Глава 6

В мою комнату (или лучше сказать «камеру»?) вошли две молодые женщины. Были они одеты в черные брюки и темно-синие мундиры, имели на поясах внушительные дубинки, и глядели на меня хмуро и с опаской. Одна из них держала в руках стопку тряпок, которую немедленно положила на кровать, а вторая – небольшой чемоданчик. Произнеся несколько непонятных фраз, дамы выжидательно уставились на меня. Что ж, придется признать, что знаний местного наречия мне, как всяким приличным попаданкам, недодали. Бран со своей усатой коробкой-переводчиком почему-то не пришел, поэтому придется обходиться подручными методами. К ним я и перешла, ведь мимика и жесты – универсальный язык, который понятен всем. Как же пригодился мой богатый опыт игры в «крокодила»! С охранницами удалось наладить сносный контакт. Они даже заулыбались после того, как я попыталась спросить о маме котят. Ведь мне пришлось помяукать, чтобы изобразить кошку! Девушки тут же начали с выразительными лицами указывать на дверь, и еще дали понять, что мне надо переодеться, чтобы выйти. Они принесли смену одежды, а еще они хотели меня осмотреть, но спрашивали на это разрешение. Я не стала противиться, ведь слова Айдарела об исцелении, даже подтвержденные котенком – это хорошо, но лучше убедиться! Ведь мне, как ни крути, вонзилась стрела в спину! Не знаю, кем надо быть, чтобы вылечить такую рану, тем более, не прикасаясь к моему телу! Чудотворцем, не меньше. Судя по изумленным восклицаниям моих тюремщиц, Айдарел именно им и оказался. Какая же сила магии у того дракона? Что будет, если я не дай бог попаду к нему в руки? Если Айдарел может исцелять одной лишь силой мысли, то лучше пусть он меня никогда не найдет. Ведь он четко сказал: «я тебя не отпущу от себя». При этом о женщинах он весьма нелестного и категоричного мнения, слушать никого не хочет, и умеет лишь отдавать команду «к ноге». Может, конечно, он прекрасной души человек, но в глаза это не бросается. Если быть точной, то он не человек. Не надо мне такого счастья, спасибо. После медицинского осмотра мне указали на кувшин с водой и таз для умывания, и протянули гребень и ленту для волос. Это было очень кстати, ведь мои рыжие пряди отросли до лопаток и все перепутались. Охранницы, все время не спускавшие с меня глаз, поняв, как тяжело их расчесать, даже помогли. После этого нелегкого дела мне предложили переодеться и проследовать на выход. Стопка тряпок оказалась коричневым платьем с длинной юбкой в пол, а к нему полагались панталоны и нательная сорочка. Одежда выглядела новой, и я без сожаления сняла неизвестно чьи штаны и остатки кофты. Правда, тряпки эти взяла с собой, и внимательно посмотрела на охранниц – будут возражать или нет? Они согласно покивали. Я решила, что это хороший знак – то есть в камеру меня возвращать не собираются. Правда, очень скоро мое приподнятое настроение померкло. Девушки привели меня в большой зал, битком забитый народом. В центре, на возвышении, стоял стол, за которым восседал молодой мужчина с жестким лицом. Рядом с ним имелась трибуна, пока пустовавшая. Напротив, на расстоянии пары метров, располагались в несколько рядов лавки, где тесно, впритирку, сидели люди. На первых рядах – богато, даже роскошно одетые мужчины и женщины, дальше – публика попроще. Меня под перекрестными взглядами и шепотки толпы подвели к трибуне и усадили рядом с ней на незамеченную ранее табуретку. Я должна выступить в свою защиту? А как, если не знаю языка? Брана с его коробкой-переводчиком видно не было. Но все оказалось интереснее. Люди загалдели, когда отворились двери, и под конвоем еще двоих охранниц в зал чинно вошла… моя фиолетовая мама-кошка. Впрочем, моя ли? Нет, кошка была та же самая, что я спасла из клетки, ее можно было легко узнать по проплешинами на лиловом мехе. Но людей она явно считала в лучшем случае слугами. Пушистая красавица прошествовала с таким высокомерным видом, задрав хвост перископом, что любому становилось понятно, кто тут царица. Больше того – подойдя к трибуне, она издала короткий повелительный мяв и требовательно на меня посмотрела. «Подсади меня на трибуну, девочка, – услышала я у себя в голове. – И, прошу, убери это изумленное выражение с лица. Говорить буду я, ты только делай, что я скажу, ладно?». Я поспешно подскочила, сильно постаравшись принять невозмутимый вид. «Девочку» пришлось проигнорировать – не та ситуация, чтобы разводить дебаты из-за обращения. Есть вопрос получше. Я подняла кошку, поставила ее на трибуну, одновременно ясно и четко проговорив мысленно: «Хорошо. Но ответь – мы, выходит, можем общаться телепатически? Но почему ты раньше не говорила об этом?» «Давай все объяснения потом? Мне сейчас понадобится много сил. От того, как мы сыграем свои роли, зависят наши жизни». И кошка, повернувшись к толпе зрителей, обвела их взглядом, сверкнув изумрудными глазами. И заговорила – вполне по-человечески. Впрочем, ее речь я уже слышала, меня удивило другое. Кошка говорила на языке местных людей, и они слушали ее, затаив дыхание. Я тоже слушала кошку, приоткрыв рот от удивления. Да и на лицах людей были написаны восхищение пополам с изумлением, и только единицы глядели с подозрением. На меня многие косились сочувствующе, что внушало надежду. Единственный, кто не показывал эмоций, был молодой мужчина за столом на возвышении. Он сидел с таким видом, будто каждый день проводил собрания, где выступают говорящие кошки, и ему это до смерти надоело. Он скользил равнодушным взглядом по мне, моей пушистой защитнице, по людям вокруг, а изредка опускал взгляд в бумаги перед собой, принимаясь что-то читать. Зато когда кошка завершила речь, он словно бы ожил. Что-то спросил – не у нее, а подозвав к себе невысокого плотненького мужичка в синем мундире. Тот подошел и торжественно водрузил на его стол стеклянный куб, где лежал… самоцвет, что раньше висел у меня на шее! Но как так? Ведь я же бросила его Айдарелу, когда мы общались в виде духов! Или в этом все дело? То, что происходило там, нереально? Ладно, потом разберусь. Сейчас надо сосредоточиться на насущном. Люди вокруг зароптали. С каждой минутой народ все активнее обсуждал что-то, а сочувствующих взглядов поубавилось. Мне это не нравилось – очевидно же, что решается моя судьба, а я даже не могу повлиять на исход решения! – О чем они говорят? – спросила я кошку. Не стала заморачиваться с мыслеречью, а сказала вслух – зачем, если меня все равно никто не понимает? Пушистая защитница повернулась и уставилась на меня немигающим взглядом. Пришлось повторит свой вопрос без слов. Еще я спросила, как ее зовут и поблагодарила. «Лучше говори мысленно, – произнесла она. – Это отнимает меньше сил. Мое имя назову позже, как и расскажу свою историю. Не стоит благодарности, я всего лишь отдаю тебе долг жизни. Люди обсуждают амулет. Слишком многие видели, как он вспыхнул, а потом из него появился дракон. Я пытаюсь доказать, что ты обычный человек и защищала меня, драконы нас пленили, а мы сбежали. Но мне не верят». «Это плохо, – заметила я. – Не знаю, как доказать, что я не верблюд. Может, у них есть какие-то тесты, определяющие драконов?» «Драконы настолько сильны, что могут прикидываться людьми», – со вздохом сказала кошка. «А какие аргументы они приводят? Только призрачный силуэт из амулета?» «Для этих людей аргументы не особенно важны. Но главный тут человек за столом. Они называют его Цензор». «И что мне грозит, если этот Цензор решит, что я дракон? Казнь?» Я покачала головой. Будь я драконом, разве сидела бы тут? Можно подумать, та зверюга, чья виртуальная проекция появилась из амулета, позволила бы с собой что-то сделать кучке людей. И еще вопрос – это Айдарел и Айстрим превращаются в таких зубастых рептилий? Хотя, конечно, это праздное любопытство. «У них война с драконами, – произнесла кошка то, что я уже слышала. – Военнопленных или обменивают на своих, или лишают магии. Но я сказала, что ты моя защитница. При тебе нашли ее документы». «То есть у тебя была защитница? – переспросила я. – А куда она делась?» «Думала, ты расскажешь, – был мне ответ. – Ведь на тебе была ее одежда». «Одежду мне дал Айстрим, я вообще не знала, чья она!» – сказала я. Внезапно в зале стало тихо. Оглядевшись, я обнаружила, что люди смотрят на нас. Но это еще не всё. Цензор поднялся из-за стола и подошел ко мне. Протянул руку, а когда я в ответ подала свою и пожала его кисть, как принято в моем мире, удивленно приподнял брови. Я встала, но Цензор мою руку не выпустил. Ладонь закололо, и от кисти вверх побежали мурашки. Это не было неприятно, скорее необычно. Хотя что из случившегося со мной за последние день или два обычно? Сколько вообще прошло времени? Меня ведь наверняка ищут! А Света должна родить, сын и так за нее волнуется, а тут еще и я пропала! Кто бы знал, как мне хотелось просто вернуться домой, забыв все, что произошло!.. Я усилием воли прогнала нахлынувшие эмоции. Не время. Ведь мне сейчас будут выносить приговор? Очень странно, что держа при этом за руку, но тут и мир другой… «Значит, ты действительно иномирянка? – «услышала» я «голос» внутри головы. И он принадлежал вовсе не кошке! «Голос» был мужской. – Да, это я с тобой говорю, – глаза Цензора на миг сверкнули. – Для мысленной речи не существует препятствий в виде языкового барьера. Сожалею, но домой ты не вернешься. Но я могу позволить тебе и твоей хвостатой подруге остаться в этом мире. Если ты выполнишь несколько условий, конечно». «Что за условия?» – спросила я. На этот раз совладать с изумлением удалось быстрее. Привыкаю, похоже. Подумаешь, еще один телепат. Он хотя бы не кот. Цензор усмехнулся и, не выпуская ни на миг мою руку, начал говорить вслух. И я, что удивительно, его понимала!