Глава 2

Нас такой не очень стройной толпой повели по коридору. Мальчишек не было, только девочки, человек двенадцать. Все дружно толпой куда-то пошли, и я пошла за той девочкой, которая меня разбудила.

Я шла и чувствовала лёгкое пошатывание, немного кружилась голова.

«Да, — подумала я, похоже девочка постоянно недоедала». И моё предположение тотчас же подтвердилось, потому что стоило подумать о еде, как живот тут же подвело.

Пол был холодный, и шлёпать по нему босиком было крайне неприятно.

Вскоре мы дошли до двери, на которой было написано:

«Помывочъная».

Причём после буквы ч стоял твёрдый знак. Я усмехнулась: «Наверное это тоже последствия моей операции».

В помывочной пол теплее не стал, наоборот, он стал даже холоднее. В помывочной была приоткрыта форточка, отчего кафельный пол казался ледяным, похоже, что снаружи была зима.

Я подумала, что может быть руки получится погреть под горячей водой, но мои надежды не оправдались. Горячей воды из умывальников не шло, хотя водопровод был. Но из кранов, похожих чем-то на допотопные латунные краны из исторического музея шла исключительно холодная вода. … Боже, где я? — подумала я, — вдруг осознав, что сон не может быть настолько реалистичным.

Вдруг меня ощутимо толкнули в бок, я обернулась, мимо прошла крупная и, пожалуй, что единственная толстая девица, на полголовы выше остальных.

— Что, встала, Дашка? — грубовато сказала она.

Девочка, которая меня разбудила, тоже потянула меня за майку.

— Две минуты! — зашептала она, — у нас две минутки, давай умывайся.

Делать было нечего. Пришлось становиться в очередь к умывальнику. После бодрящего умывания холодной водой есть захотелось ещё больше. Хотя в голове немного прояснилось, что было странно для той, кто была уверена, что видит сон.

Из этого я сделала вывод, что либо это и есть моя загробная жизнь, как плата за все грехи, которые я совершила в предыдущей жизни, либо меня ввели в какой-то лечебный сон, и я где-нибудь валяюсь под аппаратом искусственного дыхания, а мой несчастный мозг спасается, придумывая себе другую реальность.

«Вот всё у вас Дарья Вадимовна, не как у людей, не могла ты себе реальность где-нибудь на островах Баунти выдумать, где тепло круглый год и океан?»

И меня вдруг охватило спокойствие, я подумала, что если я здесь задержусь, то надо как-то устраиваться, и постараться всё выяснить. Даже, если я сплю, пусть мозг мой продолжает работать.

Как там у поэта говорится: «Не позволяй душе лениться…»

После умывания все обратно побежали в комнату. Оказалось, у нас ещё есть три минуты, чтобы одеться.

Посмотрев, как делают девчонки, я открыла тумбочку рядом со своей кроватью. Внутри лежала аккуратно сложенная одежда: серые колготки, удлинённая, примерно до щиколоток из шерстяной ткани юбка, простая холщовая рубаха без застёжек, сверху надевался чёрный пиджачок из плотной ткани.

Одевалась с удовольствием, потому что стало гораздо теплее. Тяжёлые и неудобные башмаки, примерно на размер больше, нашлись под кроватью.

— Дашка, ты меня так напугала! — тихо прошептала девочка с соседней кровати, имя которой я так и не поняла, — я тебя ночью хотела разбудить, чтобы хлеб доесть, который мы из столовой прихватили, а ты лежишь, вся вытянулась, как мёртвая, и не просыпаешься.

Лицо у девочки стало виноватым:

— Ты меня прости, Даш, я хлебушек весь сама съела.

— Да ничего, — сказала я. — Съела и съела. Вечером ещё возьмём.

Я вспомнила своё босоногое советское детство и пионерский лагерь, тогда мы тоже таскали хлеб из столовки.

Но это место на пионерский лагерь не походило.