Глава 21

Некоторое время ничего не происходило. И я попробовала открыть дверцу возка, но она была заперта, окошка в возке не было, из чего я сделала вывод, что господин ледовей, Игнат Иванович подготовился.

Жаль, я признаться думала, что ему можно доверять, всё же он пристав, а значит дела государственные для него должны быть важнее дел рода. Хотя, что я знаю о делах государственных, возможно, что он как раз поэтому и послан, чтобы взять под контроль «последнюю из рода огонедержцев».

Может они вообще каланчу снести хотят, если она стоит в центре столицы и глаза мозолит живущим в близлежащих особняках? Вот и решили меня использовать втёмную.

— Даш, — тихо позвала меня Маша.

— Да, Маш, — откликнулась я, пытаясь одновременно вслушаться, что там снаружи, потому что мне показалось, что тишина довольно странная.

— Как думаешь, они нас обратно в приют отправят? — в голосе Маши звучал другой вопрос, но спросила она именно так.

— Я не отдам тебя, — сказала я, отвечая на невысказанный вопрос, — и, если они решат отправить тебя в приют, то пойду за тобой.

— Но ведь если они тебя в столицу отправят, то как ты им будешь противостоять? — в голосе Маши сквозило беспокойство.

— Не волнуйся, Мария, — сказала я тоном, в который немного добавила … вот сама не знаю, чего добавила, а только Маша сразу поверила, и я почувствовала, что больше не переживает.

«И что это было?»

И вдруг просто звенящая уже тишина сменилась резким хлопком, как будто бы прямо над возком сработала огромная хлопушка, и сразу появились и другие звуки. Кто-то кричал, мне показалось, что я услышала сухие хлопки выстрелов, потом будто треск и снова всё затихло.

Зато дверцу возка резко дёрнули снаружи и перед нами предстал мужчина. Он был в военной форме, ну или мне так показалось, на нём был синий средней длины китель, белые форменные брюки, на кителе были погоны, но такие, как у гусар, я так и не вспомнила как они называются. В голове мелькало слово аксельбанты, но я была не уверена, что это оно и есть.

Внешность мужчины была примечательной. Во-первых, он был некрасив, и это сразу его выделяло, потому как дворяне все обладали магией, и они все были красавцами, но у этого мужчины, что-то пошло не так. Роста он был явно ниже среднего, голова круглая и очень маленький нос, что делало его лицо смешным, если бы не умный живой взгляд выразительных глаз, живая мимика, и кряжистая фигура, выдававшая в нём немалую силу.

Волосы у мужчины были чёрные, а на правой стороне чуть ближе к виску, был белый клок. Смотрелось весьма необычно.

Мужчина внимательно посмотрел сначала на меня, потом перевёл взгляд на Марию, потом снова на меня и спросил:

— Дарья Николаевна? Пожарская?

Я несмело кивнула, хотя уже догадывалась, кто это такой, и подумала, что вот не зря его враги боятся, раз мы едва успели ему передать сообщение, а он уже здесь, причём в самый нужный момент.

— Денис Васильевич Давыдов, — назвал своё имя мужчина.

— Вы вовремя, Денис Васильевич, — со вздохом облегчения сказала я.

— Выходите, — сообщил нам господин Давыдов, — в этом возке лучше долго не находиться, хотя я его уже обезвредил.

— А что там было? — спросила я.

— Он блокирует магию, но вы, как я вижу, и так потеряли её в достаточно большом объёме, поэтому совсем не нужно вам этого воздействия.

После чего он взглянул на Маше и добавил:

— Мария Викентьевна Балахнина, полагаю?

Маша кивнула, сопроводив это книксеном.

Я подумала, что вот на таких вот мелочах и прокалываются попаданки, мне ведь даже в голову не пришло сделать книксен, хотя по этикету наверняка требуется.

— А вам, Мария Викентьевна, вообще не следует пока даже рядом находится с блокираторами, пока есть шанс, что магия ваша проявится.

Я заинтересованно посмотрела на мужчину, который всего парой фраз напрочь опроверг слова всех остальных, от которых и я, и Маша слышали, что, если магия не проявилась до десяти лет, то и не проявится вовсе.

Денис Васильевич, оказался графом, как мы узнали от тётушки, которая и организовала его срочное появление, чем заслужила моё уважение

Я вообще думаю, что именно в таких вот ситуациях и проявляется то настоящее, что есть в каждом человеке. Он может быть каким угодно, трусоватым, полным, медлительным, казаться равнодушным, но если в нём есть стержень, то в определённый жизненный момент, он возьмёт и выпрямится во весь тот рост, который ему Богом был дан, и станет выше всех и сильнее всех, и это уже никуда не денется, так с ним и останется навсегда.

Я посмотрела на тётушку и мне показалось, что у неё даже осанка изменилась и выражение лица стало более открытым.

Граф Давыдов предложил нам два варианта, первый, он пригласил нас с Марией в его резиденцию в Северную столицу, где был он «как царь», потому как был наместником его императорского величества на Севере империи.

И вторым вариантом, он предложил нам пожить в его столичном доме в Москве. Естественно всё это подразумевало, что тётушка, Анастасия Филипповна становится моим опекуном, а Марию Балахнину, я беру в зависимые рода.

Мне нравился второй вариант, но, ни у тётушки, ни у меня не было состояния, поэтому этот вопрос я и задала.

И, судя по тому, как вздрогнула Анастасия Филипповна, вопрос был некорректный. Но в этом случае я даже не смутилась, потому что на мой взгляд вопрос был весьма жизненный. Мы с Марией находились в том возрасте, когда нам надо было продолжать учиться, сомневаюсь, что можно нанять учителей, которые станут нас обучать бесплатно.

Да и граф Давыдов отреагировал весьма нормально.

— Дарья Николаевна, если я вас пригласил, то значит я и беру на себя расходы.

Но я с этим не могла согласиться, потому как мне на самом деле было не четырнадцать лет, и я уже знала, что «бесплатный сыр бывает только в мышеловке».

Взглянув на графа несколько скептически, что, подозреваю на моём детском лице отображалось не слишком явно, я сказала:

— При всём уважении и моей благодарности за спасение Денис Васильевич, но пусть мой жизненный опыт невелик, но я уже знаю, что ничто не даётся просто так. Поэтому предпочитаю знать точно, каковы будут условия вашей помощи.

— Дарья! — возмущённо воскликнула тётушка.

Но Денис Васильевич не обиделся, а наоборот, улыбнулся и сообщил:

— Из вас получится настоящий глава рода, если вам удастся войти в каланчу, Дарья Николаевна. А ежели хотите условие, то вот оно, мы с вами подпишем брачный договор, который вступит в силу, как достигнете физического совершеннолетия.

— С вами? — удивилась я.

— Нет, — улыбнулся граф Давыдов, — я счастливо женат, но жениха обязуюсь подобрать для вас ответственно.