Глава 39

Потому что из воды выходи́л… Бастиан. Бастиан, мать его!

Я остолбенело смотрела на инкуба, не понимая, как такое возможно. Неужто змей искуситель — это не фигура речи⁈

— Ну, здравствуй, моя дорогая Элис, — гаденько усмехнулся мужчина. — Ты же не думала, что я отдам тебя этому ящеру, моя сладкая?

Я испуганно попятилась. Вот о какой невиданной силе он говорил…

— А где Адриан? — неуверенно прошептала я.

— Всё. Канул в озеро. Навсегда, я надеюсь, — мерзко улыбнулся инкуб. — Зачем он нам, моя любимая? Я так по тебе соскучился…

Разум заволокло туманом.

Это же мой любимый Бастиан! Чего я стою как идиотка посредине берега? Я бросилась в объятия мужчины.

Инкуб, лукаво ухмыляясь, раскинул руки, приготовившись ловить меня. А я с разбегу запрыгнула на него.

Батюшки-светы, что я творю⁈ Странное состояние, близкое к сильному опьянению, мешало думать.

Я прижалась к нему, чувствуя его тепло и силу, будто всё вокруг нас перестало существовать.

Вода капала с его кожи, образуя вокруг нас маленькие лужицы, а его запах, насыщенный водной свежестью и чем-то диким, окутывал меня, заставляя забыть обо всём.

Я была как будто в плену, и это пленение было одновременно ужасным и сладким.

Разумом я понимала, что что-то не так, но контролировать себя я не могла.

Что со мной⁈

— Элис, — произнёс он, его голос звучал как мелодия, которая проникает в самые потаённые уголки души. — Ты не представляешь, как мне тебя не хватало.

Я смотрела в его глаза, и мне казалось, что в них отражается вся вселенная, полная звёзд и тайн.

Я чувствовала, как моё сердце бьётся быстрее, а истошно кричащий об опасности разум уходит в тень, оставляя лишь это безумное желание быть рядом с ним.

Я не могла оторваться от его взгляда, как будто он завладел моим сознанием.

— Бастиан, — прошептала я, не в силах произнести больше ни слова.

Я чувствовала, как его руки обнимают меня, и это было одновременно уютно и омерзительно.

Я понимала, что он — не просто человек. Он моя вселенная.

Он величественное существо из этого магического другого мира, из другого времени, и в его объятиях я была как будто в ловушке.

— Ты не должна бояться, — произнёс он, и его губы коснулись моих.

Это было как удар молнии: от его прикосновения по телу пробежала дрожь, а в голове закружились мысли.

Я хотела отстраниться, но не могла. Мне нужно это сделать, но его чары окутывали меня, будто кокон.

Его губы были мягкими и настойчивыми, а поцелуй был полон сокровенных обещаний. Я хотела утонуть в его объятиях и слиться с ним в сладострастном порыве.

И я понимала, что всё, что сейчас происходит — это неправильно. Но как этому противостоять⁈

Я будто бы отстранённо наблюдала за собой со стороны, словно это была не я, а кто-то другой, кто беззаветно верит в то, что этот инкуб — её единственная и истинная любовь.

Я видела, как моя рука сама собой тянется к его лицу, как я касаюсь его щёк, словно проверяя, не исчезнет ли он, если я отведу взгляд.

Бастиан улыбнулся, и его улыбка была полна искушения.

Он наклонился ближе, его дыхание было горячим и сладким как мёд.

Я чувствовала, как в моём теле загорается огонь, и мне хотелось больше, больше его прикосновений, больше его поцелуев.

— Ты не представляешь, какую силу я могу тебе подарить, — прошептал он, и я почувствовала, как его слова проникают в меня, словно заклинание.

Я знала, что это неправильно, что я теряю себя, но в этот момент мне было всё равно.

Я хотела быть с ним, хотела, чтобы он никогда не отпускал меня.

Мы продолжали целоваться, и мир вокруг нас растворялся.

Внезапно он отстранился и посмотрел мне в глаза, его взгляд был полон страсти и желания.

Я почувствовала, как в груди зашевелилось что-то, что я не могла объяснить.

Это было нечто большее, чем просто влечение. Это было влечение к само́й тьме, к самой опасной части его сущности.

— Ты моя, Элис, — произнёс он, и в его голосе звучала уверенность, которая напоминала мне о том, что я была лишь игрушкой в его руках.

Но в этот момент это не имело значения. Я была готова отдать ему всё, даже свою душу, лишь бы остаться рядом с ним.

Я забыла о своих страхах, о том, что Адриан, возможно, был в опасности, если вообще не погиб.

Кто вообще этот Адриан?