Глава 54

Пока ехали домой, беседовали, обсуждая прошедшую встречу.

— К чему вся эта комедия представления меня королевскому двору. Новый муж мне даром не нужен, я ведь уже замужем!

Каждый день я по несколько раз проверяла свою брачную метку, та светилась ровным серебряным цветом, ни один завиток не погас, это давало надежду, что с Анри всё хорошо.

Отец только ухмыльнулся.

— Ну, почему же комедия?! Анри нужно же как-то легализовываться, трудно придумать лучшего места, чем королевский приём. Особенно если ко двору тебя представит сам Витольд, а ты появишься под руку с чудесным образом «воскресшим» супругом. Правителю всё можно будет объяснить сюрпризом.

— Не многовато ли сюрпризов последнее время, — вздохнула я.

Отец хохотнул.

— Думаю, вы произведёте настоящий фурор! А самое главное, Витольд уже ничего не сможет поделать. Если твой друг из Тайной канцелярии подсуетиться, то барона можно будет арестовать прямо в королевском дворце. Я слышал, там отличная охрана и пронести запрещённый артефакт не так-то просто!

— Но, ни Анри ни Сорель ещё не вернулись, мы не успеем толком подготовиться!

— Успеем! — заверил меня отец. — До ближайшего королевского приема ещё целый месяц. Начало лета правитель с детьми и супругой обычно проводят в загородной резиденции, возвращаясь только ко дню летостояния. Именно на это время приходится большая часть всех летних балов и приёмов.

— Только бы Анри поскорее вернулся! — шепнула я чуть слышно.

В замок мы вернулись ещё засветло, капрал Эрих отчитался, что никаких происшествий в наше отсутствие не случилось. У меня камень с души упал, я по-прежнему ожидала от Витольда какой-нибудь подлянки. Надеюсь, он просто не принял нас в серьёз. Всего лишь бедная родственница, мечтающая снова выйти замуж и её престарелый отец.

Умывшись с дороги, я первым делом направилась в детскую.

— Родные мои! Как же я по вам соскучилась!

С каждым днём мои малыши всё меньше спали и больше бодрствовали, с интересом изучая окружающий мир. Они уже могли сидеть, правда, пока ещё опираясь спиной о подушки, а Анна так и вовсе пыталась ползать. Эта непоседа быстро смекнула, что если немного похныкать, то её тут же возьмут на ручки и активно этим пользовалась.

Сынуля больше времени проводит разглядывая игрушки или свои пальчики, попутно пробуя всё на вкус. Плачет он редко, чаще, если чем-то недоволен, сын громко кряхтит, хмуря свой маленький лобик. А когда его берут на руки, он начинает перебирать пальчиками всё, до чего может дотянуться.

— Настоящий исследователь растёт! — заявляет папенька и по совместительству дедушка этих двух сорванцов.

Отец из комнаты Сореля переселился в собственные, приготовленные специально для него покои. Он заявил, что не уедет, пока не вернётся Анри и вообще, ему тут очень нравится!

Теперь и магистру Эвансу не скучно, есть с кем поговорить. Мужчины часто вместе пьют чай на открытой террасе. Но больше всего папа любит возиться со своими внуками. Ползает рядом с ними по расстеленному на полу шерстяному одеялу или катает коляску по двору, при этом он с ними не сюсюкается, разговаривая как со взрослыми.

Он сильно загорел, много времени проводя на улице, последний весенний месяц выдался довольно жарким, после промозглой зимы все с удовольствием проводили много времени во дворе или на огороде.

На грядках всё тянулось к солнышку и росло не по дням, а по часам. Мы уже весело хрустели первыми огурчиками, а парни из гарнизона приносили на кухню корзины со спелой, одуряющее пахнущей земляникой.

Меня за ворота по-прежнему не пускали. Даже с охраной. Да я и сама не рвалась, отлично понимая, что сейчас для меня дети на первом месте. Правда, душа болела за картофельное поле и молодой сад, но Клим, староста из Большого, наведывался пару раз в неделю, привозя с собой работников, которые умели обращаться с системой орошения и показывали солдатам, как правильно полоть картошку.

Именно Клим и сообщил нам, что в долине уже несколько раз видели чужаков. Похоже они обосновались в заброшенной деревне. Были ли это случайные люди или кто-то из банды Витольда мы не знали. Те двое наёмников, что оставались в городе, доложили о том, что барон Тирсо действительно направился в сторону столицы. Они незаметно проводили его до большого тракта, но это ничего не значит. Витольд мог запросто вернуться, а его банда прочно обосноваться в любой из деревень.

Ко всему прочему началась пора сенокоса. Теперь косарей тоже охраняли солдаты из гарнизона. Так же усилили охрану ценного поголовья тонкорунных овец.

Солнце жарило так, что тюльпаны очень быстро отцвели, уступая место разнотравью. Ромашка, шалфей, даже одиночные веточки лаванды спешили подставить лепестки солнечным лучам. Пора было собирать сырьё для приготовления эфирного масла, но я, бросая взгляды на раскинувшийся за пределами крепости разноцветный ковёр, как мантру повторяла:

— У меня дети, это главное!

Сбором ароматных трав занялась Груня. Для этого ей выделили женщин и детей из Ближнего, а так же вооружённого карабином солдата.

Год, на который я давала освобождение сельчанам от податей, закончился. Осенью крестьяне должны оплатить своё проживание на моей территории. Поэтому сельчане были рады такой подработке. В Ближнем почти не было ни садов, ни огородов, поголовье овец, конечно, выросло в два раза, но ими традиционно занимались мужчины.

Рано поутру Фред запрягал нашего ослика и Груня отправлялась в Ближнее. Там её уже ждали все свободные от работ женщины, дети и даже старики, все вместе они отправлялись на сбор соцветий шалфея или белоснежных головок ромашки. Ближе к обеду моя помощница возвращалась с полными корзинами ароматного сырья.

Пока Груня отдыхала, я загружала всё в перегонный куб, а дальше мы уже следили за процессом по очереди. Я натаскивала свою ученицу, понимая, что мне придётся уехать в столицу в самый разгар цветения лаванды, и Груне нужно будет справляться со всем этим самой.

Я сидела на лавочке и, щурясь от солнца, наблюдала как отец возиться с внуками, объясняя Аннушке, что нельзя колотить брата погремушкой по голове. Сегодня мы отлично поработали и у меня на полке появились ещё пара флаконов с ароматным маслом. Я размышляла, что его можно добавлять не только в мыло. Можно изготавливать ароматные свечи.

Нет, я не собиралась строить свой свечной заводик. Достаточно, так же как и с мылом, приобретать готовое сырьё и просто его дорабатывать. А если сделать фигурные формы и добавить красители… даже богачи, что могут позволить себе магические лампы, будут покупать свечи, заменяющие ароматизаторы воздуха.

В Тюрском княжестве для этого использовали палочки с благовониями, их можно встретить даже в Лафкарде, но севернее они не прижились, так что эта ниша оставалась свободной.

И уж чего тут действительно никогда не было — это шипящих гейзеров для ванн, их ещё называют бомбочками. Ооо, это будет настоящий эксклюзив!

Я сидела и мечтала о развитии собственного бизнеса, пока Луиза не позвала всех к ужину. Вот там капрал Эрих, который теперь часто проводил вечера в компании папеньки и магистра Эванса, поведал не очень приятную новость.

— За замком следят! Я не стал рассказывать об этом раньше, хотел удостовериться сам. Чужаков несколько раз видели на южном склоне, как раз между замком и Ближним. Оттуда открывается отличный вид на крепость.

— Всё же Витольд… — я до последнего надеялась, что в заброшенной деревне поселились обычные крестьяне, оставшиеся без крова или сборщики самоцветов, промышляющие незаконным сбором камней. — Удвойте охрану Груни и её сборщиц.

— Не думаю, что они нападут, скорее просто будут наблюдать. Судя по всему их немного, двое, может трое. Я немного прошёл по их следам. Передвигаются обычно пешком.

— Анри вот-вот должен вернуться, что если они его заметят?

— Ваш муж отличный солдат, баронесса! Думаю, он сумеет сделать так, чтобы остаться незамеченным. Скорее всего, барон вернётся в замок ночью.

Слова капрала оказались пророческими. Далеко за полночь в ворота тихонько постучали, в крепость проскользнули несколько всадников. Копыта их лошадей были обёрнуты мягкой тканью, оттого казалось, что в ночной тишине скользят лишь призрачные тени.

Мне не спалось, я сидела в своём кабинете, обдумывая идею создания шипучих гейзеров для ванн. Задумка была интересной, но всё упиралось в то, что эти самые ванны имелись только в богатых домах. Нужно было что-то этакое, что сподвигло бы богачей покупать мою продукцию.

В задумчивости я выводила на бумаге завитки и линии, не замечая, что дверь тихонько приоткрылась и за мной уже некоторое время наблюдают. Словно почувствовав направленный на меня взгляд, подняла глаза и, сметая со стола разложенные там бумаги, кинулась к двери.

— Анри! — я повисла на шее у мужа. — Анри, ты вернулся!

Он сильно загорел. И оброс. Тёмные усы и борода разительно поменяли его внешность. Пропылённая и пропахшая потом одежда больше подошла бы простолюдину, но это был он, живой и здоровый!

Некоторое время мы стояли просто обнявшись, наслаждаясь близостью друг друга. В этот миг все проблемы казались сущей ерундой.

— Элена! Как же я соскучился! — Анри уткнулся носом в мою макушку, шумно вдыхая аромат моих волос.

— Как ваша поездка? Удалась?

Я всё так же стояла, прижавшись головой к груди мужа, не хотелось разлучаться с ним даже на секунду.

— Было непросто, но мы их вытащили. Правда, ещё немного и вызволять было бы уже некого.

Как бы мне не хотелось размыкать объятия, но я отстранилась, поднимая голову и заглядывая мужу в глаза.

— Сорель? Он жив?

— Жив-то он жив… — Анри замялся.

— Что с ним? Договаривай!

— Он слишком долго носил антимагические кандалы, эти артефакты помимо магии блокируют и жизненную силу. Мы едва успели. Тюрские князьки вообще ненормальные, использовать мага на каменоломне как простого рабочего!

— Где он?

— Я велел разместить всех в комнатах для слуг, так за ними будет удобнее ухаживать.

— Я хочу его видеть.

Вместе мы спустились на первый этаж, на кухне уже суетились Мари и Луиза. Кухарка готовила свой знаменитый отвар, экономка помогала ей, раскладывая по тарелкам то, что осталось со вчерашнего ужина.

Вызвоненные из плена ребята лежали на кроватях по двое в каждой комнате.

— Всего четверо?

— Один не выжил, сама видишь, в каком они состоянии.

Выглядели парни просто ужасно, про таких говорят: краше в гроб кладут. Худые, измождённые тела, грязные свалявшиеся волосы, потрескавшиеся губы. На лице и руках синяки и покрытые заскорузлой коркой ссадины. Единственное что в них было живое — это глаза. Глаза безумно уставших, но несломленных людей.

— Антуан, мне так жаль! Это всё из-за меня!

— Полноте, Элена, я просто делал свою работу. Видимо не очень хорошо, — Сорель попытался улыбнуться, но скривился от боли в разбитых губах. От его былой красоты почти ничего не осталось.

Мы вышли из комнаты, там я держалась, как могла, но теперь глаза застилали едва сдерживаемые слёзы.

— Нужно послать за знахаркой. И разбудить магистра Эванса, может он подскажет что делать!

— Не суетись, родная, — Анри обнял меня, прижимая к своей груди, — им просто нужно поесть и как следует выспаться. — Они солдаты, им это не впервой.

— С ними точно всё будет хорошо? — я подняла на него полные слёз глаза.

— Точно! — он наклонился, поцеловав меня в кончик носа.

— Это ведь они из-за меня, из-за нас! Чтобы помочь тебе вспомнить и вернуть всё, что забрал Витольд. Ох! Анри, он же был здесь, мы виделись!

— Кто? Дядюшка?

— Да, Витольд прислал письмо, что он в Лафкарде и тогда мы с отцом, ой, ты же не знаешь, папенька приехал, мы с отцом поехали к нему навстречу, я чуть со страху не померла! А потом он уехал, и теперь за замком следят. Мы думаем, что это его люди!

— Стоп! Подожди, не части! Давай всё по порядку! А ещё я бы выпил горячего чаю и чего-нибудь съел!

Мы, держась за руки, вернулись на кухню и, наплевав на этикет, уселись прямо за большой кухонный стол. Мари тут же поставила перед Анри большую миску каши с мясом, блюдо с тонко нарезанным окороком и кусочками молодого козьего сыра, добавив исходящую паром кружку травяного чая. Передо мной она поставила кружку поменьше и снова занялась своими делами.

Сделав несколько глотков ароматного напитка, я почувствовала, как тревога отступает. Чуть успокоившись, я рассказала мужу всё, что случилось, пока его не было.

Потом Анри вкратце поведал о своей поездке, впрочем, подробности меня не интересовали, и так понятно, что там было столько нарушений закона, что лучше мне об этом не знать, главное, что все вернулись домой.

Было так хорошо сидеть вот так рядышком, но видимо в напитке Мари было что-то такое, отчего меня начало клонить в сон.

— Пошли отдыхать, — позвала я мужа.

— Подожди, дай мне сначала вымыться, не могу я в таком виде ложиться рядом с любимой женщиной.

От его слов стало так хорошо на душе, ведь муж только что признался мне в любви.

— Мари, найдётся у тебя пара ведер горячей воды? — обратился он к кухарке.

— Конечно, господин Анри, сейчас велю послать за Фредом, пусть наверх вам подымет.

— Не нужно ни за кем посылать! Я сам! Сполоснусь в помывочной для слуг.

— Я тебе помогу!

Мне не хотелось расставаться с мужем даже на эти несколько минут, поэтому в помывочную мы пошли вместе. Анри налил воду в большое корыто и принялся раздеваться. Я не сводила от него жадного взгляда. Как же он всё таки хорош! Широкие плечи, бугры мышц под загорелой кожей, плоский живот, тёмная дорожка волос уходящая ниже. Я непроизвольно сглотнула, а муж, как ни в чём не бывало, повернулся ко мне спиной, забираясь в корыто.

— А зад у него не хуже чем перед! — пронеслось у меня в голове.

— Потрёшь мне спинку? — на меня смотрели прищуренные озорные глаза.

— С удовольствием!

Я взяла кусочек холстины, заменяющий мочалку, и принялась намыливать его ароматным лавандовым мылом. Да, у нас в замке таким мылом пользовались все, даже слуги! Провела намыленной мочалкой по мужским плечам, спине, прикусила губу, едва сдерживаясь от шалостей. Промыла длинные тёмные волосы, достававшие мужу уже до плеч. Помогла ополоснуться и подала старую простыню, заменявшую слугам полотенце.

— Как думаешь, я сильно шокирую Мари, если появлюсь на кухне в таком виде?

Только сейчас до меня дошло, что никто из нас не позаботился о комплекте чистой одежды.

— Иди за мной, поманила я его и первой выглянула из помывочной.

На цыпочках мы прокрались до кухни, я заглянула туда, Мари была одна. Кухарка возилась с тестом для утренних пирогов.

— Я её отвлеку, а ты быстро пробежишь на ту сторону! — шепнула я Анри.

Приоткрыв дверь так, чтобы ему было видно большую часть кухни, я вошла внутрь.

— Мари, что ты готовишь? — встала так, что кухарке пришлось повернуться спиной к двери.

— Щавель снова поспел, вот хочу к утру пирогов напечь.

— Пироги это хорошо, но и отдыхать тоже нужно.

— Да какой там сон, вон переполох какой! — махнула она рукой, а я едва сдерживала смех, глядя, как за её спиной крадётся завёрнутый в кусок такани Анри. Муж при этом строил разные умильные рожицы, зазевался и наступил босой ногой на конец простыни. Послышался треск разрываемой материи.

— Что там такое? — кухарка прислушалась и начала разворачиваться.

— Где? Это, наверное, дрова в печи, — попыталась я её отвлечь, глядя как муж, сверкая голой попой сквозь появившуюся в простыне дыру, бежит к выходящей в коридор двери. Сдерживать смех стало ещё труднее, прикрыла рот ладонью, делая вид, что зеваю.

— Пойду и я отдыхать.

— Давно пора, — Мари вновь взялась за своё тесто, а я чуть ли не бегом, выскочила за дверь.

Анри уже успел добраться до лестницы, я догнала его, любуясь маячившей сквозь дыру пятой точкой своего супруга. Очень аппетитной пятой точкой! Не удержавшись, хлопнула её ладошкой. Хлопок получился на удивление громким, а Анри закрутился, пытаясь обернуться, только сейчас поняв, что тылы у него не прикрыты.

Не удержавшись, я рассмеялась. Путаясь в обрывках простыни, муж схватил меня за руку и побежал к спальне. Ворвавшись туда, мы кубарем повалились на кровать и уж тут дали волю нашему смеху.

— Что это было? — сквозь смех спросил Анри.

— Ткань очень старая вот и не выдержала твоего оттопыренного зада! — смеялась я.

— Моего оттопыренного зада? А кто только что на него пялился?

— Признаю, зад у тебя что надо!

Мы, смеясь, катались по кровати, и в процессе этого я даже не заметила, как избавилась от платья и другой одежды. Анри было проще, простыня давно уже валялась на полу. Наши тела льнули друг к другу, показывая, насколько мы соскучились.