чертах, в его глазах, в его поведении ни малейшего намёка на то, что он только что со мной разговаривал. Но и смеяться над собой никому не позволю.

Поэтому я развернулась, посмотрела на этих синьорин и сказала:

— У кого-то есть ко мне вопросы?

В глазах моих сверкнуло пламя. Все вдохнули, смешки сразу стихли, и все расступились, образовав коридор, по которому я, гордо подняв голову и вышла.

— Ну вот, — сказала Маша, когда я подошла и встала рядом, — теперь к нам снова все будут бояться подходить.

— А, по-моему, это даже неплохо, — улыбнулась тётушка.

Ещё через пару танцев произошло кое-что интересное. Двери зала отворились, и лакей объявил имя гостя, которого мы совершенно не ожидали здесь увидеть.