39

Бельчонок увидел Ричарда, расширил глаза и бросился в атаку. Но я успела удержать малыша в руках.

– Арчи! Арчи! Тише! Ты как? Ты цел?

– Пусти, хозяйка! Иди сюда, прокурор! Да я тебе сейчас покажу! Ответный удар за мной! – зверёк шипел, рычал и махал лапками, желая напасть на Ричарда.

– Изабелла, держи его крепко, ему сейчас нельзя так активно двигаться, – сказал прокурор, снисходительно поглядев на белку.

Слегка улыбнулся.

– Арчи, успокойся, пожалуйста. Ты ударился головой, был без сознания. Сейчас мы покажем тебя лекарю.

Я держала зверька за лапки, он пыхтел и вырывался, но кусать меня не смел. Наконец, устало вздохнув, Арчи затих, смирившись с тем, что двигаться ему не дадут.

– Всё равно я тебе ещё покажу, негодяй! – шипел фамильяр. – Как только меня отпустят, я всего тебя искусаю и исцарапаю, чтобы хозяйку мою не обижал! Ты сильнее, да? Но я не боюсь, понял?!

– Проклятие, Изабелла, что он так шипит?! Ты понимаешь, что он говорит?

– Не трогай её! И смотреть не смей! – яростно прошипел Арчи, сверкая на прокурора чёрными бусинками глаз и показывая острые зубки. – Она моя! Только моя! Ц-ц-ц! Отвернись ты, законник недоделанный!

– Эм-м-м, – произнесла я, ширя глаза. – Погода, говорит, прохладная. Ветрено сегодня.

Ричард, не задумываясь, расстегнул мундир и, придерживая вожжи то одной рукой, то второй, снял его и укрыл меня с бельчонком.

– Раз холодно, на вот, согрей. Как сама? Не замёрзла?

– Нет, – покачала головой я.

Склонив голову, я втянула родной запах, исходивший от мундира, и голова сразу закружилась. Перед глазами ярко вспыхнули воспоминания о наших встречах и долгих разговорах. Тогда Ричард был самым светлым, добрым и совершенно недосягаемым, и я обращалась к нему исключительно на вы и только “лорд”, не видя его лица и даже не зная имени. А он смотрел на меня подолгу и буквально пожирал взглядом из прорезей маски. Я так пугалась его, взрослого, сильного, очень властного, так сильно боялась разочаровать этого мужчину, что защитилась стеной из вымышленного мужа. После чего Ричард перестал нагло рассматривать меня и выстроил дистанцию, не предлагая больше ничего лишнего. Но неизменно сажал рядом с собой за игрой, всё рассказывал, объяснял и никого не подпускал ко мне. Мне нравились его покровительство и защита. И я, глупая девчонка, думала, он встанет за меня горой даже против правосудия. Как я жестоко ошиблась. Он не спас от тюрьмы моего папу и не поверил моим словам, что я ему не изменяла.

Я горько вздохнула.

Прокурор смотрел на дорогу. Его прямой профиль, широкий лоб и мощные плечи под тонкой тканью белоснежной сорочки привлекали меня и одновременно бесили.

Зачем он так хорош собой? И почему так сильно это злит?

Внутри всё кипело!

Я видеть его не желала больше в своей жизни, и вот еду с ним в одной коляске, наши бёдра касаются друг друга, меня укрывает его мундир, и я вдыхаю его запах.

Удастся ли мне снова сбежать от него? Всем нутром, я чувствовала, что нет. Не отпустит. Мне конец. Он меня поймал, схапал и посадил в свой экипаж. Я вся в его власти. Сделает со мной всё, что хочет.

Мы въехали в город. Вывеска лекарского дома встретила нас на ближайшей улице. Прокурор остановил коляску на широкой площадке, где стояли и другие экипажи, и передал поводья в руки мальчика-конюшего, заплатив ему несколько монет.

Обойдя коляску, Ричард открыл дверь и подал мне руку. Я уже не так сильно тряслась из-за Арчи, была более собрана и рассудительна – руки его я не приняла. Зачем мне это?

Оставив мундир на сиденье, я сама спокойненько спустилась с подножки и, прижимая бельчонка, вошла в лекарский дом. Слышала, как Ричард за спиной недовольно хмыкнул.

В приёмной комнате народу была толпа.

– Это все к лекарю? А кто последний? – удивилась я, обводя глазами людей, сидящих на скамьях и стоящих возле стен.