Глава 14 Ответ

— Привет, красавица, — сказал Ивар, глупо и так мило улыбаясь мне. — Вижу, мы справились. Шахты с их ужасами позади.

— Ага, справились, — я тоже улыбнулась ему, но потом вдруг вспомнила, в какой позе нахожусь, и что пора бы слезать с диала и вести его к брату.

Заёрзала, чтобы отстраниться, но он внезапно обнял, прислонился своим лбом к моему и сказал: “Ты такая красивая. Знаешь, я ещё тогда в лесу понял, что ты прекрасна, а теперь от тебя глаз не отвести.”

Мужчина смотрел на меня как-то странно, от него разило спиртным, и тут я поняла. Он же пьяный. Сколько там Дуэйн успел выпить, пока я не пришла? Окинула взглядом его стол, насчитала 4 бутылки хвойного и обалдела. Как он до сих пор в сознании-то? Наши мужики уже после второй лыка не вяжут.

— Ты так приятно пахнешь, Селена, — мой неадекватный соратник по обнимашкам положил голову мне на плечо и втянул воздух носом. Он меня нюхает? Пресветлые, ну почему рядом я постоянно попадаю в конфуз? — Так бы и не отпускал никуда. Ты же меня не бросишь? — продолжал бубнить он, глупо улыбаясь и прикрыв глаза. — Знаешь, рядом с тобой мне не одиноко и кажется, что я действительно кому-то нужен. Со мной такое впервые…

Тем временем я ещё раз попыталась отстраниться, слегка надавив ему ладонью не грудь.

— Ай! — он вдруг вскрикнул, скривившись от боли.

— Что? — удивлённо спросила я.

— Да так, мелочи, красавица. Кажется, Дуэйн умурдился сломать пару рёбер, пока меня на было. Сейчас всё поправим, ты только сиди, как сидишь, а-то я боюсь, что мне это снится, и ты вдруг исчезнешь, если я отвлекусь.

Он и впрямь занялся регенерацией. Я увидела, как ссадина на его лице исчезла без следа, а потом он вдруг часто-часто заморгал, в его глазах отразился ужас, он посмотрел на меня и сказал: “Селена, я вёл себя как последний идиот. Прости. Это всё выпивка. Дуэйн напился, да? Я…мне нужно было сразу понять. То есть…сразу начать с регенерации, она ведь и с похмельем помогает, а я…наговорил тут тебе всякого… ”

— Так, так, так! — раздалось у меня из-за спины. — Селена, это ты что ли так вырядилась? Ну надо же! Вы только посмотрите на неё, уже на мужиков бросается. Стоило ей один раз дать понять, что невеста из неё никакая, как она в гулящие подалась, — конечно же это был Стефан.

— Красавица, это кто такой? — тихонько спросил диал.

— Не обращай внимания, можно сказать, что у меня с ним были отношения. Хотя нет, это я считала, что мы пара, а он…женится на другой. Так ведь, Стефан? — не удержалась я от вопроса.

— Уже не женюсь. После нападения мясник решил, что тут небезопасно и уезжает с семьёй в город подальше от линии фронта. Корина решила ехать с ними. Так что, вакантное место свободно. Может, станцуешь ещё раз, только теперь уже для меня, как тогда летом, а? — он подмигнул мне и сально улыбнулся.

Я почувствовала, как Ивар весь напрягся и сжал кулаки. Надо же, душка-диал злится? Разве они могут испытывать эмоции, которые не заложены им Пресветлыми?

— Сель, ты подумай, они ведь тут проездом. Завтра-послезавтра их уже не будет, а ты останешься и я тоже, — мужчина призывно поиграл бровями.

Ивар завёл одну руку мне за спину, вторую пропустил у меня под коленями, а затем поднялся, держа меня на руках, будто я и не весила ничего.

— Любовь и брак — это не игрушки, парень. Если девушка не отвечает взаимностью, то самое благородное, что ты можешь сделать для неё — это помочь ей стать счастливой с тем, кого она сама выберет, и всегда быть на её стороне, коли будет на то её дозволение. Ты же только за эти несколько минут унизил её своим поведением так, что даже стоять рядом с ней не достоин. Тебе нечем заняться? — он угрожающе посмотрел на сына пекаря. — Дождись утра, я организую тебе досуг на очень длительное время.

А затем он двинулся к выходу из трактира, продолжая держать меня на руках. Едва дверь за нами закрылась, Ивар аккуратно поставил меня на ноги, осмотрелся и сказал: “Я позабочусь о том, чтобы он больше никогда не доставил тебе неудобств.”

— Спасибо, но я… — мне было нечего ему возразить, ведь он обещал решить мою внезапно образовавшуюся проблему.

— Или ты хочешь за него замуж? — диал нахмурился так, что мне даже боязно стало.

— Нет, вовсе нет.

— Вот и отлично. Ты же не просто так меня позвала, потому что соскучилась, да? Где Люций? Это была его идея? — он наконец успокоился и посмотрел мне в глаза.

Я взяла мужчину за руку и повела за собой в сторону берега. Едва мы немного отошли от деревенских построек, рассказала, как обстоят дела с пленником, и что именно от него требуется. Ивар ничего не ответил, только молча кивнул в сторону сараев, мол, к какому нам? И мы пошли дальше. На улице уже стояла непроглядная ночь, а свет факелов и окон деревенских домов сюда не попадал. Шли не говоря ни слова. Мне хотелось подбодрить его, сказать что-то доброе, но на ум ничего не приходило. Оставалось только сжимать руку и семенить следом.

Перед самым входом в сарай он вдруг остановился и спросил: “Я знаю, что брат хочет вернуть огненному силу. Скажи, а чего хочешь ты? Согласна ли с тем, что тот, кто чуть не убил нас тогда на поляне, снова получит в свои руки мощь диала?” Ивар испытующе смотрел на меня, будто ему действительно было важно, что я скажу.

— Мне очень жаль Ниалу. Она за него просила. Харлок — убийца, разделавшийся со многими солдатами и деревенскими у неё на глазах, и тем не менее, она хочет ему помочь. Это о многом говорит, — я отвела взгляд, старалась не смотреть на него.

Дверь сарая скрипнула, и я поняла, что осталась перед постройкой совсем одна. В очередной раз отмахнувшись от доводов своего внутреннего голоса о том, что внутрь мне заходить не стоит, я всё же открыла дверь и шагнула следом.

Внутри уже были оба брата-диала, Харлок и Ниала, которая то и дело промакивала раны пленника чистыми тряпицами. Выглядел он ещё хуже, чем тогда, когда я согласилась помочь, дышал с трудом, да и соображал уже совсем плохо.

— Ты хорошо подумал, брат? — всё ещё не доверял решению Люция Ивар.

— Да, я знаю, что делаю, — блондин был непреклонен. — Поверь мне, мы с Харлоком знакомы, и я его допрашивал. Мне известно главное свойство его изначальной души. Так ведь, Арчибальд? — он кивнул огненному и тот прохрипел в ответ что-то невнятное.

— И какое же оно? — не сдержалась я.

— Преданность и вспыльчивость, — ответил Люций так, словно сообщал мне нечто очевидное.

— Как это? — недоумевала я. — Ты же говорил, что ваши души обладают схожими чертами. Как преданность связана с пламенем?

— Очень просто. Харлок любил родителей и слушался их во всём. Его отец был хорошим человеком. Спокойствие и размеренность были главными чертами его характера, поэтому Пресветлые даровали ему силу управлять водой. Арчибальд решил посвятить себя семейному делу и пойти по стопам отца — стать министром сельского хозяйства. Но внезапно его родители погибли и случилось это как раз тогда, когда мальчику должна была быть дарована вторая душа. Ему было суждено стать таким же, как его отец: постоянным и надёжным, но из-за пережитого стресса его главное качество — душевное тепло перешло во вспыльчивость и взрывной характер. А то, как это работает на деле, мы с вами видели во время нападения на деревню.

— Брат, и всё же, я бы поостерёгся, — не унимался Ивар. — Среди нас нет боевого диала. Кто остановит его, если он вдруг разбушуется?

— Я понимаю, но времени нет, он того и гляди отправится к Пресветлым. И это наш недосмотр. Нужно было запретить деревенским к нему приближаться, а я лишь велел им не убивать его до суда, — Люций сжал кулаки и тяжело вздохнул. Мне стало ясно, что справедливость справедливостью, а ошибки он совершать не любил. И ещё больше — отвечать за них.

— Господа благородные, пожалуйста, поскорее. Он уже еле дышит, — подала голос Ниала. Она чуть не плакала и мне стало так больно за подругу, что я схватила Ивара за руку и хотела уже было просить его поторопиться, но услышала щелчок и поняла, что он и сам решился на отмену блокировки.

Ничего не происходило. Пленник по-прежнему тяжело и надрывно дышал и раны его даже не начинали затягиваться.

— Селена, — тихо обратился ко мне добродушный диал. — У тебя где-то камень силы. Я его чувствую. Подойди к Харлоку поближе, ему для регенерации магии не хватает.

Я послушалась. Подошла к корунцу насколько могла, а он внезапно распахнул глаза так широко, что я даже испугалась. Его тело будто судорогой свело и тряхнуло, а потом он обмяк, но продолжил смотреть на меня. Вернее на карман моего платья, где я спрятала заветный камень. Глаза его стали наполняться сиянием силы, а раны медленно, но верно затягиваться.

— Хвала Пресветлым! — обрадовалась моя подруга. — Вы спасли его! Спасибо! Я по гроб жизни буду вам благодарна! — она стояла перед мужчинами на коленях и плакала, а мне вдруг стало так обидно, что я отвернулась. Не хотелось видеть, как она унижается, пусть и во благо.

— Ниала, не нужно, — раздался уже более уверенный голос пленника. — Я сам их отблагодарю в своё время.

— Надеюсь, что так и будет, — кивнул ему Люций.

— Что же, я пойду, а вы тут разбирайтесь между собой. Хватит с меня ваших диальских штучек. Очень надеюсь, что на этом мои приключения закончатся, — сказала я. — Ивар, вот камень. Держи, — взяла его за руку и вложила в ладонь Каменное Сердце.

Быстро развернувшись на каблуках, я, как была — в маске и при полном параде — выскочила из сарая. Вышла на улицу и сразу же направилась к своему дому. Ох и влетит же мне от матушки за то, что припозднилась, да ещё и платье, кажется, запачкала. Я старалась думать о чём угодно кроме того, что отказалась от поездки к фронту и скорее всего больше не увижу ни Люция ни его ненормального брата, который не может совладать со своими душами. Только как ни крути, мысли всё равно возвращались к ним. Я шла по тропинке из деревни как вдруг до меня донёсся отдалённый звук шагов. За мной кто-то идёт? Нет, бежит. Обернувшись, я увидела Ивара. Забыл что-то и решил меня догнать?

— Чего тебе? Я же отдала Сердце, — со вздохом сказала я.

— Селена, я… — он стоял передо мной, запыхавшийся и явно не решался что-то сказать.

— Да что такое? Попрощаться пришёл? — я решила не затягивать с расставанием, так и так им утром уезжать. — Так всего вам хорошего. Спасибо, что не дал умереть там в шахте, — сказала довольно грубо и развернувшись зашагала к своему дому. Уж не знаю, показалось мне или нет, но в тишине до меня вдруг донеслось: “Лучше бы ты мне своё сердце отдала.”

Но когда я обернулась, на дороге уже никого не было. Ума не приложу, куда подевался диал. Видимо понял, что я не настроена на длительные слёзные прощания и ушёл восвояси.

Увидев меня, мачеха ничего не сказала, не стала даже ругать за то, что я вернула платье без кружевной рубашки и слегка потрёпанным. Видимо, заметив, как сильно я подавлена, она решила лишний раз меня не дергать и просто пожелала спокойной ночи, добавив: " Что бы тебя ни тяготило, милая, это пройдет. Знай, если тебе нужно принять сложное решение, я всегда буду на твоей стороне, какой бы дорогой ты ни пошла."

Ночью мне не спалось. Я то и дело вспоминала все, что пришлось пережить за последние дни. Это было жутко, опасно, сумасбродно, но вместе с тем, я чувствовала себя нужной и полезной…И тут мне на ум пришли слова Ивара, которые он произнес не осознавая, что говорит: " Ты же меня не бросишь? Знаешь, рядом с тобой мне не одиноко и кажется, что я действительно кому-то нужен.”

А ведь я чувствую то же самое. Здесь в деревне я живу, день за днём повторяя одно и то же: стирка, глажка, проверка камней на ценность, поездки на ярмарку и снова по кругу… Ничего не меняется и вряд ли когда-то изменится. Быть может, стоит рискнуть и ввязаться в авантюру? Хоть будет что на старости лет внукам рассказать (если доживу, конечно). Да, это рискованно и очень опасно, но кто сказал, что сидя здесь в захолустье я ничем не рискую? Вон сколько деревенских погибло в ночь, когда нас обстреляли из пушек. Разве они ввязывались во что-то? Нет! Жили себе в этом Богами забытом месте и всё равно не смогли избежать своей судьбы.

Решено, поеду с ними. Если мне на роду написано умереть молодой, то я хоть мир посмотрю за пределами нашей деревни. Нужно поскорее собраться и сообщить о своём решении. И плевать, что половина четвёртого утра. Нельзя дать им уехать без меня. Как там сказал Люций: я — ключевой элемент его гениального плана? Надеюсь, они не отправились воевать без важнейшей составляющей своей стратегии.

Нацепив своё старенькое платье и мягкие кожаные сапожки, я прихватила плащ потеплее и, стараясь не шуметь, вышла из дома. Стоило мне только выйти за калитку я заметила, что на лавочке возле неё кто-то сидит. Подойдя поближе, я узнала Люция.

— Ты чего тут сидишь посреди ночи? — спросила я у диала.

— Тебя дожидаюсь, — спокойно ответил он.

— А если бы я только на рассвете вышла, до утра бы тут мёрз?

— Я бы ждал тебя столько, сколько нужно. Селена, ты же знаешь, что у меня есть план. Но без тебя он ни на что не годится. Я хотел… — он протянул мне небольшой клочок бумаги, исписанный очень красивым крупным почерком.

— Да знаю я, знаю. Я поеду с вами. А это ещё что такое? — я принялась рассматривать листок, на котором оказались…стихи?

— Только не говори, что это он написал, — я была немного шокирована, ведь мне ещё никто и никогда не писал стихов, а тем более таких проникновенных.

— Собственно, я поэтому и пришёл. План планом, но есть вещи и поважнее, — Люций посмотрел на ночные звёзды, благо небо было ясным и облака их не скрывали.

— Мой брат, он…особенный. Для меня он всегда был таким, и я люблю его, каким бы он ни был. Но для остальных…

— Да, я заметила. Харлок вон его не особо жалует, — вспомнила, как огненный обзывал Ивара ущербным, и скривилась.

— Если ты не такой, как все, тебя ждёт порицание, непонимание и отторжение общества. Это применимо как к людям, так и к диалам. Дуэйн всегда был один, хотя я и уделял ему максимум своего времени. Он никогда ни с кем не сближался, а ты… — он ненадолго замолчал и продолжил: — Ты задела какие-то струны его души. Уж не знаю, которой из двух, а то может и обеих сразу. Он вернулся на тот склад сам не свой. Просил меня уговорить тебя поехать с нами, обещал даже с Дуэйном научиться взаимодействовать, лишь бы ты только согласилась нам помочь. А когда я сказал, что уже предлагал тебе всевозможные вознаграждения, но ты всё равно отказалась, совсем сник. Вместе с Харлоком мы вернулись к Ниале. Огненный сразу уснул, шутка ли вытерпеть столько издевательств от деревенских, а потом ещё и регенерацию запустить в почти бессознательном состоянии. Ивар же сел за стол, сложил руки в замок и так и сидел, подпирая ими голову, пока вдруг не взял перо и бумагу и не начал писать. Я подумал, что просто обязан показать тебе его стихи, — Люций встал, отряхнул форму и сказал: — Мы уезжаем на рассвете. Если всё же решила ехать с нами, будем ждать на площади. Оденься потеплее, поедем через горы, то, что сейчас на тебе никуда не годится. И очень прошу, не говори моему брату, что я приходил. Ивар может и не обидится, а вот Дуэйн с меня три шкуры спустит.

Люций ушёл, а я ещё долго смотрела на звёзды, держа в руках тонюсенький листочек со стихами, которые глубоко запали мне в душу. Наверное, даже глубже, чем я сама могла предположить.