Глава 7

Цветы, словно разноцветные волны, колыхались на ветру. Степь тянулась во все стороны, куда только хватало глаз. Пока Эбби с Груней готовили обед, я решила немного прогуляться, надышаться этой красотой. Так и хотелось нарвать яркий букет, но я одёргивала себя: в дороге тюльпаны быстро увянут, пусть уж лучше они радуют глаз всех проезжающих по такту.

Кстати, с каждым днём повозок на дороге становилось всё меньше, сегодня рядом с нами на стоянке остановилось две телеги. Правда, немного странные — у них было всего по два колеса, а сверху приделаны полукруглые дуги, с натянутой на них тканью. Фред пояснил, что такая телега называется: арба.

— Местные часто ими пользуются, на горных дорогах удобнее ехать на двух колёсах. Большие экипажи слишком неповоротливы.

После его слов я уже внимательнее присматривалась к этим повозкам, раз уж мне придётся жить в этих краях, любая информация не будет лишней.

Груня расстелила на земле старый плед, служивший мне обеденным столом, на салфетке были расставлены тарелки с нарезанной колбасой и сыром, а так же миска горячей каши. У возницы в запасе нашёлся дорожный котелок, который мы позаимствовали у него на прокат, расплачиваясь за это той же кашей, чему он был несказанно рад.

А вот с чаем и другими напитками стало намного сложнее, чем дальше мы ехали, тем меньше рек и ручьёв встречалось нам на пути. В деревнях, конечно, были колодцы, только и самих деревень стало куда меньше. Можно было проехать несколько часов пути и не встретить никакого жилья.

Дорога стала уже. Если раньше у иного города можно было с трудом разъехаться с другими экипажами, и мы старались объезжать такое поселение по просёлочной дороге, тут лишь изредка встречалась повозка или арба. И двигаться они старались, сбиваясь в обозы по несколько штук. Вот и эти две арбы, что сейчас отдыхали по соседству, пристроились нам в хвост часа три назад.

Я сначала пугалась такого внимания, но Фред объяснил: делается это от того, случись что в дороге — тебе помогут. Ведь до ближайшего жилья не так-то просто добраться.

Пока я обедала, Груня крутилась рядом: то подавала влажное полотенце, чтобы вытереть руки, то подливала в кружку холодного отвару, который приготовили ещё утром.

Эбби всерьёз взялась за обучение девушки и та с готовностью выполняла её наставления. Груня очень гордилась своим званием горничной, не кого либо, а настоящей баронессы.

После обеда я ещё немного прогулялась, пока мне не приспичило в кустики, проблема в том, что кустиков на горизонте не наблюдалось. Выручил тот самый плед, которым мы по очереди прикрывая друг друга, справились с этой непростой задачей. В дороге быстро учишься приспосабливаться.

Солнышко припекало, было уже по-летнему жарко, нагулявшись, я с удовольствием забралась в прохладу дилижанса. Эбби и Груня укладывали наши вещи — пора ехать дальше. Это была наша последняя стоянка под открытым небом, вечером мы должны добраться до последнего крупного города — Лафкарда, там и заночуем.

Утром мне нужно будет посетить мэрию и зарегистрировать свои права на землю, поэтому было бы неплохо привести себя в порядок, всё же дорога была не из лёгких, к тому же я уже неделю не мылась.

Вот уже на горизонте показались пики далёких гор. Ближе к вечеру мы проехали сразу несколько деревень, значит, до города совсем близко.

Вдоль дороги паслись многочисленные стада коз и баранов. Иногда встречались сбившиеся в кучку кусты солнечно-золотистой акации, а возле самого города мы заметили несколько фруктовых садов и аккуратные прямоугольники полей.

В Лафкарде преобладали два цвета: серый и белый. Все строения, даже самые маленькие, были построены из белого или серого камня. Горожане тоже предпочитали носить одежду этих двух расцветок. Но эту монотонность с лихвой расцвечивали яркие краски цветущих растений, а они тут были повсюду: полосами росли вдоль дорог, благоухали в горшках и кадках, стоящих на ступенях домов, даже на плоских крышах некоторых построек стояли ящики с цветами.

Поспорить с ними в яркости могли только разноцветные шали местных жительниц, многие носили их на плечах как украшение. Да и сами барышни были смуглые, черноглазые и темноволосые, пока я не заметила среди них ни одну блондинку или рыженькую. Правда и побывали мы только на окраине, народ тут жил победнее, может в центре всё будет совсем по-другому.

Постоялый двор, на котором мы остановились — каменное одноэтажное строение, порадовало своей чистотой. Постояльцев тут было немного, да и те что были, вели себя тихо и спокойно. В обеденном зале остро пахло перцем и другими приправами. В этот раз я решила пообедать тут, вместе со всеми, хотелось, наконец, сесть за нормальный стол, а не сгибаться в три погибели.

Покормили нас очень вкусными бараньими рёбрышками и тонкими пресными лепёшками. В кувшине оказался странный белый напиток, похожий на жиденький кефир. Хозяйка объяснила, что напиток называется тан. Мне понравился его кислый, слегка солоноватый вкус, а вот Эбби и Груня не оценили, я видела, как они морщились, допивая свою порцию.

Когда я поинтересовалась, можно ли тут помыться, то мне ответили:

— Конечно! В купальне!

Купальней оказалась отдельная комнатка с печью немного странной формы, сложенной из подобранных по форме камней. Тут стояло несколько деревянных бочек, вдоль стены тянулась широкая каменная скамья. Камень тут преобладал везде, заменяя даже некоторые элементы мебели.

С каким же наслаждением я забралась в тёплую воду, не удержалась и окунулась в неё с головой. Раздетые до нижних сорочек Груня и Эбби тоже были тут, помогая мне мыться.

Нянюшка достала из сундука кусок светлого душистого мыла, сама намыливала им небольшую тряпочку, передавая её Груне, а уже девушка тёрла ею мне спинку, вызывая такое блаженство, что я чуть не стонала от удовольствия.

Дольше всего пришлось повозиться с волосами, чтобы промыть их как следует. Мне ещё предстоит научиться ухаживать за этими длинными и густыми локонами, в прежней жизни я предпочитала удобную короткую стрижку.

Казалось, я сбросила с себя сразу несколько килограмм, даже дышать стало легче. Пока я, сидя у печи, сушила волосы, Эбби и Груня по очереди вымылись в той же бочке. Их нисколько не смущало, что кто-то там уже купался до них.

Переодевшись в чистое, я и Эбби отправились в выделенную нам комнату, а Груня осталась стирать грязные вещи. Нянюшка пояснила, что за горячую воду уже оплачено, нечего добру пропадать!

В комнате у стены стоял низкий топчан с матрасом и несколькими подушками. В углу лежали ещё два скрученных в рулон матраса. Как я поняла, слугам тут полагалось спать прямо на полу.

У топчана стоял небольшой столик, на котором я обнаружила кувшин с таном и вазочку с тюльпанами. Постельное бельё пахло солнцем и немного травами. Этот постоялый двор разительно отличался от того, в котором мы останавливались на большом тракте, мне тут нравилось!

И спалось тут сладко и спокойно.

Утром Эбби и Груня в четыре руки принялись меня одевать и причёсывать. Для поездки в мэрию из сундука достали самое нарядное платье — розовое с пепельной отделкой. Его пошили для предстоящего выхода в свет, да вот не случилось. Хотя, нужно отдать должное, вкус у мачехи был — платье действительно было замечательное, эти два цвета гармонично сочетались друг с другом и удивительно шли к моим светлым волосам.

За эти несколько дней болезненная бледность сошла с моего лица, я уже не напоминала оживший труп. Свежий воздух и деревенское питание сделали своё дело — щёки порозовели, тёмные мешки под глазами разгладились. Да и чувствовала я себя отлично!

С вечера Эбби накрутила несколько прядей моих ещё влажных волос на узкие полосочки ткани и теперь, когда мы их развернули, я с удивлением увидела тугие кудри. Надо же — такая простая замена бигудям и спать на них удобно.

Волосы Эбби зачесала наверх, соорудив высокую причёску, оставив несколько кудряшек свободно обрамлять моё лицо. Жаль, что в своём крошечном зеркальце я могу видеть себя только частями но, думаю, получилось очень мило, не зря же Груня смотрит на меня с таким восторгом.

К платью прилагались тонкие ажурные перчатки, такой же тоненький шарфик на плечи и небольшой атласный мешочек из атласной ткани в тон, заменяющий дамскую сумочку. Эбби назвала этот мешочек довольно знакомым словом — кисет. У меня оно ассоциировалось с махоркой и куревом, а оказывается, изначально это сумочка для леди.

В кисет я сложила несколько монет и с трудом запихала документы, которые передал мне отец. В дороге я успела их хорошо рассмотреть. Один из свитков представлял из себя что-то вроде местного паспорта и удостоверял мою личность. Ещё несколько бумаг касались моей вдовьей доли: выплат, земли и иного имущества. Подробностей там не было, и я рассчитывала всё узнать в мэрии.

Расплатившись с хозяином постоялого двора, который запросил с нас совсем небольшую сумму, мы забрались в дилижанс. Возница долго и нудно расспрашивал дорогу, так что хозяин не выдержал и крикнул своего сына — мальчишку лет четырнадцати-пятнадцати.

— Дамир укажет вам дорогу.

Парнишка ловко вскарабкался на сиденье рядом с возницей и экипаж тронулся с места.

Ближе к центру город был ещё красивее, дома тут были выше и просторнее. Жители побогаче предпочитали возводить стены своего жилища из светлого камня, поэтому центральная часть города была белоснежной.

Крошечная площадь перед мэрией выложена серым булыжником, а по периметру росли небольшие деревья, сплошь усыпанные ароматными белоснежными цветами. Из любопытства я подошла ближе.

— Апельсин? — мне, отлично разбирающейся в ботанике, было не сложно узнать его по тёмно зелёным лощёным листьям. Даже если это не апельсин, то точно что-то из цитрусовых.

На минуту мне показалось, что я попала в сказку, так красиво тут было. Окутывающий деревья аромат напоминал жасмин, только чуть слаще, с терпким послевкусием. Он слегка пьянил, кружа голову.

— Леди Элена, — стоящий рядом Фред напомнил своим присутствием, зачем мы сюда прибыли. Точно, нам нужно в мэрию.

По белым каменным ступеням мы шли с ним вдвоём. Эбби и Груня остались в карете. Не по статусу им по мэриям расхаживать.

Народа в здании было немного, преимущественно мужчины, и все с интересом поворачивались в мою сторону. Остановив пробегающего мимо служащего, ухватив того за рукав, Фред поинтересовался, куда нам следует обратиться.

— Баронесса Элена Тирсо прибыла, дабы заявить права на земли своего почившего супруга! — громко заявил он.

Интереса в глазах окружающих прибавилось.

Служащий принялся кланяться, пятясь от нас задом, но Фред крепко держал его за рукав и даже немного встряхнул. Служащий, видимо, наконец, пришёл в себя и, продолжая кланяться, залебизил:

— Леди к господину мэру нужно.

— Веди! — приказал Фред.

Мэр обитал на верхнем этаже двухэтажного здания. Впрочем, я уже заметила, что выше тут и не строили — земли-то вдоволь. По пути Фред успел узнать имя господина мэра — Эндрю Трюдо. Служащий поскрёбся в дверь, потом приоткрыв её, громко назвал моё имя и титул, и только после этого отошёл, уступая дорогу.

Нацепив на лицо приветливую улыбку, я вошла в кабинет, приседая в лёгком реверансе. Раз уж мне тут жить, нужно расположить людей к себе, тем более таких влиятельных как мэр.

Им оказался статный мужчина преклонного возраста с ещё густой седой шевелюрой и ухоженными усами. Он вскочил, шагая мне навстречу и я сразу подумала, что судя по выправке это бывший военный.

— Госпожа баронесса, очень рад встрече! Не думал, что такая юная леди отважиться отправиться в наши суровые края.

— Что вы, господин Трюдо, я прибыла не так давно, но уже влюбилась в ваш замечательный город! Он чудесен!

Мужчина ещё больше приосанился и подкрутил ус. Моя похвала явно пришлась ему по сердцу.

— Пришлось приложить много усилий, чтобы привести его в порядок, но результат того стоит! Не желаете присесть? Чаю? Щербета?

— Благодарю, если можно — чаю. И я хотела бы не откладывая решить вопрос с моими документами, — придерживая пышный подол, постаралась как можно изящнее сеть в предложенное кресло, доставая из сумочки документы и передавая их Трюдо.

Мэр, взяв свитки, сделал знак стоявшему возле двери служащему и тот бесшумно выскользнул за дверь. Фред тенью встал у меня за спиной.

— Похвальная целеустремлённость для юной леди!

— Сначала дела, — скромно улыбнулась я.

Трюдо внимательно просмотрел мои бумаги, поднял голову и как бы сомневаясь спросил:

— Вы твёрдо решили принять Лафкардию в управление? Для одинокой леди это будет довольно непросто. На положенные вам средства вы могли бы снять хороший дом в городе и ни в чём не нуждаться.

Странно, это выглядит так, словно он пытается отговорить меня от вступления во владение полагающегося мне имущества. Думает, что молоденькая девушка не справиться с небольшим поместьем? Ну уж нет, своего я никому не уступлю! Кстати, у поместья такое красивое название — Лафкардия, видимо в честь долины назвали, мне нравиться.

— Да, я твёрдо решила стать хозяйкой Лафкардии!

— Что ж, думаю, это не займёт много времени. Сейчас мы всё устроим.

Трюдо поднялся со своего места, снял с шей ключ, открыв им спрятанный в стене сейф, взял оттуда небольшую шкатулку и толстую книгу в тёмном кожаном переплёте. В шкатулке оказалась печать, мэр шлёпнул её на каждый из моих документов, затем что-то записал в книге. Снова встал, убрав шкатулку назад в сейф. Теперь он достал оттуда небольшой мешочек, судя по характерному позвякиванию — в нём были деньги.

Принесли чай. На подносе стояла тоненькая фарфоровая чашечка с янтарной жидкостью и блюдце со сладостями. Я с удовольствием сделала глоток, пить действительно хотелось. С удивлением узнала привычный вкус настоящего зелёного чая! Неужели по утрам я буду пить свой любимый напиток?!

Мэр тем временем взял лист бумаги и молча принялся писать. Потом развязал мешочек, достав из него несколько монет.

— Госпожа баронесса, с этого дня вы являетесь полновластной владелицей долины Лафкардия.

— Долины? — я чуть не поперхнулась чаем.

— Долины и всего движимого и недвижимого имущества, находящегося на этих землях.

— А можно поподробнее? — только сейчас пришла в голову мысль, что об этом нужно было спрашивать немного раньше, до подписания всех документов. — Что входит в мои владения?

Территория оказалась огромной. Трюдо достал карту, показав границы моих земель. Они простирались немного южнее города, длинной широкой полосой пролегая по степи и предгорью. Сразу за моими землями начинались владения Тюрского князя. Нас отделял только высокий горный хребет.

Так же в моё владение отходили три деревни и замок. Вот тебе и небольшая усадьба! Не такую уж маленькую вдовью долю мне положили родственники супруга. Я-то думала, что мне выделили домик с садом неподалёку от города и на этом успокоились.

Я старалась не так явно радоваться негаданной удаче, иначе господин мэр сочтёт меня совсем пустоголовой малолеткой. Ведь ехала сюда в полную неизвестность, совершенно не подозревая, что меня ждёт впереди. Впрочем, тогда не до того было, нужно было выжить любой ценой и я это сделала. Может, при оглашении завещания и говорили о величине наследства, только эти знания до меня так и не дошли, кроме названия долины, где должно находиться моё новоё жилище. Кто же знал, что вся эта долина теперь принадлежит мне!

— Кроме всего этого вам надлежит содержание в количестве четырёх золотых в год. Получите, распишитесь!

О! Да я теперь настоящая богачка!

Оказывается, господин Трюдо всё это время писал расписку в получении денег. Оставила я свой автограф и в книге учёта, спрятав выданные монеты в сумочку. Закинула их небрежным жестом, словно я эти золотые каждый день получаю.

— А теперь поговорим о ваших обязательствах, — Трюдо положил руки на стол, сцепив пальцы в замок.

Так, так, так, и что кому я теперь должна?

— Подати в королевскую казну с ваших земель назначены в сумме полтора золотых в год. В этот раз подать будет чуть меньше, за вычетом тех месяцев, когда земли вам не принадлежали.

— Когда следует платить эти подати?

— Обычно это делается в начале осени, после сбора урожая и до первого снега.

— Могу я оплатить этот год сразу, прямо сейчас? — я хотела закрыть этот вопрос, отодвинув его ещё на год.

— Как пожелаете, госпожа баронесса! — мэр снова взялся за грифель, сочиняя следующую расписку.

После этого Трюдо любезно разменял мне один золотой, и я оплатила подати за земли, которых ещё в глаза не видела.

— Это всё? — поинтересовалась я.

— На ваших землях, госпожа баронесса, располагается пограничный гарнизон, как хозяйка земель, вы должны обеспечивать служивых жильём и пропитанием.

Так, а вот и первая подстава!