Глава 63

Глаза Льва заметались по платформе, будто бы он кого-то искал, пару раз его взгляд останавливался на мне пока, наконец, не замер, вглядываясь. И вдруг глаза его расширились, и я уже испугалась, что он меня выдаст неосторожным возгласом. Даже засунула руки в карманы, и опустила лицо вниз, подумывая о том, что возможно, надо отвернуться. Как вдруг из-за спины Алабина показалась Анастасия Филипповна.

Что было делать?

Аверьян заметил мои сомнения:

— Что-то случилось, Дарья Николаевна?

— Там Лев Алабин, не уверена в нём, могли бы вы сами подойти, а уж когда отъедем там и разберемся.

Следом за тёткой из вагона вышел Алексей. Если бы не знать, что он на самом деле не взрослый, то выглядел Алексей так, будто бы у него всё в порядке. Высокий, с широкими плечами, светлыми волосами, явно доставшимися от отца-ледовея, и красивыми чертами лица античного героя.

Аверьян подошёл, представился, я заметила, что он что-то сказал или спросил у Льва, тот ответил, и по всей видимости Аверьяна удовлетворил его ответ, а учитывая, что тетушка вылезала из вагона, держа за руку Льва Алабина, то вполне возможно, что Алабина старшего здесь нет, и он не знает куда его сын поехал.

Я не стала подходить к тётке и Алексею на перроне. Удостоверившись, что они прибыли, я потихоньку вернулась к карете, и влезла внутрь, решив, что дождусь всех здесь. Вскоре в окошко увидела, подошедших к карете и приготовилась к бурной встрече. Дверца распахнулась, и в проёме показалось лицо Алексея:

— Даша! — воскликнул он, — Даша!

Его тут же отодвинула тётка и наклонилась, вглядываясь в полумрак кареты, увидела меня, но, видимо, сразу не поняла, что худенький мальчишка в большом картузе, это и есть я.

-Залезайте Анастасия Филипповна, — произнесла я, с удовольствием наблюдая за сменой эмоций на родном лице. Ведь только увидев и её, и Алёшу здесь на перроне, я внезапно поняла, насколько сильно скучала по ним.

А вот вслед за тёткой и Алексеем, который с радостью прижался ко мне и сразу получил леденец, который я прикупила на вокзале, в карету влез Лев Алабин. Я хотела спросить его, какими судьбами, но не успела, потому что тётушка меня опередила.

— Дашенька, как же так? Всё нормально?

— Анастасия Филипповна, всё хорошо, — сказала я. — Видите, князь Вяземский нас принял. Сейчас поедем к нему в имение, он Лёшу посмотрит.

— Ты уверена, Даша? — спросила тётка.

И я могла её понять, она столько лет скрывала сына от ледовеев, а тут мы везём его к одному из сильнейших ледовых магов.

— Не переживайте, Анастасия Филипповна, — сказала я. — Там граф Давыдов и цесаревич, так что всё будет хорошо. Вот вы мне лучше скажите, — и я обернулась и прямо взглянула на Льва, — какими судьбами здесь оказался Лев Алексеевич?

— Дарья Николаевна, — неожиданно вмешался в разговор Лев Алабин, — давайте лучше я сам вам поведаю.

Я вздохнула, ведь помнила же, что Лев рискнул многим, когда помог мне пробраться в каланчу. Но в то же время он оставался наследником рода Алабиных, а это на него многое накладывало, и, я не понимала, нужно ли его вести в имение Вяземского. А ну как вслед за ним нагрянет дружина старшего Алабина? А я не знаю, встанет ли Вяземский на нашу защиту или откроет им ворота, отдавая нас на растерзание.

— Дарья Николаевна, я более не наследник, — неожиданно сказал Лев.

А вот это была весьма интересная информация, особенно в свете того, что у Алабина не было других наследников мужского пола. И тут я вспомнила, как супруга старшего Алабина с энтузиазмом помогала мне сбежать и, похоже, она же и поощряла Льва мне помогать. А я ещё задавалась вопросом: с какой целью она это делает?

— Дайте угадаю, Лев Алексеевич, — сказала я. — Вы более не наследник, но продолжаете ли вы входить в род Алабиных.

— Пока да вхожу в род, вы правы, но более не на правах наследника, и не просто так, а меня отлучили через источник, — и прозвучало это горько.

— А кто же теперь наследует Алексею Ивановичу?

— Старшая дочь, — сказал Лев Алабин и грустно улыбнулся.

И я поняла, что он тоже знает, как всё на самом деле произошло, и кто этому поспособствовал. Оставалось только удивляться, насколько продуманно поступила «ледяная дева» — супруга Алексея Алабина. Ясно же, что ей признанный бастард костью поперек горла был, но ведь ни взглядом, ни словом не показала, но всё сделала, чтобы своей дочери дорогу освободить.

— Вот уж не знаю, — сказала я, — посочувствовать вам или порадоваться за вас.

Лев тяжело вздохнул.

— Знаете, Дарья Николаевна, это очень тяжело, когда разрыв наследной связи идёт от источника, как будто бы ты дома был и магии было у тебя столько, что черпай не исчерпаешь, а потом раз и тонкий ручеёк, чтобы не помер от жажды.

Лев вздохнул, и добавил:

— Но я думаю, что это было необходимо, сам бы я не смог отказаться, хотя и хотел, после того как узнал. Помните, я говорил вам, что хотел рассказать кое-что...

Он не успел договорить, как и в тот раз тогда, до моего побега, потому что дверца кареты распахнулась и в проёме возник Аверьян.

— Ну что, всё выяснили? — спросил наследник рода Вяземских.

— Да, Аверьян Аркадьевич, выяснили всё, — сказала я, полагаю, что у нас со Львом будет время всё обсудить, — так что можем ехать.

— Вот отлично.

Аверьян слегка отвернулся, а когда повернулся снова, в руках у него был бумажный пакет, из которого просто невыносимо вкусно пахло жареными пирожками. Я почувствовала, как проголодалась, и, судя по тому, как заурчало в животе у сидящего напротив меня Льва, проголодалась не только я.

Так мы и поехали, весело, с пирожками, и без всяких происшествий достигли имения Вяземского. Никто за нами не гнался, то ли, потому что охрана была большая и никто не осмелился связываться с военными в форме с родовыми знаками Вяземских, то ли нам везло и пока никто не знал, что мы здесь, в Новгороде.

«Пусть оно так и будет,» — подумала я.

Когда мы прибыли в имение, Аристарх Григорьевич встречал нас на крыльце своего большого особняка. Я поняла, почему.

Скорее всего, он хотел своими глазами увидеть то, о чём мы накануне говорили. Когда открыли дверцу кареты, первым выскочил Аверьян, за ним — Лев Алабин. Глаза патриарха рода Вяземских широко раскрылись. А потом вышел Алексей.

Я специально выглянула в окно, чтобы увидеть выражение лица князя. Он смотрел на Алексея, не отрываясь, я осознавала, что он, возможно, видит гораздо больше, чем я, поскольку только ледовым магам был доступен магический узор, проявлявшийся в ауре каждого ледяного мага.

Лев подал мне руку, опередив Аверьяна, и я вышла из кареты, и вместе с тётушкой мы подошли к князю Вяземскому. Только когда остановились перед ним, он оторвал взгляд от Алексея и перевёл его на нас.

— Здравствуйте, Анастасия Филипповна, — сказал он, улыбнувшись, и я обратила внимание, что зубы у князя были крепкие и белые, как у молодого.

— Здравствуйте, Аристарх Григорьевич, — сказала моя тётушка, и, наклонившись, обняла старика и крепко расцеловала его троекратно, по-русски, в щёки.

— Выросла ты, — сказал Вяземский.

Тётушка рассмеялась:

— Скажете тоже, я уже и постареть успела, а вы — выросла

А я подумала: любопытно, сколько лет назад он её видел? — и, будто бы прочитав мои мысли, князь произнёс:

— Сколько лет прошло, Анастасия Филипповна?

— Двадцать пять, — ответила тётушка.

Двадцать пять лет, — я тут же посчитала, — Алексею сейчас двадцать. Что девица рода Пожарских могла делать в компании ледовых магов в пятнадцать лет, и это была ещё одна странная загадка.

А потом Вяземский перевёл взгляд на меня и сказал:

— Признаться, Дарья Николаевна, вчера я вам не поверил, но сейчас вижу, что не солгали.

— Вы сможете помочь Алексею? — спросила я.

— Только ли это вам нужно? — задал неожиданный вопрос князь Вяземский.

— Нет, — прозвучало из-за спины у Вяземского.

Из двери вышел цесаревич вместе с графом Давыдовым, и поздоровались со всеми. Я видела, как от удивления расширились глаза у Льва Алабина, который только сейчас осознал, в какую компанию попал. Тётушка тоже во все глаза смотрела, переводя взгляд с графа на цесаревича и обратно.

— А что вам нужно, Александр Николаевич? — спросил Вяземский.

— Мне нужно, чтобы вы сохранили слепок, который я смогу предъявить государственному Совету. Преступник должен быть наказан.

— Ну вы же понимаете, Александр Николаевич, как опасно загонять в угол матёрого зверя?

— Понимаю, — ответил цесаревич князю, — но другого выхода не вижу.

Я, признаться, думала, что потребуется какое-то время для того, чтобы подготовить ритуал. Поэтому, когда мне сказали, что Аристарх Григорьевич займётся Алексеем уже сегодня вечером, мне даже стало не по себе.

— Как? Уже займётся? Прямо сразу? Там не нужно как-то подготовиться?

Аверьян, который пришёл ко мне с этой вестью, усмехнулся.

— Нет, деду готовиться не нужно. Если бы он ожидал сложностей, он бы так и сказал. Но он посмотрел, что-то для себя увидел, и, если говорит, что сделает это сегодня, значит, сделает сегодня.

Условием стало то, что обратная инициация Алексея будет происходить у источника Вяземских и без присутствия любой противоположной стихии. То есть из нас присутствовать мог только Денис Васильевич как человек, нейтральный к магии. А огненных магов, коими были мы, Пожарские, вообще близко быть не должно.

Цесаревич вроде как мог присоединиться, но не сразу, потому что Вяземский опасался, что чужие магические потоки могут повлиять на взаимодействие Алексея с источником и что-то может пойти не так. Никто из нас не хотел, чтобы что-то пошло не так, поэтому никто не стал спорить.

Мы все сидели в гостиной. На тётушку было страшно смотреть, так она нервничала. Я старалась отвлечь её разговорами, но всё было бесполезно. Она отвлеклась только ненадолго, рассказав мне про Машу, и мне стало совестно, потому что ситуация у Маши тоже была непростая.

На неё продолжали наседать кредиторы, а расплатиться по «договору охраны» ей пока было нечем, и она ждала, что мы вернёмся и каким-то образом вмешаемся в этот процесс, может и найдём выход. Я ей пообещала помочь, но пока, к сожалению, не могла выполнить обещанного.

Время шло, а от Вяземского не было никаких новостей. То есть они спустились с Алексеем и Аверьяном к источнику и всё, будто пропали. Ещё через час нервозность начала одолевать уже всех, и меня в том числе. Стало казаться, что там что-то произошло. Воображение рисовало картины окровавленных людей, взорвавшегося источника, и в какой-то момент я накрутила себя до такой степени, что мне стало казаться: они не могут оттуда выйти, потому что... не знаю. Потому что им выжгло мозги.

— Александр Николаевич, — обратилась я к цесаревичу, — может быть, пойдёмте проверим, что там у них происходит?

Цесаревич был на удивление спокоен.

— Дарья Николаевна, я понимаю, что ждать непросто. Но там и Денис Васильевич, и Аристарх Григорьевич — это люди, которые не в первый раз работают с подобным. Поэтому наберитесь терпения.

Что удивительно, цесаревич практически не общался со Львом Алабиным, хотя по возрасту Лев был ближе к цесаревичу, чем я. Однако Лев сидел за столом скромно, помалкивал, изучая что-то в небольшом блокноте. А мы с цесаревичем разговаривали.

Так прошёл ещё час. Когда ждать стало уже совершенно невыносимо и я решила идти смотреть, что там происходит, дверь в гостиную открылась. Сначала на своей коляске въехал Вяземский, а вслед за ним зашёл Алексей.