Глава 17

Всю следующую неделю мы с Милдрет экспериментировали с хлебом, который каждый раз получался все лучше и лучше. Параллельно мы отмыли таверну от многолетней грязи и сажи, после чего помещение стало выглядеть гораздо лучше.

Я с разрешения Милдрет разобрала хлам на чердаке, который складировался там еще со времен, когда ее покойный муж был жив, здоров и одержим страстью собирать всякое барахло под девизом «вдруг пригодится!».

Выбросив три четверти ненужных, сломанных, а порой и полностью сгнивших вещей, я оставила более-менее хорошо сохранившийся сундук, два стула и грубо сколоченный, но крепкий стеллаж с полками. Отмыв это все хорошенько, я в результате получила вполне себе пригодную комнату для жилья, куда, немного поднакопив денег, заказала у плотника кровать – ибо ко сну на жесткой двери я почти привыкла, но очень хотела отвыкнуть.

Лондонские тараканы, клопы и вши оказались существами трепетными и обидчивыми. После того, как вся таверна пропахла травами, которые мы с Милдрет постоянно меняли по мере увядания, средневековые насекомые, не привыкшие к таким запахам, дружно покинули негостеприимное место. Конечно, постояльцы второго этажа частенько приносили их с собой на одежде и в волосах, но я устроила продуманную диверсию, расставив дополнительные глиняные ловушки во всех углах. По утрам оставалось лишь погрузить шуршащую посуду в ведро с водой, и этаж снова был чистым.

С гигиеной вопрос тоже решился.

Одна сторона очага выходила на задний двор, и я упросила Милдрет сделать там купальню. Небольшую, но вполне отвечающую своим задачам. Хозяйка таверны поворчала, но выделила деньги на строительство пристройки, которую плотник и сколотил за два дня из неструганых досок. Конечно, таскать воду из Темзы для гигиенических процедур было тем еще удовольствием, но с наплечным коромыслом, вырезанным тем же плотником, дело пошло веселее.

Зубную щетку я сделала сама из деревяшки и конского волоса, посаженного на рыбий клей. Так себе, конечно, получилось изделие, но пусть хоть так, чем вообще никак…

Удивительно, но, похоже, я стала втягиваться в работу, знакомую мне с детства. Полагаю, для городской девчонки она могла показаться непосильной, но я росла в похожей среде, хоть и гораздо более цивилизованной. К тому же мне было интересно вносить новшества в средневековый быт и видеть, как по мере его улучшения растет клиентура таверны.

Дошло до того, что наш хлеб уже с боем стал доходить до наших посетителей! С раннего утра возле дверей таверны толпились оптовики с рынка, устраивая между собой шумный аукцион на тему, кто больше даст за партию выпечки, изготовленной нами ночью. И едва мы открывали заведение, как в него вваливался победитель аукциона, зачастую с разбитым лицом, так как утренние торги за наш хлеб шли бурно, азартно и увлеченно.

– Забираю все! – радостно орал победитель, снимая с пояса полотняный кошель. – Полтора пенса за брак!

– Сегодня только сорок булок, – степенно осаживала его Милдрет.

– Почему так мало? – возмущался торгаш.

– Потому что двадцать штук пойдет моим клиентам, и в розницу я их продам по два пенса.

Обычно на этом все и заканчивалось. Оптовики сами зарабатывали примерно по полпенса за булку, и пока рыночная цена на этом застопорилась. Впрочем, мы не были внакладе. С улучшением качества хлеба и введением в меню блюд, приправленных солью, перцем и травами, доходы таверны взлетели раз в двадцать по сравнению с прежними.

Но, честно говоря, так вкалывать я уже подустала. Ибо днем мы готовили и разносили пищу посетителям, которые шли нескончаемым потоком, а ночью, в обстановке строжайшей секретности, пекли хлеб. Я как-то заикнулась, что неплохо бы нанять помощницу – тем более что теперь мы могли себе это позволить. На что Милдрет решительно мотнула головой:

– Ни за что! Все наши секреты мгновенно узнает весь Лондон! Каждый захудалый трактир начнет делать все то же самое, и наши доходы моментально упадут до прежних.

Что ж, в чем-то Милдрет была права. Промышленный шпионаж никто не отменял даже в Средневековье, и я пару раз по ночам слышала возню возле окон таверны, плотно закрытых ставнями. К счастью, те ставни покойный муж Милдрет в свое время сколотил добротно, из толстых досок, хорошо подогнав их друг к другу, так что у шпионов, пытающихся подсмотреть наши секреты, не оставалось ни малейшего шанса.

Но я чувствовала, что еще месяц-другой такого темпа, когда работать приходилось по двадцать часов в сутки, – и я просто тихо сдохну. Несмотря на сытную и теперь уже вкусную пищу, я еще похудела, хотя никогда не жаловалась на лишний вес. И при этом мышцами немного обросла. Быстрый эффект, и весьма симпатичный, кстати, который не получишь ни в одном спортзале за столь короткий срок.

Но меня это не радовало.

Милдрет не собиралась сбавлять темп, с удовольствием пересчитывая каждый вечер вырученные деньги. Сама она тоже схуднула, синяки под глазами образовались от недосыпа, вены на руках вздулись…

Но жадность была сильнее…

На нее я и решила надавить, придумав план для того, чтобы и самой не окочуриться от перенапряжения, и доходы увеличить.

На заднем дворе таверны простаивал довольно большой участок, огороженный добротным каменным забором. Примерно половина того участка представляла собой обычную помойку с характерным запахом – Милдрет совершенно не парило, что пищевые отходы складируются прямо возле ее предприятия. Клиентов, кстати, тоже. Весь Лондон так жил, и это было нормой.

С которой я решила побороться хотя бы в рамках отдельно взятой таверны.

Выбрав время, когда Милдрет закончила считать дневную выручку и с довольной улыбкой ссы́пала деньги в объемистый кошель, я молча подсела к ней.

Посмотрев на меня, хозяйка таверны улыбнулась:

– По хитрым глазам вижу, что неспроста ты напротив меня уселась. Ну, чего придумала, говори?

– Надо все менять, – сказала я.

– Что менять? – округлила глаза Милдрет.

– Бизнес-подход.

– Чего?!!

– Рассказываю.

И рассказала.

Милдрет почесала голову под чепцом и, не найдя вшей, которых, размышляя, так привычно было давить, махнула рукой:

– Делай как знаешь. Я сначала-то ворчала, но теперь вижу, что у вас во Франкии лучше понимают в ведении хозяйства. Денег сколько надо?

Я назвала примерную сумму.

– Ну уж нет! – отрезала Милдрет. – Работников я найду сама. В плане придумок ты, конечно, молодец, но торгуюсь я куда лучше, чем ты!

С этим я спорить не стала. В науке торговаться хозяйка таверны была и правда сильнее меня.

Пока что.