Глава 4

Я открыла глаза, по щекам текли слёзы.

— Спасибо! — сказала в пустоту, почему-то уверенная, что меня обязательно услышат.

Погладила рукой ещё плоский живот, на губах сама собою расцвела счастливая улыбка.

— Моя малышка… — прошептала я.

О таком подарке я даже не мечтала!

Я плакала и улыбалась одновременно: оплакивала юную Элену, и радовалась своему будущему материнству. Несчастная девушка оказалась не нужна ни своему отцу, ни мачехе, ни мужу, которого она знала всего только один день. Лишь младшая сестра по-своему любила её своей эгоистичной любовью. И что-то подсказывает мне, что именно она приложила руку к гибели старшей сестры.

Утверждать я это не берусь, но кроме нас двоих на утесе больше никого не было. А значит, она может попытаться сделать это снова! Я с опаской покосилась в сторону двери, кажется, оставаться в этом доме становиться опасно.

Снова принялась судорожно рыться в воспоминаниях прежней хозяйки этого тела. Мне показали не так уж и много, словно заостряя внимание на самых главных моментах её жизни. Помниться, ей выделили вдовью долю — дом и землю, значит, жить есть где, это уже хорошо.

А что по деньгам? Вроде положено какое-то содержание, но что-то подсказывает мне, что оно будет совсем мизерным. Значит, нужно брать с собой, всё, что только можно увезти. Прежняя жизнь научила меня не дожидаться милости от других. Как вспомню, сколько лет я загубила, ожидая одобрения от своего бывшего мужа — аж стыдно становиться за свою былую слабость. Больше я такого не допущу, тем более у меня теперь есть, для кого стараться!

Рука снова потянулась к животу.

— Обещаю, я сделаю для нашей дочери всё, что только смогу! — словно клятву прошептала я.

Дверь тихонько отворилась, в комнату с кружкой в руках вошла Эбби.

— Нянюшка! — сорвалось у меня с губ.

— Проснулась, родненькая моя, а я тебе тут отварчика принесла, с мёдом. На, родимая, попей!

Нянюшка протянула мне пузатую глиняную кружку, над которой ещё вился белёсый парок. Пить действительно очень хотелось.

— Как долго я болела? — почему-то моё падение с утёса все скромно именовали болезнью.

Эбби зашевелила губами, сгибая пальцы: — Да сегодня как раз девять дней будет. Никто не верил, что после такого выжить можно, с горы-то тебя родимая, всю переломанную принесли. Одна я Пресветлой Богине молитвы читала, вот ты в одночасье на поправку и пошла.

— Спасибо, нянюшка! — радовало, что хоть один человек в этом незнакомом мире искренне желал мне добра.

Девять дней, а на теле ни синяков, ни царапин. Как такое возможно? Может, меня лечил тот лекарь, что проводил магическое сканирование? Хотя он был не менее удивлён моему внезапному выздоровлению. Впрочем, это уже не важно.

— Нянюшка, а что в доме твориться? — я допила последний глоток отвара, передавая ей опустевшую кружку.

— Дак всё по-прежнему: мачеха ваша зверем смотрит, кричит да всех шпыняет. Сестрица, то в комнате безвылазно сидит, то под вашей дверью ходит — переживает очень. Видать виноватой себя считает, она ведь вас тогда на прогулку-то позвала.

Нянюшка всё рассказывала, а я заметила, что она, то называет меня родненькой и на ты, то переходит на уважительное вы. Сама этого женщина вероятно даже не замечала.

— А папенька что? Приданное моё уже собрал? — этот вопрос волновал меня сейчас больше всего.

Эбби опасливо покосилась в сторону двери и полушепотом продолжила:

— Так сначала его мегера эта, Ингрид, всё отговаривала, мол тебе, голубка моя, и так вдовья доля положена и того хватит, а потом вы занеможили, так вопрос сам собой и отпал, вот она-то обрадовалась, — Эбби горестно вздохнула, теребя пальцами ткань фартука.

Это она зря радуется, я своего точно не упущу! Только нужно немного сил набраться, они мне точно понадобятся.

— Нянюшка, а можно мне немножко каши? И я бы хотела помыться.

Эбби радостно всплеснула руками, подхватила пустой бокал и убежала на кухню. Вернулась она с полным подносом, уверяя, что раз аппетит вернулся, значит, я точно иду на поправку.

В этот раз я ела не спеша, тщательно разжёвывая все, что лежало в мисках, стараясь помочь своему организму побыстрее прийти в себя. После сытного обеда меня знатно разморило, ложиться назад в постель, которую не меняли уже больше недели, не хотелось, да и я сама уже давно пахла не розами, так что, собрав силы в кулак и опираясь на плечо Эбби, я поплелась в ванную комнату.

Ванной тут служило круглое металлическое корытце, в которое нужно было забираться по приставной лесенке — слишком уж высокими были у неё борта. Внутри имелась скамья и лесенка, чтобы выбраться наружу.

Больше всего радовало, что водопровод тут тоже был и даже горячая вода имелась. Так что вскоре я чистая и распаренная сидела в кресле, а нянюшка расчёсывала мне волосы и рассказывала местные новости и сплетни. Под её монотонный рассказ я уже начала клевать носом, заметив это, Эбби тут же уложила меня в свежее перестеленную постель, задёргивая бархатные портьеры.

Следующее пробуждение было намного приятнее, чувствовала я себя уже намного лучше. Сама встала и, сходив в ванную комнату, сделала все свои дела. Вернувшись, выглянула в окно, гадая, что сейчас — утро или вечер? Сколько же я спала?

За окном была явно весна, короткая ярко зелёная трава уже покрывала землю, но листья на деревьях ещё не полностью распустились. Скорее всего, апрель — решила я.

Во дворе какой-то мужик крутился возле крытого экипажа с кожаным верхом. Из дома вышел представительный пожилой мужчина и полноватая темноволосая женщина в пышном платье и накидке — что-то вроде плаща. Отец и мачеха — узнала я их из воспоминаний Элены.

Стоило только экипажу отъехать, как дверь моей комнаты приоткрылась и внутрь крадучись проскользнула Нарина.

— Доброе утро, сестрёнка! — я решила, что сейчас всё же утро.

Девушка испуганно дёрнулась и замерла, явно не ожидая увидеть меня возле окна.

— Элена? Тебе уже лучше?

— Как видишь! — я постаралась улыбнуться как можно мягче.

— Я рада, что ты пошла на поправку, — сестрица напряжённо всматривалась в моё лицо, словно пытаясь понять, помню ли я что случилось на утёсе.

— Да, мне уже намного лучше и я хочу поскорее уехать в имение своего мужа, вот только…

Девушка даже слегка подалась вперёд, ожидая, что я скажу дальше.

— Приданное моё ещё не готово, — грустно вздохнула, садясь в кресло спиной к окну, так моё лицо останется в тени, зато я прекрасно могу наблюдать за своей сестрицей.

— Если бы папенька поторопился, я отправилась со дня на день. Как жаль, что мы больше с тобой никогда не увидимся!

Я ещё раз вздохнула, наблюдая за работой мысли в хорошенькой головке Нарины. Сестра никак не была дурочкой и думаю, сделала правильные выводы.

— Мне тоже очень жаль расставаться, но раз ты всё же решила уехать, думаю, я смогу поторопить папеньку.

Мы перекинулись ещё несколькими ничего не значащими фразами, Нарина явно хотела поскорее уйти, но всё не находила повода. В этом ей помогла Эбби, нянюшка принесла завтрак.

Сестрица, наконец, ушла, а я, сглатывая слюну, смотрела, как нянюшка расставляет на столе многочисленные миски и тарелочки. Аппетит у меня проснулся просто зверский!

За завтраком снова выслушала местные новости, узнав, что папенька отправился в город по делам, а мачеха решила пройтись по торговым лавкам.

— Три раза наряд меняла, всё никак выбрать не могла. Совсем горничную загоняла, а остальные так и вовсе по углам попрятались, чтобы значится под горячую руку-то не попасть. Вот я на кухне и задержалась. Ты ешь, голубка моя, ешь.

У меня мелькнула мысль, что слуги знают о своих господах столько, что при желании могут пустить это им во вред. Запомнила на будущее. Если буду нанимать себе слуг — нужно выбирать верных людей, которые потом не разнесут на всю округу, какое нижнее бельё надела их госпожа, выходя из дома.

После завтрака я попросила Эбби помочь мне одеться и выйти на улицу, хотелось немного погулять, да и в моём положении нужно больше бывать на свежем воздухе.

В шкафу нашлось всего несколько нарядов, всё же девушку не слишком баловали обновками. Зато свадебное платье тоже весело здесь. Видимо Эбби прихватила его вместе с остальными вещами, когда меня переселяли из богато обставленной спальни новобрачных, назад, в дальнее крыло.

Я мельком глянула на расшитый речным жемчугом лиф и отделку из серебряного шнура, решив, что обязательно заберу платье с собой. Насколько помню из уроков истории, одежда раньше стоила довольно дорого. Как бы там ни было, а в денежной системе этого мира я так и не разбиралась.

Решив, что навёрстывать нужно прямо сейчас, спросила у Эбби сколько стоит моё платье, сапожки и плащ из толстой мягкой шерсти.

Женщина не сразу поняла, зачем мне это.

— Нянюшка, скоро мне придётся уехать из этого дома и зажить своей жизнью, а я даже не знаю, сколько стоят обычные вещи. Мне положены какие-то деньги на проживание, но я не думаю, что их будет очень много, ведь с моим наследством папенька так и не определился.

Эбби заохала, уверяя, что отправиться со мной даже на край земли, чтобы позаботиться о «своей голубушке». Но уже вечером я заметила на полках шкафа комплект постельного белья и несколько полотенец, а в углу появился потёртый дорожный сундук. Видно нянюшка была настроена серьёзно и подошла к нашим сборам очень ответственно.

После прогулки, обеда и небольшого дневного сна я сама проверила ящики стоящего в комнате комода, найдя там немного нижнего белья и разных мелочей в виде шпилек для волос и шёлковых лент. Вот только там не было свадебного подарка моего мужа — комплекта украшений. Кто-то явно уже успел прибрать его к рукам.

Теперь я знала даже содержимое полок в ванной комнате, и выводы были неутешительными — Элена привыкла обходиться малым.

Два плаща — один тёплый, зимний, второй тот, в котором я сегодня гуляла. Два нарядных платья — на выход, два тёплых шерстяных и четыре тонких, домашних. Тёплые сапожки, лёгкие ботиночки и что-то вроде тапочек: одни из кожи, другие из плотной ткани. Из головных уборов была только большая пушистая шаль.

Не густо!

На следующий день я попросила Эбби покараулить, а сама мелкими перебежками добралась до библиотеки. Сил у меня заметно прибавилось, но встречаться с другими обитателями дома я была ещё не совсем готова.

В библиотеке искала хоть что-то похожее на географический атлас, хотелось взглянуть, куда же меня закинула судьба. И это не праздный интерес, если отошедшие мне земли находятся севернее, нужно будет озаботиться тёплой одеждой, если южнее — монеты можно будет потратить на что-то другое, не менее важное.

Ближе к входу стеллажи были забиты в основном дамскими романами и аккуратно сложенными стопками газетных листков. Ничего полезного я тут не обнаружила.

Атлас нашла на одной из дальних полок, судя по скопившейся на корешках книг пыли, тут уже давненько никто не бывал, довольствуясь любовными романами. К тому же, сюда видимо убрали самые старые и потёртые книги, с растрескавшимися от времени обложками и выцветшими названиями. Но всё же глаз зацепился за одно из них.

«Настольная книга хозяйки дома» — с трудом прочла едва заметную надпись.

Потянула книгу на себя, чихая от поднявшегося облачка пыли. Сунула потрёпанный томик подмышку и, прихватив атлас, поспешила к выходу.

За дверью, переминаясь с ноги на ногу, стояла Эбби. Нянюшка скользнула взглядом по перепачканному в пыли платью, но ничего не сказала, прикрывая мой отход своей широкой спиной. Хорошо, что библиотека находиться в той части дома, куда хозяйки не так уж часто захаживают, предпочитая проводить время в своём будуаре, так что вероятность нашей встречи сводилась к нулю.

Вернувшись в комнату, я первым делом хотела открыть атлас, но нянюшка, отобрала у меня книги, ворча:

— Куда грязюку-то на стол?!

Сначала она протёрла их тряпочкой, которую выудила из вместительного кармана своего фартука, потом почистила подол моего платья от пыли, всё ещё ворча себе под нос. Только после этого усевшись за стол, я начала листать страницы, пытаясь отыскать на карте место, где мы сейчас находимся. Элена любила книги, только по моему мнению, читала она разную ерунду, так что разбираться с местоположением придётся мне самой.

Я довольно быстро нашла нужный мне город, близь которого располагалось поместье отца, а вот с поисками долины Лафкардии пришлось повозиться. Она оказалась совсем крошечной, так что я не сразу её и заметила, пришлось перелистать атлас несколько раз, изучив его вдоль и поперёк. Судя по карте, долина находилась чуть южнее, ближе к горному хребту, сразу за которым значилась граница соседнего государства.

Я попыталась проложить путь от дома батюшки до места моего будущего проживания, поочерёдно открывая нужные странички. Посему получалось, что ехать мне через половину страны. Вместе с этим у меня возникли новые вопросы: как туда добраться и кто будет оплачивать мою поездку?

Достав из комода несколько листов бумаги и грифельную палочку, принялась записывать накопившиеся вопросы. Когда я пойду в кабинет отца, то должна быть готова к важному для меня разговору и ничего не забыть.

Провозилась до самого обеда, поэтому с удовольствием съела всё, что принесла нянюшка. После это меня сморил сон, организм уверенно восстанавливался, но ему всё ещё требовался отдых.

Сняв платье, чтобы не помять, прилегла на постель, накрывшись толстым шерстяным пледом. Уснула сразу, стоило только закрыла глаза. Сколько спала, я не знаю, но проснулась, словно от толчка и тут же почувствовала, что в комнате я не одна. Каким-то седьмым чувством я поняла, что это не Эбби, по спине пробежал холодок.

В двух шагах от моей кровати стояла Ингрид. Мачеха, не отводя от меня стеклянного взгляда, обеими руками прижимала к себе подушку, которая обычно лежала в стоящем у стола кресле. Взгляд у неё был такой, что я уж было подумала, не придушить ли она меня хочет?

— Госпожа Ингрид? — я приподнялась на локте, не отводя глаз от подушки.

Женщина вздрогнула и, моргнув, заговорила:

— Нарина сказала, что тебе уже лучше, и ты хочешь уехать, — женщина продолжала буравить меня взглядом, сжавшие подушку пальцы побелели от напряжения.

— Да, мне уже лучше и я хотела бы отправиться в дом своего мужа.

— Зачем! Зачем тебе это было нужно? Тебе плохо жилось на всём готовом? Если бы не ты, Нарина стала бы баронессой! Бедная, несмышленая девочка пошла у тебя на поводу, отказавшись от титула!

— Думаю, вы должны быть мне благодарны, я смогла уберечь сестру от участи вдовы, с никому не нужным ребёнком на руках.

— У Нарины точно родился бы мальчик и все земли баронства Тирсо достались бы ему!

— За пол будущего ребёнка отвечает отец, а женщина — лишь сосуд для его вынашивания и рождения. От перемены жён ничего бы не изменилось, — вздохнула я, не отводя глаз с подушки.

— Откуда ты знаешь? — мачеха подозрительно прищурилась.

— В одной из книжек прочитала, — быстро придумала я более-менее правдоподобный ответ.

— Значит, хочешь уехать?

— Да, я хотела просить отца отпустить меня…

— Я пришлю за тобой горничную, когда он освободиться! — резким брезгливым движением Ингрид бросила подушку назад в кресло и вышла из комнаты, а я вздохнула полной грудью, только сейчас заметив, в каком напряжении находилась всё это время.

Поднялась с кровати и пошла в ванную, умыться. Поднося ладони к лицу, я заметила, как мелко подрагивают мои пальцы. Сейчас, когда было всё уже позади, поняла, как сильно я испугалась.

В комнату заглянула Эбби и сразу же заметила, что со мной что-то не так, пришлось всё ей рассказать. Сейчас мне как никогда нужно было чьё-то крепкое плечо или хотя бы совет.

— Да что же это делается?! Совсем сиротинушку мою извели! — запричитала женщина. — Я сегодня с тобой ночевать буду!

— Спасибо, нянюшка, только тут ни второй кровати, ни даже диванчика нет, куда же ты ляжешь?

— А об энтом не беспокойся, голуба моя, на вот, поешь. Я тут тебе плюшку принесла и отвар — сама варила, он все печали как рукой снимает! — Эбби уже накрывала стол белоснежной салфеткой, выставляя на неё кружку с отваром и блюдце с ароматной выпечкой.

Толи отвар помог, толи я просто сумела взять себя в руки, но мне стало намного легче. Эбби помогла мне надеть платье и переплести волосы. Только мы закончили, как на пороге появилась молоденькая девушка в длинном сером платье и кокетливом фартучке.

— Горничная мачехи, — вспомнила я.

Значит, Ингрид уже успела поговорить с отцом, видать не терпится быстрее спровадить меня с глаз долой. Только бы её самой в кабинете не было, мне хотелось пообщаться с глазу на глаз. Эбби отправилась со мной, мне было спокойней, видя рядом с собой её крепкую фигуру.

Баронет Лурье сидел в своём кресле за массивным письменным столом, доставшимся ему ещё от его отца, а тому от деда. Подойдя ближе, я заметила, как он осунулся, видимо события последних дней не принесли спокойствия в его жизнь. На минуту мне даже стало его жалко.

— Доброго дня, папенька, — я присела в лёгком реверансе.

— Элена, ты действительно неплохо выглядишь! — то ли удивился, то ли обрадовался он.

— Мне уже много лучше, прошу вас отпустить меня в дом моего мужа, — я села напротив отца, пододвинув к столу стул с высокой спинкой.

— Дорога туда долгая, сможешь ли ты её выдержать? — в голосе отца скользнула нотка беспокойства.

Значит, не всё потеряно, он всё же хоть немного за меня переживает.

— Думаю, после моего отъезда страсти немного поулягутся и вам будет спокойнее, — я опустила глаза, давая понять, что мне известен источник его тревог.

— Раз, это твоё решение… я не против, — он замолчал, потом тяжело вздохнул, — как же ты похожа на свою мать!

Молчание затягивалось, а хотелось поскорее озвучить все накопившиеся вопросы.

— Прошу вас простить за мой вопрос, но что с моим приданным? И подаренные мне мужем драгоценности — я не нашла их в комнате.

Лурье поморщился, словно я задела его за больное.

— Ещё я хотела бы узнать, как я буду добираться: вы выделите мне повозку или её придётся нанимать? Эбби решила поехать со мной, но было бы неплохо выделить кого-нибудь нам в охрану.

Я по пунктам зачитывала записанные на листке бумаги вопросы, и к концу списка мне показалось, что отец смотрит на меня уже совсем другими глазами.

— А ты изменилась, Элена.

— Я теперь в ответе не только за свою жизнь, — рука сама скользнула на живот, туда, где билось сердечко моей ещё не рождённой дочери.

Лурье задумался, потом пододвинул к себе пачку бумаг, среди которых я заметила несколько конвертов. Видимо это была ещё не разобранная почта.

— Где-то тут было… — отец, покопавшись в бумагах, взял в руки распечатанный конверт, доставая из него украшенную позолотой карточку. — Через два дня приём у госпожи Франциски, я отправлю туда Ингрид и Нарину. Это на другом конце города, у нас будет всего несколько часов, чтобы собрать твои вещи. Я даю за тобой два сундука тканей, сама отберёшь, что тебе больше по вкусу. Один сундук с посудой: серебряной и фарфоровой.

Я кивала в такт его словам, ну хоть не голышом отправляют и то хорошо. Даже удивительно, что отец проявил ко мне такое участие, может оттого, что я напомнила ему первую жену? А он тем временем снял с шеи небольшой ключик, открыв им ящик стола, выкладывая на столешницу несколько тканевых, характерно звякнувших мешочков и небольшую шкатулку.

— Это оставила тебе твоя мать, — он подвинул ко мне шкатулку и два мешочка с монетами, — а это тебе от меня, — он добавил к кучке ещё один мешочек. Спрячь и сиди в своей комнате, пока не позову. Для всех — ты отбываешь в конце недели.

— Спасибо, — я сгребла всё в охапку, бочком протискиваясь в приоткрытую дверь вышла из кабинета.

В коридоре меня ждала Эбби, увидев у меня в руках шкатулку и кошельки, она тот час накинула мне на плечи свою шаль, прикрывая добро. Повезло, что мы почти никого не встретили, лишь когда спускались вниз по лестнице, нам навстречу попалась одна из горничных, нянюшка тут же прикрыла меня своей широкой спиной, я только подивилась её находчивости.

Вернувшись в комнату, я перво-наперво проверила дверь на присутствие запора — такого не оказалось. Значит, любой может войти сюда, когда ему это заблагорассудиться. Не долго думая, мы подперли дверь креслом — это хотя бы даст нам время сориентироваться.

В каждом из кошелей оказалось по десять золотых монет. По словам нянюшки, на эти средства можно прожить несколько лет.

— Ежели, экономно — надолго хватит!

Я рассказала ей, что отец обещал подкинуть ещё пару сундуков с тканями и даже посуду, так она и вовсе повеселела.

— Ой, не пропадём, голуба моя!

В шкатулке оказались украшения: несколько колечек, ожерелье, серьги. Комплект из зеркала в серебряной оправе, украшенного мелкими камешками и щётки для волос с таким же орнаментом.

Всё богатство спрятали пока под подушку. Эбби ненадолго ушла, вернувшись с ужином — теперь она старалась не оставлять меня ни на минуту. Правда она никак не соглашалась садиться со мной за один стол и поела только тогда, когда я перебралась к себе на кровать.

После ужина нянюшка отправилась относить грязную посуду, а вернулась, держа под мышкой скрученный валиком матрац. Спала она на полу, прямо возле моей кровати. Дверь, уже проверенным способом, мы подпёрли креслом.