Глава 18

История получилась долгой, но без предыстории, я бы вообще ничего не поняла, и я терпеливо слушала.

В общем-то, история Анастасии Пожарской, которая, как оказалось, была не сестрой моей матери, а двоюродной сестрой моего отца, отец её был родным братом моего деда, а вот мать была из магов земли, геосов. После смерти её родителей дед взял на себя ответственность за воспитание племянницы.

И жениха ей подобрал знатного, из огнедержцев, немного пожилого, раза в три старше невесты, ну так-то маги стареют медленно, зато родственная магия могла усилить род.

А невеста возьми, да и влюбись в красавца-ледовея, с которым познакомилась на балу, и когда узнали об этом уже поздно было, невеста уже была непраздная.

Дед в приданном отказал, ругался сильно, и от дома тоже отказал, а у ледовея оказалось, что уже была сговоренная ледяная невеста.

Пожилой огнедержец невесту с чужим плодом брать отказался, за зависимого рода, который готов был за приданное позор прикрыть, тётка идти отказалась, поругалась с дедом и уехала.

Дед в свою очередь отказал ей в приданном, а когда она заявила претензию на свою долю, что ей от её деда осталось, то дед ей и предъявил, что от её деда остались одни карточные долги, которые он закрыл, но, ежели она готова их забрать, то возражать не станет.

Тётка оказалась истиной Пожарской, стиснула зубы и стала жить сама. А когда дед помер и главой рода стал отец Дарьи, то он предложил тётке вернуться, но та отказалась, потому что…

─ Почему? ─ спросила я.

Тётка молчала, а потом посмотрела на меня, и в глазах её я увидела застарелую боль.

И несколько долгих мгновений она молчала, а потом сказала:

─ Запретили мне.

─ Кто? ─ вырвался у меня естественный вопрос.

─ Не надо того тебе знать, ─ хмуро сказала тётка, снова закрываясь.

─ А меня забрать, когда родители погибли, тебе тоже запретили? ─ я каждый раз срывалась с ты на вы и обратно, не нарочно, просто, с одной стороны, передо мной сидела взрослая женщина, а с другой стороны передо мной сидела та, кто не взял на себя взрослую ответственность.

Тётка молчала, а я задала ещё один вопрос:

─ Ты уже сообщила, что я у тебя? Снова меня отдашь?

Она посмотрела на меня больными глазами:

─ Они сильнее, они всё равно сделают так как нужно им.

Потом вздохнула, будто бы её тошнило и сказала:

─ Тебе всё равно не войти в Каланчу, поэтому бежать бесполезно.

─А что, если я войду? Что изменится? ─ спросила я.

─ Если ты примешь силу рода, то сможешь обратиться к государю за защитой, и никто тебя неволить не станет.

─ Но ведь я же не перестану быть ребёнком? ─ спросила я

─ Приняв силу рода, ты магически станешь взрослой, но физически, останешься ребёнком, но никто не сможет тебя отдать в приют или передать в семью, без твоего желания.

— А если я стану магически взрослой, ты поможешь мне? — спросила я тётку.

— Даже не думай, — сказала она. — Ты хотела знать, почему тебе стало плохо?

Я кивнула, и тётка продолжила:

— Твой отец подарил мне часть родового камня, взял его из основания Каланчи, камень, напитанный силой рода.

Она вдруг замолчала, потом произнесла:

— Это нужно моему сыну. Этот камень и сейчас находится здесь, у меня дома. Он маленький, но твои пустые каналы после выброса магии почувствовали родственную силу и потянулись к ней. А теперь представь, что ты подойдёшь к Каланче, которая вся есть суть этой силы. И если от маленького кусочка ты сутки пролежала в беспамятстве, что будет с тобой, если ты попробуешь войти в Каланчу?

— А где она находится? — спросила я.

— В центре столицы, в Новой слободе. Там среди особняков и стоит пожарная Каланча рода Пожарских.

— А что с твоим сыном? — спросила я.

— Знаешь Дарья, — тётка вздохнула, — главы родов стараются заключать браки между теми, кто обладает родственной магией. Например, огнедержцы часто заключают браки с геосами, иногда с буреносцами, но никогда с водотворцами и ледовеями. Хотя, если брак заключён по всем правилам, то, говорят, есть возможность, чтобы ребёнок родился с каналами, которые смогут принять силу матери или отца.

Тётка вдруг замолчала, как будто бы раздумывая стоит ли рассказывать дальше.

— Но мой ребёнок родился вне брака, — продолжила она, — и у него каналы отторгают магию. И это повлияло на то, что он застрял в определённом возрасте и никак не может оттуда выбраться.

Тётка смотрела куда-то в пустоту, мне даже казалось, что она не со мной разговаривает, а пересказывает то, что проносится в её памяти.

— Сначала он рос и развивался нормально, и каждый год я ждала, когда у него проснётся магия. Но когда ему исполнилось десять, у него появилась сразу и магия льда, и магия огня. И он начал умирать, не выдерживая противоборства магии в организме. И лекари погрузили его в сон, чтобы он не мучился, потому что от боли он кричал…

Из глаз женщины текли слёзы, было видно, что ей и сейчас тяжело об этом вспоминать.

— И я обратилась к твоему отцу, чтобы он помог. Он взял его в Каланчу. И из Каланчи мой сын вышел сам. Он улыбался, он был здоров, но… он вёл себя как четырёхлетний ребёнок.

Тётка судорожно вздохнула, пытаясь остановить рвущиеся из груди рыдания, и сказала:

— И с тех пор прошло почти десять лет, а он так и не повзрослел.

— А его отец ледовей? — спросила я. — Кто он?

— Да, его отец обладал магией льда. А кто он — это не важно, — сказала тётка. — Он женат.

— Ну и что? — сказала я. — А ты обращалась к нему?

Тётка посмотрела на меня как на дурочку:

— Говорю же, он женат. И он выбросил меня из своей жизни.

Но я этого не принимала.

— Какая разница? — сказала я. — Ты должна была бороться за своего сына.

— Как бы я могла?.. — заявила тётка, и тут я себя чуть не выдала:

— Значит, спать с ним ты могла, а заставить его, чтобы он помог ребёнку, нет?

Тётка странно на меня посмотрела, встряхнула головой и сказала:

— Ты разговариваешь не как ребёнок.

— Иногда мы взрослеем гораздо раньше, — сказала я, — особенно когда понимаем, что нас некому защитить.

И, чтобы не дать тётке дальше размышлять, я сказала:

— Я хочу взглянуть на твоего сына.

И тётка мне подчинилась. Я вообще заметила: первый раз это произошло с Ольгой Васильевной, второй раз, когда я разговаривала с нашей сопровождающей, Глафирой Сергеевной, что, когда мне что-то надо и я говорю это с особой интонацией, люди идут мне навстречу.

Вот сейчас это получилось с тёткой. Она помогла мне встать, одеться и повела по узкому коридору, мимо гостиной, в комнату, которая располагалась в самом конце коридора.

Мы зашли. В комнате было много игрушек, она была довольно просторная, с большим окном. На ковре посередине комнаты сидел парень лет двадцати. Когда он поднял глаза, я увидела, что он совершенно нормален.

Единственный момент, что в двадцать лет, наверное, парни всё-таки интересуются нескольким другим, а он строил башню из кубиков.