Глава 39

Ещё один взгляд в зеркало – надо же, шляпка мне идёт, даже жалко снимать. Я-то предпочитала практичные кепки, козырьки, панамки. Впрочем, шляпка идёт не мне, а Бьянке. Хотя… А есть ли у души внешность?

Пора уже начать считать чужие тело и имя своими, так что шляпка идёт моей нынешней внешности.

Я скидываю платье. В плотных панталонах и маечке я совершенно не чувствую себя голой. То, что Даниэль воспринимает нижнюю одежду иначе, я вспоминаю, когда он прекращает возиться в попытках встать и отворачивается, шикнув что-то настолько тихо, что не уловить. По интонации – не ругательство. А судя по тому, как Даниэль сгибает ногу и прикрывается от меня коленом, совсем не ругательство.

Мда, гостьи при хозяевах не раздеваются…

Но и хозяева не торчат в гостевых спальнях! Я накидываю домашнее платье, затягиваю за спиной ленты – спасибо, что застёжка удобная, и мне не нужна посторонняя помощь, чтобы справиться.

– Света, я помню, ты хотела учиться магии. Я ещё не в форме, но начальный уровень потяну. То, как ты, например, кипятила воду, очень нерационально, но это мелочи. Я предлагаю тебе освоить простейшие заклинания уровня самообороны и начать с щита.

Как запел…

– Да, я хочу научиться себя защищать, – ради этой возможности я и осталась.

– Азами работы с энергией тоже займёмся, – продолжает Даниэль.

Воображение подкидывает картинку, как Даниэль в роли консультанта сватает мне учебный курс, и губы сами собой растягиваются в улыбке.

– Когда? – спрашиваю я.

Обещать учить не значит начать учить.

– Прямо сейчас, если у тебя нет других планов. Если есть, то в любое время. Я, – Даниэль разводит руками и тоже улыбается, но без грамма веселья, – полностью в твоём распоряжении.

Ну надо же, даже планы учёл.

– Сейчас, – киваю я и выжидательно смотрю, мол, приступай.

И одной магией Даниэль не отделается…

Пусть рассказывает о княжестве, об империи, об остальных странах континента, а я выберу, откуда начать знакомство с моим новым миром. Кстати, а как тут с образованием? Есть ли школы, университеты, академии? Поучиться в официальном заведении – хороший старт.

Даниэль сидит на полу, опираясь спиной на дверной косяк. Не та поза, в которой удобно преподавать, но я демонстративно игнорирую его затруднение. Мне кажется, что Даниэль уже искренне хочет, чтобы я помогала ему подняться, но простить после всех воплей о самостоятельности, совесть не позволяет. А может, не совесть, а гордость. В его глазах вспыхивает вызов, и, криво усмехнувшись, Даниэль отталкивается от пола, переворачивается на четвереньки, и только с колен, цепляясь за дверь, он встаёт.

– В холле будет удобнее. В доме есть зал для занятий магией, но туда я не дойду.

О, он уже способен почти спокойно признать, что чего-то не может.

– Для начала холл тоже пойдёт, – соглашаюсь я.

Даниэль выходит в коридор, два шага делает ровно, и колено подламывается, Даниэль приваливается к стене, готовый опять сползти на пол.

Я останавливаюсь поблизости, спокойно жду, что будет дальше. Если бы Даниэль упал, рискуя разбить голову, я бы подхватила на рефлексах, а по стеночке сползти не опасно, так что сам. Но Даниэль ухитряется удержаться в вертикальном положении, а вот идти дальше не может.

– Света, тебя не затруднит принести из библиотеки ещё бумаги?

Это он так ненавязчиво меня прогоняет?

Бумага нужна для урока и прежде всего мне, так что:

– Не затруднит, – улыбаюсь я.

Видимо, в холл Даниэль не пойдёт, а поползёт в буквальном смысле, на четвереньках. Упёртая княжеская улитка… Ну, кстати, ползать, возможно, не так уж и плохо? Дети тоже сначала лежат, потом ползут и только потом встают и идут.

Я, не торопясь, поднимаюсь на второй этаж. Прежде, чем взять стопку листов, уделяю внимание книгам. Теперь, когда я не должна думать об обеде, я могу провести время за чтением, книги – тоже источник информации.

Не торопясь, я перебираю в уме вопросы…

Когда я возвращаюсь, Даниэль уже сидит на диване, ждёт.

Я кладу бумагу на стол и устраивают напротив.

– Чувствуешь силу в воздухе? – сходу уточняет Даниэль.

– Вообще или сейчас?

– Сейчас.

Я прикрываю глаза.

– Ну…

– Света, не пытайся ничего делать, только почувствовать.

– Я чувствую, что сила есть, и я могу её взять.

– Откуда ты можешь её взять? Покажи.

М-м-м… В чём подвох? Я вслушиваюсь в окружающее пространство, провожу рукой справа, затем слева.

– Вот здесь как будто дыра.

– Верно. То, что ты чувствуешь, называется магическим фоном, и первый шаг научиться к нему прислушиваться, фон может очень многое рассказать.

– Например?

– А что, по-твоему, означает дыра?

– Что… кто-то забрал из этого места силу?

– Да, именно.

– А как потом?

– Постепенно фон выровняется. Эта "дыра" небольшая, затянется минут за десять.

Я продолжаю ощупывать пространство, но больше ничего интересного не нахожу, пока не натыкаюсь на что-то плотное, совершенно не похожее на "сырец". Ощущения смутно знакомые. Аура? Я открываю глаза и встречаюсь взглядом с Даниэлем.

У него выражение лица как у учителя, гордого успехами ученика. Ни слова не говоря, Даниэль протягивает мне руку ладонью вверх, и по центру зарождается и расцветает золотистый светлячок, похожий на маленькое лучистое солнышко. Даниэль подбрасывает его как мячик, и светлячок плавно возвращается в его ладонь.

Это приглашение? Я пробую коснуться светлячка указательным пальцем. Жара от светлячка не идёт, и я смело подставляю ладонь. Светлячок, упав на кожу, гаснет.

– Тьфу!

– Научиться не разрушать структуры следующий шаг, – хмыкает Даниэль, – а пока постарайся втянуть и удержать в себе столько силы, сколько сможешь.

Урок продолжается.

Не знаю, сколько времени подходит. Часа три-четыре? Когда я выныриваю из очередного упражнения, солнце в зените – полдень.

– Обеденный перерыв? – предлагает Даниэль.

– Согласна.

Хотя Даниэль чередовал практику и теорию, и вообще показал себя прекрасным учителем – видно, что старался от души и не было ни одного скучного момента – я чувствую, что всё равно нужен перерыв.

Я тянусь, откидываюсь на спинку дивана и прикрываю глаза.

– Света…

Сообразил, что обед в пролёте?

– Да, Даниэль? – живо откликаюсь я.

– Когда он бросился под когти нежити, я поверил, что он предан мне без остатка, – хотя Даниэль не называет имени, я сходу понимаю, о ком речь, о некроманте. – Каждый раз видя шрам, перечеркнувший его лицо, я чувствовал укол вины за то, что не поставил щит вовремя. А потом узнал, что его самопожертвование было ложью.

– Так бывает, – киваю я. – Но ведь были те, кто остались верны.

– Никогда не забуду, как Барт кричал. Иногда я думаю, что лучше бы он бросил меня и спас себя. Иногда я думаю, что его смерть… не была напрасной. Чудовищно, правда? Но только благодаря Барту я сохранил волю к жизни. Я хочу вернуться и отомстить.

– Не чудовищно. Трудно думать о благе других, когда самому плохо.

– Света, если ты уйдёшь, мне будет очень больно.

– Но пока я рядом, ты будешь искать скрытые мотивы? В этом я тебя точно не виню.

Предательство – это не то, что можно забыть, а доверие… оно сродни любви, оно либо возникает, либо нет. Заставить доверять невозможно.

– Я прошу тебя…, – выдыхает он.

– Да?

– Раздели со мной Слезу.

А?

– Что это значит?

– Что я не хочу проводить ритуал тайком за твоей спиной.