Эпилог

Два месяца спустя

Под ногами тихонько поскрипывали новые ступени, укрытые ковровыми дорожками. В воздухе витал терпкий запах древесины — свежей, еще не успевшей состариться.

Я невольно зажмурилась от удовольствия. Все-таки новый княжеский дом вышел куда светлее и просторнее чем предыдущий — тот что сгинул в пожаре, устроенном скарбником.

У приоткрытой двери, что вела в кабинет Белозара, я замерла, прислушиваясь:

— Какие эмоции вы испытываете, княже, когда смотрите на этот рисунок? — донесся до моих ушей скрипучий голос скарбника.

На мгновение в кабинете воцарилась тишина.

— Раздражение, — отозвался Белозар, и я невольно представила, как князь стиснул челюсти, обуреваемый этой эмоцией.

— А этот? — невозмутимо продолжил скарбник.

Послышался грохот и скрип ножек кресла по половицам.

— Скарбник, как долго мы будем умиляться над этой черно-белой мазней?! — воскликнул он, и за дверью раздались уверенные шаги. — Мне надоели эти глупости!

Дверь распахнулась перед моим лицом столь внезапно, что я, ойкнув, отступила на шаг назад, краснея под пристальным взором князя.

— Это не глупости, княже! — возразил скарбник, и в голосе его послышалась обида. — Это пси-хо-ло-ги-че-ский тест! — по слогам произнес он.

— А у скарбника неплохо получается, да? — улыбнулась я и бочком прошмыгнула в кабинет, стараясь не рассмеяться в голос.

Скарбнику новое дело пришлось по душе. Он быстро выучил алфавит, научился читать и принялся изучать азы психологии. Удивительно, но стоически терпел сеансы по моей просьбе только князь — остальные жители поселения посещали их с удовольствием.

— Если вы, Аля, пришли записаться ко мне на прием, — подал голос скарбник, поправляя очки в круглой роговой оправе на кончике носа, — то смею огорчить вас: свободных мест нет на два месяца вперед!

— Ого! — протянула я, с интересом рассматривая бывшего казначея.

За эти два месяца он преобразился. Косматая рыжая борода теперь была аккуратно подстрижена, на кончик носа он водрузил очки, а подле диванчика стояла деревянная трость с набалдашником, что добавляла ныне местному психологу солидности.

— Вообще-то, я по другому вопросу, — осторожно произнесла я, украдкой взглянув на Белозара из-под ресниц.

— Я, пожалуй, пойду, — пробурчал себе под нос скарбник, а после добавил уже громче: — Но плату за сеанс, княже, все равно возьму полную.

Белозар сверкнул глазами.

— Прошло всего полтрети часа! — возразил он, сжав кулаки. — Нет, он меня точно разорит, — проворчал князь, покачав головой, и жестом велел скарбнику удалиться. — Тоже мне, дух-обогатитель… Это же дух-раззоритель! — воскликнул он, когда за бывшим казначеем захлопнулась дверь.

Дождавшись, когда Белозар успокоится и сядет в кресло, я подошла ближе и присела на краешек стола, благоразумно поправив юбку, прикрывающую колени. От князя не укрылся мой жест, и он, стиснув одной рукой мою талию, заглянул в глаза. По спине пробежали мурашки — не то от волнения, не то от близости князя. Этот мужчина всегда действовал на меня одинаково. Не знаю, в чем дело… То ли в заколдованном кольце, то ли в незримой метке дракона… А может быть, все гораздо проще, и я просто влюбилась в Белозара без оглядки…

— Тут такое дело, — начала я издалека, покусывая нижнюю губу. — У меня есть подарок.

— Подарок? — князь удивленно вскинул брови.

— Да-да, знаю, — отмахнулась я. — В этом мире женщине не пристало дарить подарки мужчине, но в моем мире все было иначе.

Белозар крепче стиснул мою талию, привлекая к себе. Я невольно скользнула к нему на колени.

— Аля, — прошептал он мне в губы, — ты и есть для меня лучший подарок. Подарок, от которого я едва не отказался…

— Подарков много не бывает, — выскользнув из его рук, рассмеялась я. — Идем, княже, — поторопила я его, направившись к двери.

На княжеском дворе царила суета. Ворота были распахнуты, а за ними, под тяжелой плотной тканью виднелось нечто большое, объемное.

— Что это за диковина? — поинтересовался князь, кружа вокруг накрытого тканью презента, и, в конце концов, не сдержав любопытства, сорвал ткань.

Белое полотно медленно поползло вниз, к нашим ногам, обнажаю деревянную махину, что смастерили для меня муж Павы да еще несколько мужчин из поселения. За основу был взят чертеж из кабинета князя, над которым он корпел в свободное время. Конечно, многое пришлось доработать, но результат того стоил!

— Чудо-телега! — ахнул кто-то в толпе.

— Вообще-то, — поправила я, взбираясь на деревянное сидение в виде изогнутой скамьи, — это модифицированная самоходная тележка, — не без гордости заявила я. — Да простит меня Леонардо да Винчи, — добавила я чуть тише. — Ну же, княже! — я похлопала ладошкой по сиденью рядом с собой.

— Ты уверена, Аля, что это безопасно? — спросил князь, без труда взобравшись на тележку, и ухватился за импровизированный деревянный руль, который по моей настоятельной просьбе установили вместо рычага.

— Сейчас проверим! Рулите, княже! — рассмеялась я.

Тележка покатилась под радостные крики и возгласы толпы.

— Чудо ж! — крикнул кто-то в толпе. — Едет и без запряжки!

— У вас ровно месяц, княже, чтоб управлять ей научиться, — рассмеялась я, крепко держась за деревянный поручень. — Это, конечно, не железная колесница, но тоже средство передвижения повышенной опасности.

— А почему месяц? — поинтересовался князь, не отводя сосредоточенного взора от протоптанной лошадиными копытами да колесами груженных телег колеи.

— Белозар, — с укором произнесла я, коснувшись его предплечья, обтянутого тканью кафтана, — неужели ты забыл? Через месяц свадьба Юстины и Стефана. У тебя есть время, чтобы посвятить этих двоих в княжеские дела. Они справятся, да и скарбник будет на подхвате!

Впрочем, я надеялась на то, что к помощи скарбника прибегнуть не придется, иначе есть вероятность вернуться спустя пару месяцев к пустой казне.

— Но это не…

— …возможно! — оборвала я князя на полуслове. — Ты ведь говорил, что имея колесницу, глупо сидеть на месте! Я ведь и не видела мир, в котором мне предстоит жить!

— Аля, ты и правда думаешь, что на этой тележке мы можем отправиться в путешествие? — скептически поинтересовался князь, круто поворачивая руль. Телега накренилась, но покорно развернулась, оставив три глубокие борозды от колес.

— Муж Павы обещал еще сделать непромокаемый навес, — хлопнув ресницами, ответила я.

— Ох, Аля…

— Да-да, знаю, — поспешила сказать сама. — Я невыносима. Но будь я другой, разве ты взял бы меня в жены?

Белозар рассмеялся, а я заприметила в зеленых кустах боярышника, усеянного крупными ягодами, знакомую красную кляксу, которую не видела уже несколько месяцев. Дождавшись, когда князь остановит тележку, я спрыгнула наземь и крадучись направилась к зарослям. Вскоре до меня донеслись приглушенные мужские голоса.

— Тише ты, Прошка, порвешь!

В говорившем я тут же узнала мужа Павы. Он сидел в зарослях боярышника ко мне спиной, а рядом с ним — мужчина средних лет, судя по всему, тот самый Прошка. И этот Прошка крепко держал в руках мою папку! Точнее, папку Германа Львовича, которая, как я думала, была уничтожена огнем. Как бы не так!

— Не порву, Емельян! Я осторожно!

Емельян, значится… Странно, но имени мужа Павы до сегодняшнего дня я так и не знала.

— Сребреник принес? — поинтересовался он.

Я старалась не шевелиться, дабы не быть обнаруженной.

— Вот, — Прошка сунул монету в грубую натруженную руку Емельяна и, не мешкая, открыл папку, с любопытством заглядывая внутрь.

Заглянула и я, и едва не присвистнула от удивления.

Это что же получается, я не документы спасала, а как ненормальная носилась с компроматом на бывшего босса? Папка пестрела цветными фотографиями Германа Львовича в окружении незнакомых мне девушек: блондинок, брюнеток, рыжих… С ярким макияжем, в коротких юбках и с глубокими декольте. Одни из них были сделаны в дорогих ресторанах, другие — на песчаных пляжах, третьи — в клубах, где неоновые огни разбрасывали причудливые блики…

Я ужаснулась, представив: будь Герман Львович ко мне более благосклонен, я могла оказаться на одной из этих фотографий. В той же позе, с той же вымученной улыбкой, в том же фальшивом блеске неоновых огней…

Эх, жаль эту папку не отправить голубиной почтой его жене! Впрочем, Герману Львовичу наверняка и без того досталось. Все-таки судьба умеет быть изощренно справедливой, даже если мы этого сразу не замечаем.

Что ж… Прошлое должно оставаться в прошлом. Оно — как старый сундук: можно открыть его, перетряхнуть содержимое, но не стоит тащить за собой пыль и хлам минувших дней.

Я попятилась назад — обратно к самоходной тележке и тому, кто стал моим настоящим, — князю Белозару. Шаг за шагом я шла туда, где меня ждали искренность, любовь и будущее, сотканное из новых надежд.

«Драконы не ошибаются», — отголоском эха раздался в моей голове уже знакомый голос.

«Я знаю», — мысленно ответила я и улыбнулась.