Глава 16. Ремонт, опять проблемы

Следующие пар дней Аррион практически не отходил от механизма. Он работал при свете переносных кристаллов, его пальцы, казалось, сливались с инструментами в единое целое. Иногда он что-то бормотал себе под нос на непонятном языке, иногда замирал в глубокой задумчивости, уставившись на паутину трубок и шестеренок.

Я приносила ему еду, оставляя подносы у входа. Он почти не ел. Иногда я заставала его спящим прямо на холодном каменном полу подвала, свернувшись калачиком рядом с механизмом, с инструментом в руках, вопреки своим же словам, что не собирается ночевать в сыром подвале. В эти моменты он выглядел не всесильным драконом, а смертельно уставшим существом.

Наши редкие встречи за едой или в холле напоминали поле боя. Мы были абсолютно разными. Я пыталась сохранить видимость гостеприимства, он — вывести меня из себя.

— Ваш подход к управлению поразительно неэффективен, — как-то раз заявил он, отрываясь от паяльной лампы странного вида. — Вы тратите энергию Дома на создание «уютных» уголков, вместо того чтобы направить ее на усиление защитных контуров или развитие транспортной сети.

— А ваш подход поразительно бесчеловечен, — парировала я, ставя рядом с ним тарелку с супом. — Дом — это не просто артефакт. Это дом. Место, где люди, эльфы и даже гоблины должны чувствовать себя в безопасности и комфорте. Без этого он никому не нужен.

— Сантименты, — фыркнул он. — Они ограничивают потенциал. Представьте, если бы мы настроили Дом на прием только платежеспособных клиентов из магических миров. Мы могли бы получать не только деньги, а артефакты, знания, политическое влияние!

— Мы? — я язвительно посмотрела на него. — Вы здесь всего пару дней.

— Но я уже вижу неэффективность! — он отхлебнул вина. — Вы тратите ресурсы на гномов, троллей и фей, чья оплата составляет несколько жалких монет. Это расточительство.

— Это создает репутацию! — не сдавалась я. — И репутация — это тоже актив.

Он фыркнул и вернулся к работе.

Но я не могла не признать — он вкладывал в починку Сердечного Механизма всего себя. Он забывал о еде и сне, и пару раз мне пришлось буквально силой кормить его, сунув ему в руки бутерброд и настояв, чтобы он его съел. Он делал это автоматически, не отрывая глаз от схем, и бормотал что-то вроде: «Еще один контур… нужно стабилизировать обратную связь…»

Через два дня Аррион вышел из подвала бледный, с темными кругами под глазами, но с выражением глубочайшего удовлетворения на лице.

— Готово, — коротко бросил он. — Механизм починен. Более того, я кое-что модернизировал. Убрал пару лишних предохранителей. Теперь КПД вырос на пятнадцать процентов.

В тот же миг я почувствовала это. Словно тяжелый камень свалился с души. Дом вздохнул. Свет в холле вспыхнул, сначала неуверенно, потом набрал полную силу. Люстра зажглась, заливая помещение теплым сиянием. Фонтан в углу зажурчал. Воздух снова стал свежим и легким.

Грум-Гр, сидевший у снова зажегшегося камина, поднял голову и издал тихое, счастливое урчание. Из коридора выпорхнули феи — бледные, но уже улыбающиеся. Они тут же принялись наводить блеск на все поверхности, словно пытаясь наверстать упущенное.

Облегчение было таким всепоглощающим, что я готова была расплакаться. Но я лишь кивнула Арриону.

— Спасибо.

— Не за что, партнер, — он ответил с легкой ухмылкой. — Теперь, когда кризис миновал, думаю, мне стоит переехать в более постоянное жилье. Люкс, конечно, впечатляет, но я не могу вечно занимать один из наших лучших номеров. Это нерационально.

Я отвела ему комнату в крыле для персонала, рядом с апартаментами Лириана. Комната была просторной, светлой, с высокими потолками и большим окном, которое Дом настроил на вид звездного неба Аэтериса. Аррион, осмотрев ее, кивнул.

— Сойдет. Хотя подушки... — он помял одну из них, — ...слишком мягкие. Для шеи вредно. Надеюсь, это не показатель общего подхода к качеству.

Я уже собиралась язвительно ответить, что закажу ему каменную подушку, но в этот момент раздался тот самый гибрид колокольчика и гула, оповещающий о новом госте.

Я подошла к панели. На экране стоял стройный мужчина с тонкими рогами, аккуратно вписанными в прическу, в безупречно сидящем костюме из ткани, отдаленно напоминающей бархат, но мерцающей, как расплавленное золото. Его кожа имела легкий красноватый оттенок, а за спиной я заметила аккуратно сложенные кожаные крылья. На переносице красовались очки в тонкой золотой оправе.

Я открыла дверь.

— Добро пожаловать в «Междумирье», — сказала я своей самой гостеприимной улыбкой.

Демон вошел, бегло, оценивающе окинул взгляд холл, и его тонкие губы сложились в нечто, отдаленно напоминающее удовлетворение.

— Аскар, — представился он, и его голос был бархатным, с легкой хрипотцой. — Из Техномагнума. Мне нужен номер. Заранее уточню свои предпочтения, чтобы избежать недоразумений.

— К вашим услугам, — кивнула я, беря книгу регистрации.

— Цветовая гамма — красное и золотое. Никаких пастельных тонов, это действует на нервы. Освещение — приглушенное, теплое. И... — он поправил очки, — ...температура. Сделайте, пожалуйста, в два раза теплее, чем есть сейчас. Здесь довольно зябко.

Я внесла пометки и повела его в третий люксовый номер, который мы как раз успели обустроить на днях, мысленно отдав команду Дому. Пока мы шли по коридору, номер менялся под предпочтения гостя.

Аскар осмотрел преображенный номер и кивнул.

— Приемлемо. Будем считать, что первое испытание вы прошли.

Я оставила его обустраиваться, надеясь, что его капризы на этом закончатся. Но не прошло и часа, как раздался тревожный, настойчивый звонок от Лазурита. Голем, исполнявший роль внутренней связи, сообщил, что гость из Техномагнума требует хозяйку. Немедленно.

Я уже собиралась идти, но Аррион, стоявший рядом и слышавший все, поднял руку.

— Позвольте мне. Я как раз хочу посмотреть, что это за «техномагический» демон такой. И, как совладелец, я имею право гасить мелкие конфликты.

Я хотела возразить, но в его глазах читался такой спортивный интерес, что я сдалась. Возможно, это был шанс посмотреть, как он будет взаимодействовать с гостями без наших идеологических разногласий.

— Хорошо, — согласилась я. — Но я пойду с вами.

Мы вдвоем направились к номеру Аскара. Дверь была приоткрыта. Демон стоял посреди комнаты, его лицо выражало брезгливую ярость. На прикроватном столике стоял поднос с нетронутым ужином — стейком с кровью, который я сама лично для него выбирала.

— Наконец-то! — прошипел он, увидев нас. — Вы смеетесь надо мной? Это что за падаль вам взбрело в голову подать существу моего ранга?

Аррион, не моргнув глазом, подошел ближе и внимательно посмотрел на стейк.

— Проблема, уважаемый? Мясо высшего сорта, убито с соблюдением всех правил, доставлено прямиком с лучших пастбищ Земли.

— Какая разница, какого сорта мясо, — Аскар фыркнул. — Его консистенция похожа на продукт жизнедеятельности пещерного слизня! А запах напоминает мне школьную столовую в третьем круге Ада!

Аррион наклонил голову, и на его лице появилась сладкая, смертельно опасная улыбка.

— А, понимаю. Виноват. Мы не учли, что столь утонченная натура, как вы, привыкла к более... экзотической кухне. Прошу прощения. Просто, знаете, по вашему внешнему виду и манере запрашивать «в два раза теплее» я предположил, что вы из тех, менее притязательных представителей нижних инфернальных миров. Очевидно, ошибся.

Его слова были произнесены с таким искренним, почтительным тоном, что на их смысл нужно было наложить секундную задержку. А когда смысл дошел, лицо Аскара побагровело. Это было завуалированное оскорбление, мастерски исполненное под соусом извинений.

Я поняла, что за пять минут Аррион успеет развязать новую межмировую войну, и быстро шагнула вперед, оттесняя его локтем.

— Господин Аскар, приношу свои глубочайшие извинения, — сказала я, используя все правила сервиса, которые когда-то выучила до автоматизма. — Произошло досадное недоразумение. Наш повар, конечно же, готов предложить вам блюда, достойные вашего статуса. Я уверена, мы сможем приготовить что-то, соответствующее вашему высокому статусу. В качестве жеста доброй воли, позвольте предложить вам бутылку лучшего вина, чтобы скрасить ожидание. Разумеется, за наш счет.

Я говорила спокойно, вежливо, глядя ему прямо в глаза и полностью принимая вину на себя. Воздух постепенно выпускался из надувшегося демона. Он поправил очки, все еще хмурый, но уже без прежней ярости.

— Надеюсь, алкоголь приемлемого года? — процедил он.

— Застал еще моих предков, — без запинки ответила я.

— Хм. Ну что ж... Я жду. Приготовьте мне самое нежное мясо, что у вас есть, на максимальной температуре так, чтобы консистенция была хрустящей, по-настоящему Адовой! И чтобы больше таких оплошностей не было.

— Будьте уверены, мы постараемся, — я кивнула и жестом указала Арриону на выход.

Мы вышли в коридор. Аррион смотрел на меня с нескрываемым любопытством.

— И что это было? Лесть и самоуничижение?

— Это было решение конфликта по всем правилам, — холодно ответила я. — Клиент всегда прав, даже когда он не прав. Вы же чуть не довели его до припадка.

— Он был не прав. И получил по заслугам, — пожал плечами Аррион.

— А теперь я должна ночью искать подходящее мясо и вино! — буркнула я.

— Не надо, — он ухмыльнулся. — У меня в запасе есть кое-что. В конце концов, для нашего бизнеса ничего не жалко.

Это «нашего» прозвучало так, словно он уже двадцать лет стоял за этой стойкой. Так началась идеологическая война.

Наши словесные баталии парализовали любой конструктивный процесс. Мы не могли договориться даже о том, какое постельное белье стелить в номера. Он требовал нечто «практичное и магически инертное», я настаивала на натуральном хлопке для комфорта гостей.

С этого дня наши постоянные споры стали фоном жизни Дома. Для меня «Междумирье» было домом. Местом, где путник, уставший от бесконечных странствий, мог найти тепло, уют и человеческое… ну, или не совсем человеческое участие. Я видела в наших гостях живых существ со своими историями, болью и надеждами.

Аррион же видел в Доме величайший артефакт, место силы, которое можно и нужно развивать, отсекая все «неэффективное». По его мнению, мои «сантименты» — уступки капризным гостям, трата энергии на декоративные безделушки, стремление создать «атмосферу» — лишь ограничивали истинный потенциал Дома.

Но, как это ни парадоксально, именно в эти дни наши отношения с Аррионом развивались. Сквозь взаимные колкости и идеологические споры начал проглядывать странный, острый интерес. Мы оба были язвительны, оба не любили проигрывать, и оба, как выяснилось, могли ценить хороший удар ниже пояса в словесной дуэли.

— Ваш эльф сегодня снова смотрел на меня так, будто я собираюсь поджечь его драгоценные рощи, — заметил Аррион как-то утром.

— А вы разве не собирались? — поинтересовалась я, наливая себе кофе.

— Мысль приходила, — он улыбнулся своей опасной улыбкой. — Но потом я вспомнил, что теперь я частичный владелец этого заведения. Неразумно уничтожать свою же собственность. Пока что.

Я уже собиралась ответить ему что-то язвительное, как вдруг зазвонил мой телефон. На экране горело имя «Мама».

Сердце упало. Я отвернулась от Арриона и поднесла трубку к уху.

— Мам? Все в порядке?

— Олюша... — голос матери звучал устало и взволнованно. — Прости, что беспокою. Но тут такое началось…

Оказалось, лечащий врач мамы, доктор Петров, не удержался и на каком-то медицинском форуме поделился историей «чудесного исцеления» своей безнадежной пациентки. И теперь наш дом, вернее, адрес регистрации родителей (благо, он отличался от реального места жительства), стал точкой притяжения для всех отчаявшихся больных и их родственников. Телефон мамы разрывался от звонков. Люди умоляли, плакали, угрожали, требуя рассказать, как ей удалось исцелиться.

— Слава богу, хоть домой не ломятся, — выдохнула мама. — А то телефон уже просто не умолкает. Я не знаю, что делать, дочка...

Я пообещала ей разобраться, мысленно посылая проклятия болтливому доктору. Проблема была серьезной. Шум мог привлечь ненужное внимание.

Я не знала тогда, что проблемы только начинались. Пока я спорила с драконом о будущем Дома, а мама отбивалась от назойливых звонков, мой бывший муж Игорь через свои связи узнал о «чудесном» исцелении моей матери. И все накопившиеся странности — мои внезапные Гавайи, дорогие покупки, загадочная кража вещей, слухи о «папике» и теперь это необъяснимое выздоровление — сложились в его голове в подозрительную картину, которая не давала ему покоя.