Глава 59

После того как Денис Васильевич закончил, он взглянул на меня и сказал:

— Ну, теперь, Дарья Николаевна, вы знаете всё.

— Спасибо, — поблагодарила я графа за откровенность. — Но, у меня вопрос, Денис Васильевич. Что мы будем со всем этим знанием делать?

— Да, я думаю, — сказал граф Давыдов, — что сделать-то мы с вами ничего не успеем, Дарья Николаевна. Поскольку и меня, и его высочество обвиняют в покушении на императора, то, есть у меня подозрение, что времени нам не оставят.

Граф вздохнул и добавил:

— Я удивляюсь, что до сих пор особняк ещё не осадили, возможно, потому что никто не знает, что, меня нашли, и, что цесаревич находится здесь.

Граф Давыдов усмехнулся:

— Как-то вы очень вовремя, Дарья Николаевна, сбежали от графа Алабина.

А я почему-то опять вспомнила про свои подозрения об «электрической цепи», и подумала, что не то, чтобы вовремя, а слава Богу, что сбежала.

— А кто, вы сказали, возглавил Совет спасения? — мой мозг вдруг зацепился за знакомую фамилию.

— Князь Ухтомский, — мрачно сказал цесаревич.

— Князь Ухтомский, — повторила я, вспоминая рассказ тётки.

«Тот самый князь, — подумала я, — который является отцом Алексея и, зашедший в своём розыгрыше над тёткой слишком далеко, так, что нарушил закон магии.»

— А что, если выяснится, — спросила я, — что князь Ухтомский нарушил закон магии?

Я обратила внимание на то, как заинтересованно блеснули глаза графа Давыдова.

— Если такое выяснится, Дарья Николаевна, не бывать князю Ухтомскому императором, каким бы там он в очереди ни был. Да и, если магический контроль получит неоспоримые доказательства, казнить, конечно, не казнят, но в ссылку отправить могут.

Я помолчала. Цесаревич поднял на меня взгляд, и я снова почувствовала, что он на меня смотрит, несмотря на толстые стёкла его чёрных очков.

— Может быть... кто-то знает из вас историю про тётю мою, Анастасию Филипповну? Что её мой дед изгнал из рода Пожарских?

Граф сразу кивнул:

— Да, помним.

— Ну, так вот, — сказала я, — он не просто так он её изгнал, он её спасти пытался, поэтому и отсёк от источника. Потому что тётушка моя умудрилась... понести от ледовея, — подобрала я слово, рассказывая взрослым мужчинам про грехи молодости моей тётушки... — и она выжила.

— Подождите, а ребёнок умер? — спросил граф Давыдов.

— Нет, он не умер, Денис Васильевич.

Граф Давыдов нахмурился, и некоторое время молчал, а потом удивлённо воскликнул:

— Постойте, Алексей?!

— Да. Алексей — мой двоюродный брат, — кивнула я, — в общем, он родился, а потом у него начался конфликт, ледяная магия с огненной конфликтовала. И тогда мой отец что-то сделал, к сожалению, Анастасия Филипповна не знает что. Она знает только, что отец забирал его в источник, в каланчу, и их долго не было, а когда они вышли, мальчик был физически здоров.

Я замолчала, снова подбирая слова:

—Да, он и сейчас здоров, и потоки магические у него нормальные. Вот только он как четырёхлетний ребёнок.

— Позвольте... — внезапно ожил цесаревич, —простите, Дарья Николаевна, но я обязан спросить: это была внебрачная связь?

— Нет, — сказала я. —Они поженились. Вот только та церковь, где они поженились, потом сгорела вместе со всеми документами, а тётушка моя, когда её из рода выгнали, пыталась связаться с отцом Алексея, да только он не захотел общаться и через графа Алабин денег ей предложил.

Я хотела на этом закончить, но мне вдруг захотелось, чтобы все знали, что тётка у меня гордая, и я добавила:

—Тётушка обиделась и денег не взяла.

Мужчины смотрели на меня так, как будто бы я принесла им ящик Пандоры и открыла его.

Это уже потом я сообразила, что то, что для меня звучало, как факт несоответствия местным законам, для тех, кто в этой реальности вырос, это были не просто факты, для них это было этическое нарушение непреложного закон со времён князя Владимира.

— Но это ещё не всё, — сказала я.

На лице Давыдова появилось выражение, которое я назвала предчувствием ужасных новостей. Глаза его расширились.

— Я знаю, что Алексея можно вылечить, но Анастасия Филипповна этого не делала, потому что она боялась, что её и сына убьют. Потому что, чтобы его стабилизировать до конца, нужен ледовей, тот, кто может забрать ледяную магию. Желательно, конечно, ближайший родственник, но подойдёт и любой другой сильный маг. И тогда, если ледовей заберёт из Алексея ледовую магию, Алексей станет чистым огнедержцем, и, возможно, к нему вернётся то, что он потерял.

— А вы не обращались к ледовеям, потому что во время обряда ледовей увидит магический узор? — сказал цесаревич.

— Всё верно, Александр Николаевич, — ответила я.

И вдруг цесаревич произнёс:

— И если сделать снимок, то это будет железным доказательством того, что князь Ухтомский нарушил закон.

Цесаревич и граф Давыдов переглянулись.

— Ваше высочество, вы тоже о нём подумали? — спросил цесаревича граф Давыдов.

— Да, — ответил цесаревич.

— Князь Вяземский? — задал вопрос граф, и тут же добавил, — он уже лет десять никого не принимает вообще.

— Меня примет, — уверенно заявил цесаревич. — Вот только добраться бы до него.

Я попеременно смотрела то на графа Давыдова, то на цесаревича, не понимая, о чём они вообще.

Но потом мне объяснили.

Оказалось, что под Новгородом есть поместье князя Вяземского. Он ледовей, один из сильнейших.

Примерно десять лет назад поссорился со всеми, включая императора и уехал из столицы, заперся в своём поместье, и никого не принимает с того времени.

— А он не может быть связан с заговором? — спросила я. — Вдруг именно у него в плену огнедержец?

Но граф Давыдов и цесаревич отмахнулись:

— Нет. Князь Вяземский по-другому устроен, Дарья Николаевна.

Ну, кто я такая, чтобы с такими умными спорить. Если сказали, что нет, значит, нет.

***

Теперь нам нужно было вытащить в Новгород Алексея и тётку, которые находились в Москве, у Маши в имении, да и самим не попасться, добравшись туда.

Единственным вариантом безопасного перемещения для нас оставались порталы. Но портальные артефакты вещь штучная, и рассчитаны на определённый вес. Поэтому тратится энергия в них быстро, а заряжаются они долго.

Поэтому мы связались с Машей и попросили её организовать, чтобы тётушка вместе с сыном приехали в Новгород на поезде, и чтобы непременно ехали первым классом, чтобы Алёшу никто не разглядел.

Маша, обрадовавшись, что я позвонила и, что Денис Васильевич выздоровел, расстроенным голосом сказала, что ей тоже нужна помощь, потому что пришла бумага из императорской канцелярии, в которой было указано, что если она не произведёт выплаты по договору в ближайшие две недели, то на имение могут наложить арест.

Я подумала: «Надо же! Какие талантливые заговорщики, всё и везде успевают». И пообещала Маше помочь, ну, а что я могла ещё сделать, здесь бы нам выжить, а потом разберёмся.

Мы с цесаревичем планировали перейти в Новгород с помощью одного портального артефакта, а Денис Васильевич отдельно другим. К сожалению, охрану взять не могли, да и с охраной будет сложнее скрываться.

А скрываться пока было необходимо, и граф Давыдов даже отговорил цесаревича прямо сейчас в столицу возвращаться, потому что всякое могло случиться.

—Александр Николаевич, — сказал граф, и я была с ним совершенно согласна, — они долго готовились, и представьте себе, что теперь, когда они в шаге от своей цели, появляетесь вы и стараетесь их убедить, что всё не так. Но они же лучше вас знают, что всё не так. Поэтому устранят и скажут, что так и было.

И когда мы уже собрались и спустились в портальный зал, пришёл глава охраны графа Давыдова и сообщил:

— Дом осаждён, Денис Васильевич. Что делаем? Держим оборону?

— Да, Виктор, — грустно улыбнулся граф. — Держите оборону дня два, пусть думают, что мы здесь.

Виктор кивнул:

— Не извольте беспокоиться, Денис Васильевич, сделаем.

Давыдов нахмурился:

—Но до кровопролитства не доводите.

— Обижаете, Денис Васильевич, — скупо улыбнулся глава охраны, — мои ребята профессионалы.

Ну, вот на этой радужной ноте мы вошли в портальный переход.