Глава 33

Внутри каланчи было тихо.

Всё так, как и было в моём сне. Большое просторное помещение, заполненное каким-то оборудованием, присмотревшись я увидела, что это пожарные бочки, старинные гидранты, каски, и форма.

Но зов вел меня наверх. Мне всё ещё было нехорошо, кровь продолжала капать из носа, я утирала её рукой, и чувствовала железистый привкус во рту. Я знала одно, не приму силу, не выйду отсюда. Обратного пути нет. Пока не зашла в каланчу, ещё был шанс остаться в живых пусть и без магии, но теперь нет.

Я подошла к круглой лестнице, ведущей в башню. Прикольно! Сердце каланчи находится в башне, неужели это пожарный колокол и что мне надо с ним сделать?

Лестница мне показалась бесконечной, виток за витком, виток за витком, а снизу казалась меньше. Последние ступени я уже доползала, зов сменился голосами, но я не могла разобрать слов. Что-то похожее на: не та, не та, та-ааа.

Я цеплялась за эти звуки, раздирая ладони и колени о шершавые ступени, мне казалось, что я не смогу доползти, но что-то во мне, то, что пришло в эту реальность со мной, не давало мне пасть духом и я лезла, и лезла вперёд: «Та-та-та!»

И когда я, наконец, вывалилась наружу, то оказалось, что колокол и вправду есть, я лежала на спине и видела толстый язык колокола, и откуда-то пришло воспоминание, которого у меня быть не могло, значит это было Дашино.

Густой, словно бас, сильный звук разлетался по городу, и мелкие прорывы пламени исчезали от резонанса, создаваемого этим звуком, а крупные забирали огнедержцы. Так было всегда, пока не сдвинулся баланс.

Но колокол не был тем, что я искала. Спустя несколько минут я смогла встать и чуть было снова не упала, только от хохота, потому что хохотать хотелось, а сил устоять не было.

На возвышении, у стеночки на простом деревянном, но мощном столе, лежала каска. Пожарная каска, поблёкшая позолота, и отломанный козырёк. Каска выглядела раритетом из музея, где её специально не стали чистить, а хранили так, чтобы у посетителей возникало ощущение причастности к истории.

И я точно знала, что эта каска и есть источник силы. И мне всё ещё было смешно. Может я всё-таки в коме, и мой мозг утешает меня такими вот интересными событиями.

«Не верит»

—Кто это сказал? — я резко обернулась, отчего голова у меня закружилась, и я удержалась, только потому что в последний момент ухватилась за стол, который только выглядел мощным, а на самом деле стоило мне на него облокотиться, как он начал складываться словно карточный домик.

И каска поехала вниз, и я её … поймала, ладонями. И мир пропал.

Я увидела себя, взрослую и красивую. Почему я думала, что я некрасива? Высокая, яркая, может нос был немного великоват, но мне шло.

Воспоминания накатывали упругой волной. Мать, которая всё время утверждала, что мне с моим ростом и с моими «лапами» сорок второго размера, надо выходить замуж за первого, кто предложит. И я вспомнила, что я и вышла, а через год еле от него избавилась, откупилась.

Зато сестра по мнению мамы была красотулечкой, куколкой, и ей надо было всё лучшее. Помню у меня даже возникали мысли, а может я не родная? Но у мамы тоже был такой же нос, как и у меня, так что при взгляде в зеркало сомнения исчезали. Скорее дело было в том, что у нас были разные отцы.

Зато, когда я начала зарабатывать, я вдруг оказалась всем должна. И на свадьбу сестре квартиру подарить, и маму на пару месяцев в санаторий отправить.

А потом оказалось, что они за моей спиной про меня всем гадости рассказывали. И я «закрыла тему», заблокировала их контакты и приказала охране не подпускать их ко мне.

А потом они всё-таки пришли ко мне в больницу, по очереди. Или их так охрана допустила, по одной. Интересовались наследством.

Оставила им, конечно, но не всё. Передала деньги и распоряжения своему фонду, в случае неудачного исхода операции, компания должна была быть продана концерну «Технологические системы». Мне нравился владелец этой корпорации. Надёжный и умный. За такого я бы вышла замуж, но, увы, он был счастливо женат и жену свою любил, чтобы там не утверждали злые языки.

Матери и сестре назначила содержание, не маленькое, но и не большое. На жизнь им хватит, и даже могут продолжать не работать.

Любопытно было бы взглянуть на их лица, когда будут зачитывать завещание.

Но, «программа» не предусматривала моих желаний.

Потому что следующее, что я увидела, это был Алексей, сын тётки.

Я видела отца Дарьи, склонившегося над мальчиком. Я вижу, что Алексей не может двигаться, дыхание прерывается, он почти сдался, разрываемый двумя стихиями изнутри. В руках отца каска, она блестит, сияет даже, и отец надевает её на голову Алексею.

Каска на мгновение мутнеет, потом от неё снова начинает исходить сияние, и я вижу, что потоки пронизывают тело ребёнка и голубые потоки магии ледовеев оказываются замурованными, как будто бы в кокон. Но этот кокон перекрывает протоки между головой и спиной мальчика. Но отец Дарьи как будто бы этого не замечает, ему достаточно, что мальчик открыл глаза и дыхание его восстановилось.

Когда я открыла глаза, то обнаружила себя лежащей на холодном полу башни в каланче. Каска так и стояла на столе, стол был целым, и, как будто бы ничего не изменилось, только каска стала чистой и блестящей, словно её натёрли.

Я села, и мир закружился.

Зова больше не было. Я взглянула на свои руки, потом прикрыла глаза и … увидела. Огромный, будто солнце шар, внутри которого неуловимая глазом была чернота.

Моя магия, магия огнедержца, поглотителя пламени. Так вот как это работает! Теперь я знала! Огнедержцы возвращают пламя во вселенную, туда, где оно рождается.

А золотой огонь вокруг это тоже пламя, именно поэтому оно не опасно для огнедержца, потому что природа их одинакова.

«Ничего себе! Внутри меня ядерная бомба с нейтронным зарядом».

Я смотрела на свою магию и в какой-то момент мне стало казаться, что я огромна, и бесконечна, но, когда я открыла глаза, то всё оставалось таким же, я была девочкой-подростком, вокруг меня были стены родового источника.

И мне стало ясно, почему огнедержцев уничтожали. Их уничтожал тот, кто точно знал, что сильнее магов, чем огнедержцы нет. Магия рода Пожарских шла от самого Владимира Ясно Солнышко, от того, кто разделил свою магию между двенадцатью князьями. И всё равно остался самым сильным.