Глава 11. Шахтёрские поверья и призраки прошлого

Платформа с глухим "Ту-у-ух" стучит о дно колодца. Режущая своим напряжением тишина обволакивает нас, заставляя нервно оглядываться по сторонам.

От тревожного ожидания я, кажется, даже сжимаюсь в размерах. Но проходит секунда-другая, а ничего не меняется. Никто не прыгает на подъёмник. Никто не рычит и не пытается атаковать.

А все звуки, которые доносились до нас прежде, оказываются лишь эхом, гуляющим по тоннелям, веером отходящих от приёмной площадки.

— Что ж, это уже радует, — первым тишину нарушает командор и без какого-либо страха спускается с платформы.

За ним спрыгивают трое его жандармов. Тут же выступают перед своим начальником и вскидывают щиты. В свободной руке у них не пойми откуда появляются пресловутые телескопические жезлы. Судя по пробегающим по ним разрядам магии, в сопровождающие нам достались маги огня и молний. Не самый лучший расклад для боёв в шахте.

Но не это беспокоит меня в первую очередь. Наблюдая за такой слаженной работой, мою голову наконец-то посещает очень важный вопрос, который я, по идее, должна была задать гораздо раньше.

— Командор, а эти трое защитников — всё, что осталось от вашей команды? Я нисколько не сомневаюсь в их боевой мощи, — тут же добавляю я, замечая, каким прищуренными взглядами окидывают меня наши товарищи по несчастью, — но всё же, сами знаете, что с лисами такой бандой не справиться.

— Почему же? — Рикард вскидывает бровь в беззаботном удивлении. — Могу заверить, мои ребята нас не подведут. А что касается остальных — так надо же кому-то караулить ваш лагерь.

Ругательство уже готово сорваться с моих губ, но рука Маркуса вовремя сжимает мою ладонь, не давая выйти из себя.

— Что ж, командор, надо отдать вам должное. Даже заключая честную сделку, вы умудряетесь держать нас в заложниках, — наигранно безразличным тоном произносит Фаст, помогая мне спуститься с платформы. — А ещё меня пиратом называете.

— С вашим братом приходится учиться вашим же методам, — хмыкает в ответ Ремер и обращает внимание на пять тоннелей перед нами. — Так куда нам идти, гратта Хардисс?

Я вздрагиваю от такого обращения, особенно, от количества скепсиса в этой фразе. Это что, он не верит, что я смогу найти залежи армелита? Зачем тогда пошёл на сделку?

От мимолётной догадки холодеют руки, и, видимо, я ощутимо бледнею, раз Маркус тут же загораживает меня от командора:

— Что такое? Здесь нет армелита? — обеспокоенно спрашивает он.

— Н-нет, — сдавленно отвечаю я и, собравшись, спешу поделиться с ним подозрениями. — Маркус, я боюсь, что эта сделка и вылазка лишь отговорка, отвлекающий манёвр. Я боюсь за Рози — неизвестно сколько жердей сейчас "сторожат" лагерь.

— Гратта? — по голосу понятно, что Рикард начинает терять терпение.

— Да-да, сейчас, надо объяснить фуршуню, чего мы от него хотим, — я слегка отклоняюсь в бок, чтобы видеть командора. Гляжу на него со всей своей доброжелательностью, на которую способна в его отношении. — Сейчас двинемся.

В ответ Ремер награждает меня подозрительным взглядом, но отворачивается и отходит к своим подчинённым, что-то тихо им наказывает.

— Агата, не дёргайся, — Маркус одной рукой сжимает мои холодные пальцы, а второй проводит вдоль скулы. И от этого движения веет такой заботой, что я на какое-то время отпускаю тревогу. — С девочками остались твои стюарды, а они совсем не безобидные ребята. Если что, покажут этим жердям, чего наши поездовые стоят! А там и мы подоспеем.

— Хорошо, если так, — выдыхаю я и вытягиваю ладони из крепкого хвата Фаста. — Тогда к делу. Снаряди наших бравых вояк кейсами. Думаю, по две штуки на человека будет достаточно — не слишком стеснит движения на случай, если нам придётся срочно уносить ноги.

— Да, моя хозяйка, — Маркус отвешивает шутливый поклон, окончательно изгоняя страх из моего сердца.

Незачем переживать о том, что не случилось. Или вовсе не случится.

Пока Фаст объясняет Ремеру и остальным, что от них требуется, я хватаю испуганного фуршуня. Малыш умудрился забиться между сложенных кейсов и теперь из-под этой кучи торчит только его нервно подрагивающий нос.

— Кропа, крайне важное дело, — ласково произношу я, провожу по его спинке рукой, по привычке желая поделиться магией. Совсем забывая, что с утра не ощущала и капли её.

Каково же моё удивление, когда я понимаю, что сила и впрямь восстановилась. Более того — она ощущается совершенно другой. Буквально — вкусной, окрыляющей. Это пьянит, но в то же время я никогда в жизни не чувствовала мир вокруг себя таким чётким и ярким.

Кропалёк тоже чудит — покрывается разноцветными всполохами, а его глазки вспыхивают неоновым светом. Обычно такое происходило, когда он не просто пережирал армелита, а наедался им до отвала.

И если раньше образы от Кропалька, его эмоции я ощущала как сквозь мутное стекло, то сейчас пришедшая от малыша волна звучит кристально чистой. Вопрос и обеспокоенность — вот что услышала я от своего фуршуня.

— Покажи нам, где можно раздобыть армелит, хорошо? — отвечаю я ему, глядя прямо в глазки. — И постарайся обойти лис, нам не нужно ввязываться в бой.

Кропалёк в ответ лишь презрительно фыркает, и я могу поклясться, что услышала от него "Будто сам не знаю". В мгновение ока исчезает с моих рук и оказывается перед щитами жандармов, поводит носиком, ища, в какой из штреков нужно нас вести.

Я не успеваю даже подойти к мужчинам, как Кропа с важным писком показывает в правый туннель и тут же исчезает в пространственном прыжке.

— Зараза! — раздражённо выдыхаю я, ускоряясь в нужном направлении. — Я забыла ему сказать, что мы прыгать-то не будем.

Ловко обхожу стоящих впереди мужчин, даже не замечая, как мне удалось проскользнуть между щитов. Пространство вокруг тоже удивляет — плывёт и искажается в зелёной дымке.

— Агата, стой, — только и слышу я вслед, но лишь отмахиваюсь.

Неведомое чувство азарта и куража захватывает моё сознание. Сила, которой я коснулась в шахте, заполняет меня чуть ли не до макушки, требуя немедленно приступить к действиям.

— Стой, говорю! — Фаст всё-таки нагоняет меня. — Агата, приди в себя! Ты ведёшь себя безрассудно! Ты что, мой виски утащила?

— Не-е-е, зачем мне это? — я склоняю голову и с лукавой улыбкой смотрю на мужчину. — Я никогда в жизни не чувствовала себя настолько свободной и на своём месте! Пойдём, я точно знаю, куда нам идти!

— Хорошо, — примирительно говорит Маркус и, понижая голос, добавляет, — только давай ты будешь двигаться как обычный человек, а не как Скользящая. Я не уверен, что наши сопровождающие выдержат ещё один такой фокус.

— О чём ты? — искренне недоумеваю я и бросаю взгляд назад.

И к своему удивлению понимаю, что нахожусь уже в нескольких десятках метров от погрузочного зала. Жандармы во главе с Рикардом, крадучись, двигаются в нашу сторону, а Фаст, видимо, пренебрёг безопасностью и бросился за мной вдогонку.

— Я прыгнула? — так же шёпотом спрашиваю я у бывшего, вмиг растеряв весь свой кураж. В один миг сбросив весь этот пьяный задор.

— Да, — Маркус кивает в ответ и приобнимает меня одной рукой. — Похоже, эти ваши шахты так влияют на тебя. Абсолютно не против, что ты у меня такая уникальная, но беспокоюсь, что в очередной твой прыжок меня не будет рядом и я не смогу защитить тебя.

— Я и сама могу за себя постоять, — отвожу взгляд, пряча заалевшие щёки.

Мне приятна его забота, но как же страшно довериться. Тем более, в такой опасной ситуации, когда за любым поворотом можно нарваться на стаю лис.

— Мы потерялись или кого-то ждём? — Рикард догоняет нас как нельзя кстати. Не приходится выдумывать предлог избавиться от объятий Фаста — он сам отпускает меня, но не отступает ни на шаг.

— Нет-нет, нам туда. По крайней мере, Кропалька я чувствую именно с той…

— Т-ш-ш-ш, — командор прерывает меня, заставляя умолкнуть и, подняв палец вверх, призывает прислушаться.

Звуки лисьей возни, что раньше звучали разноголосым эхом, сначала совсем затихают, а потом взрываются какофонией высокочастотного урчания. Оно то усиливается, то снова еле слышно. Но каждый раз оседает внутри какой-то болезненной вибрацией. И ужасом, что заставляет волосы на затылке вставать дыбом.

— Что это? — не удерживаюсь я от вопроса, хотя догадываюсь, что произошло.

— Лисы учуяли фуршуня? — задаёт вопрос стоящий рядом жандарм, но обращается к своему командору.

— Возможно, — потирает тот подбородок. — В любом случае нам следует как можно быстрее тут закончить. Гратта, указывайте направление.

— Оно тут одно, командор, — хмуро отвечает Маркус, не давая мне и слова вставить. Подбородком указывает в противоположную от подъёмника сторону, — Ваши ребята более подкованы в плане защиты, не могли бы вы идти вперёд?

— Конечно, любезный грат Фаст, всё во благо общей миссии, — с ехидной улыбкой на губах Рикард чуть склоняет голову. А потом, резко преобразившись в холодного командующего, бросает приказ подчинённым. — Редмор, Филард — вперёд. Томашес — прикрываешь тыл.

— У меня от него мороз по коже, — произношу я, уткнувшись Маркусу в ключицу.

— Не у одной тебя, — в тон мне отвечает он и, на секунду сжав в объятиях, подталкивает вперёд. — Иди в середине, я составлю компанию Томашесу. А то идём, как под конвоем.

Я неуверенно киваю, но спешу вслед за Рикардом. Фаст, как и обещал, занимает место рядом с жандармом и даже обменивается с ним рукопожатием. Иллюзорная, но видимость перемирия.

Следующие пятнадцать минут проходит в сосредоточенном продвижении вглубь старой выработки. Ни свечей, ни магламп тут уже давно нет, но сами стены тоннеля будто бы подыгрывают нам, зажигаясь вместе с тем, как мы преодолеваем метр за метром. Жуткие звуки, что издают пока невидимые нам лисы, никуда не исчезают. Но мозг подстраивается под них, постепенно принимая, как не совсем обычный звуковой фон.

Мы минуем несколько перекрёстков и еле заметных ответвлений. Но, точно ощущая направление, где сейчас находится Кропалёк, я продолжаю двигаться вперёд. И можно было бы добраться до месторождения, не проронив ни слова, но, похоже, командор настроен пытать меня светской болтовней.

— Агата, вы же позволите обращаться к вам просто по имени? — командор бросает на меня быстрый взгляд, считывая мою реакцию. Дождавшись утвердительного кивка, продолжает, — Вот и хорошо. И ко мне тогда можно просто Рикард и на "ты". Так вот, Агата, меня не покидает один вопрос. Это же шахта? — ещё один кивок с моей стороны. — Тогда где же оставленное оборудование? Да, потрёпанное временем, но всё же. Вагонетки? Да рельсы, в конце концов — вы же как-то транспортировали армелит в погрузочный зал.

Какое-то время я иду молча. Пытаюсь вспомнить, что рассказывала мама о центральном забое. В памяти почему-то всплывают не её истории, а сами моменты, когда она, сидя в старом скрипучем кресле на веранде, принималась рассказывать историю нашего мира. В моих воспоминаниях на улице всегда светило летнее солнце, а из кухни тянулся шлейф коричного аромата — это папа баловал нас очередным своим шедевром.

Я невольно улыбаюсь этим призракам былой жизни. Но рядом тот, кто мог участвовать в той самой облаве, а потому загоняю свои чувства в самую глубь памяти, оставляя лишь то, что нужно для ответа командору:

— Это самая первая шахта, что пробили и выработали в нашем мире, — произношу я, смотря себе под ноги. Ощущение, что я на уроке, усиливается, когда на мне замирает изучающий взгляд Рикарда. — Она иссякла ещё до моего рождения, и на месте шахтовых комплексов построили администрацию Тиамара. В самой шахте проводили различные обряды — это и единение пар, и рождение детей, и отпущение душ. Естественно, что все пути и оборудование так же демонтировали.

— То есть это своего рода святилище твоего народа? — допытывается командор. — А что за отпущение душ, Агата?

Я бросаю короткий взгляд назад, просто убедиться, что с Маркусом всё в порядке. Постоянно переживаю, что Ремер своим разговорами просто пытается отвлечь меня от чего-то главного, скрытого.

Но Фаст всё так же плетётся в хвосте, укрытый, как ни странно, щитом жандарма. Это окончательно расслабляет меня. Раз уж Маркус спокоен, то и я могу поболтать с командором. Завалю его уроками истории шахтёров/ Тиамара!

— Отпущение душ — это похороны, командор. Мой народ верил, что все мы пришли из армелита и в него должны вернуться. А Скользящие — это проводники душ. Поэтому мёртвых приносили сюда и после ряда ритуалов, священники из числа мне подобных отправляли тело в Межмирье, — я не удерживаюсь от того, чтобы не взглянуть на Рикарда. И с удовольствием наблюдаю удивление на его лице.

Видеть, как ползут вверх брови этого саркастического подонка — дорогого стоит.

— То есть ваши священники и впрямь так делали, а не сжигали тела? И, теоретически, в Межмирье сейчас может находиться множеством трупов?!

— Я не знаю, — усмехаюсь в ответ. — Но Межмирье умеет очищаться, избавляясь от инородных объектов.

— Откуда ты это знаешь? — подозрительно прищурившись, спрашивает Рикард.

— Я Скользящая, — в порыве чувств прижимаю руки к груди. — Это знание во мне. Это как никогда о чём-то не слышать, но знать, что так всё и есть. Вам этого не понять, командор.

Рикард не отвечает, о чём-то глубоко задумавшись. С его лица слетает маска холодного управленца, а по лбу пробегает глубокая морщина.

— Ты права, мне не понять. Но я пытаюсь, — спустя несколько минут выдаёт он.

Прежде, чем я успеваю задать вопрос, зачем охотнику за головами Скользящих вникать в суть наших верований, идущий впереди Редмор вскидывает руку и показывает в правое ответвление на следующем перекрёстке. Там отчётливо разливаются разноцветные всполохи — и это либо залежи армелита, либо лежбище лис.

Все вопросы разрешает появившаяся из-за поворота мордочка Кропалька. Увидев нас, он испуганно фырчит и разворачивается, пытаясь дать дёру. И я даже понимаю, почему.

— Не жрать, не жрать, НЕ ЖРАТЬ! — отбросив все манеры и даже заорав на последних словах, я бросаюсь вперёд.

Обожравшийся армелита Кропа лихорадочно скачет по стенам, то пропадая, то появляясь каждый раз в новом месте.

Но и я теперь гораздо сильнее — каким-то новым зрением вижу, куда в следующий момент прыгнет мой зверёк. А потому спустя пять минут беспорядочных забегов по перекрёстку мне удаётся схватить наглую меховую тушку и с силой прижать к себе.

— Я сказала найти армелит, а не ликвидировать его запасы, — шиплю в подрагивающее ушко фуршуня. — Ещё один прыжок, и Мири перестанет покупать фисшью!

Все попытки к сопротивлению тут же прекращаются, а Кропа, с максимально страдальческим видом, растягивается на моих руках.

Я поднимаю глаза на своих сопровождающих и сталкиваюсь с полным шоком во взглядах жандармов и довольной ухмылкой от Маркуса. Рикард же за моей беготнёй наблюдал с уже привычным спокойным интересом.

— Что ж, раз фуршунь пойман, залежи армелита найдены — не пора ли нам приступить к его добыче? — произносит командор.

— А… да, конечно, — немного замявшись, киваю в сторону прохода.

Я отодвигаюсь с пути и пропускаю вперёд всё ещё шокированных жердей — теперь все трое двигаются вперёд, разведывая обстановку.

Ответвление оказывается "слепым" — буквально через два десятка метров свод туннеля обрушен и дальше двигаться некуда. Но нам это и не нужно — рудоносная жила находится тут же. Как и целая кладка яиц огненных лапкохвостов. В переливающимся свете, что излучает армелитовая крошка, эти яйца выглядят, как мыльные пузыри, но я-то знаю — одно неловкое движение, и взрыв будет такой, что нас уже ничего не спасёт.

— Осторожно! — дёргаюсь я к жандарму, кажется, Редмору. — Обходите стороной эти скопления. Они огнеопасны!

— А что это? — с искренним интересом спрашивает он, но к моим словам прислушивается, отходит ближе к стене и снимает кейсы уже там.

— Да ничего особенного, из них потом вылупливаются местные насекомые, лапкохвосты. По отдельности не опасны, но в большом количестве могут устроить проблемы. Плюются огнём, — пока я провожу лекцию по фауне Тиамара, мужчины разгружаются и с деловым видом примеряются к выходящей у поверхности жиле армелита.

— Понятно, мало нам лис, так ещё какие-то загадочные твари, — хмыкает другой жандарм. — Чем руду-то добывать? У нас кирок с собой нет!

— Её простым инструментом не взять, — мне немного обидно от того, что мало кто знает, как добывается самый важный для путешествий между мирами элемент. — Блоки армелита выпиливают огнём. Точнее, его разновидностью — плазмой.

— Отлично, — подаёт голос Рикард, — Филард и Томашес у нас как раз специализируются на огненной стихии. Пока они будут приобщаться к шахтёрской профессии, мы займёмся сбором армелита в кейсы. Я правильно рассуждаю, Агата?

Эта его манера общения порядком надоедает. И лишь голос Миранды в моей голове, поучительно твердящий, что приличные гратты не скандалят, останавливает меня от высказывания всего того, что я думаю о командоре.

— Да, ты абсолютно прав, все чётко и по существу, — киваю я, подбирая один из кейсов и раскрывая его. — Давайте поторопимся, не нравится мне, что вокруг такая тишина. Даже песни лис затихли.

Мужчины недоумённо переглядываются, видимо, только сейчас осознав, какая звенящая тишина стоит в туннеле.

— Не переживай, — тихо говорит Маркус, поравнявшись со мной и отбирая кейс. — Я оставил пару иллюзий на перекрёстке, если эти твари сунутся сюда, у нас будет фора. А это, — он встряхивает контейнером, — оставь мужчинам. Лучше приглядывай за Кропой и выходом.

Он подмигивает мне, лишая всякого желания спорить. Ну и ладно. Не хотят моей помощи — пускай сами корячатся. Лучше силы поберегу — вдруг лисы нагрянут, а я уставшая?

Жандармы тем временем споро берутся за дело. Выдвинутые на максимум жезлы сейчас похожи на раскалённые пруты — такой жар от них идёт. Ловко орудуя ими, Филард и Томашес взрезают руду, отделяя удобные для транспортировки блоки. Остальные же только и успевают подносить новые кейсы. Даже командор, стянув остатки брони и оставшись в потрёпанном мундире, принимает участие в сборе.

Я наблюдаю за их слаженной работой, рассеянно почёсывая пригревшегося Кропалька. Маленький обжора, поняв, что никто его больше ругать не собирается, окончательно расслабился и разве что не сонные рулады поёт.

Но как обычно бывает — судьба всегда подкинет проблемы, стоит только подумать, что всё идёт по плану. Вырезая очередной кусок армелита, Томашес не успевает его подхватить, и тот ребром валится на пол. Перекатывается и задевает одну из кладок взрывоопасных яиц.

Всё это проходит передо мной вереницей замедленных кадров. А потом происходит взрыв — кладки, одна за другой, вспыхивают смертоносной цепочкой. Я не успеваю ничего предпринять, как рядом со мной оказывается командор и накрывает меня таким мощным щитом, что я не ощущаю даже взрывной волны. Но времени обдумывать его поступок у меня нет. За полыхающим барьером остаётся Маркус, который пытается оттащить потерявшего сознание жандарма к дальнему завалу. Огонь следует за ними по пятам, и становится очевидным — ещё чуть-чуть, и Фаст превратится в головешку. Рёв в туннеле стоит такой, что, кажется, я просто оглохла и это кровь шумит в моих ушах.

— Командор, их надо спасти! — ужас от происходящего постепенно накрывает меня волной паники, и я с мольбой смотрю на Рикарда.

— Зачем? — в его холодных, таких спокойных, глазах отражается стена огня, по своей безжалостности сравнимая с тоном его голоса. — Армелит мы набрали, Фаст нам не нужен, а Томашес, к сожалению, погиб при исполнении.

На последних словах мужчина стучит пальцем по странной нашивке у себя на рукаве — ряд из десяти горящих жёлтым светом камней, один из которых потух.

— Но вы не можете… — в неверии смотрю я на человека, которого едва-едва начала воспринимать не через призму неприязни. — Там же ваш человек, хотя бы тело его надо вытащить…

— Агата, я военный человек, потери состава для меня и моей команды — обычное дело. Наша цель превыше и времени рефлексировать у нас нет, — он берет меня за локоть и тянет на выход из штрека, кивает застывшим в нерешительности жандармам. — Выдвигаемся.

Я пытаюсь вырвать руку, но у командора настолько крепкая хватка, что без синяков тут точно не обойдётся. Кропалёк возмущённо пытается укусить Ремера, но тот с лёгкостью усыпляет малыша и вешает его безвольное тельце мне на плечо.

— Берегите зверушку, — проговаривает при этом Рикард, и я бы сказала, что в его голосе звучит некое подобие на заботу. Только вот не вяжется это с тем, что происходит.

— Маркус! — оборачиваюсь, в полнейшем смятении ища взглядом бывшего.

Фаст, под прикрытием своего простенького щита, отчаянно пытается преодолеть огненную стену, но я вижу, что его сил не хватает. Одежда на нём уже начинает тлеть и дымиться!

В конце концов, он прекращает какие-либо попытки, отходит подальше и старается перекричать рёв огня:

— Агата, я найду тебя, не беспокойся обо мне! Я же твой неубиваемый пират!

Озарение, настигающее меня в этот момент, дарит призрачную надежду на спасение Маркуса. И одновременно укоряет в собственной недальновидности.

— Стойте, "Торопыга" не сдвинется с места без Фаста! — я упираюсь пятками в земляной пол и даже оставляю небольшие борозды.

— Агата, я умею быть чертовски убедительным, — устало произносит Рикард, но всё же останавливается. — Не запустишь "Торопыгу", кто-нибудь из твоей команды может внезапно лишиться жизни.

— Да не в этом дело, — я стараюсь, чтобы мой голос не дрогнул, хотя от его слов меня окатывает липким страхом. — Фаст на данный момент владелец поезда. Он у меня его украл.

О том, что официально ядро магдвижителя не признало в Маркусе хозяина, да и угон экспресса был уловкой, я предпочитаю умолчать.

— О, как! — судя по скупости ответа мои слова убедили Рикарда.

Без дальнейших расспросов командор отпускает меня и возвращается к эпицентру взрыва. Всего несколькими пасами он разгоняет огонь вдоль стен, открывая Маркусу путь к нам.

Тот не задерживается ни на секунду, стремительно проходя мимо удерживающего проход командора. Подходит ко мне и сжимает в объятиях, утыкаясь носом в макушку.

— Плутовка, — тёплое дыхание шевелит волосы, а я с жадностью вдыхаю его запах. Смешанный с гарью, но такой родной.

Только сейчас, когда вероятность того, что я потеряю Маркуса была настолько высока, до меня доходит, насколько он мне всё-таки дорог. И что все обиды на него давно в прошлом.

— Никогда больше не пытайся спасти жердей, — тихо выдыхаю ему в грудь и в ответ слышу мягкий смех.

Это так странно — стоять посреди заброшенной шахты, в окружении врагов, с огнём за спиной — и при этом не думать ни о чём. Только о том, как же хорошо, что Маркус жив.

— Надеюсь, вы оцените то, что я всё-таки пошёл вам на встречу, — волшебство момента развеивает подошедший командор.

— Рикард, вашу репутацию не исправит и сотня добрых поступков, — я не удерживаюсь, цежу слова, чуть ли не заливая командора своей злостью. — С этого мгновения мы лишь деловые партнёры. Никаких больше сторонних разговоров!

— Как скажете, грозная гратта, — примирительно разводит руками Рикард. — Тем более всё, что мне было интересно, я уже узнал.

— Командор! — встревоженный крик Редмора не даёт мне задать новых вопросов. — Кажется, у нас гости.

Наши взгляды прикипают к выходу из ответвления. Оттуда, расцвечивая стены тоннеля разноцветными всполохами, на нас двигается стая пресловутых лис.

Крупные, мне по пояс, их гибкие тела покрыты чешуйками, что и излучают этот свет. Длинные уши на головах тварей подрагивают, улавливая каждый звук. А взгляд хищных глаз направлен строго на нас. Низкоголосые рулады, что встречали нас при спуске в шахту, вновь возобновляются — это лисы переговариваются между собой.

Впереди выступает особенно крупная особь, вожак. Не доходя пары метров до нас, он пригибается к земле, явно планируя одним прыжком завалить стоящего дальше всех Филарда.

— Щиты на максимум! — командует Рикард, выбрасывает руку вперёд, и в вожака лис летит шаровая молния.

Впрочем, удар не причиняет существу видимого урона — лис лишь недовольно встряхивается, а молния расходится по его телу высоковольтными разрядами. Всего пара каких-то мгновений, и вокруг закипает настоящий бой. Маркус оттесняет меня к стене, прикрывая собой, и раскидывает вокруг иллюзии в сочетании со слабенькими огненными шарами. Рикард с оставшимися жандармами принимают основной бой — отражают щитами шипы, которыми выстреливают лисы, в ответ поливая тварей разного рода магией.

Я не понимаю, на чьей стороне успех. Лишь ощущаю собственную никчёмность. Нет во мне никакой другой магии, кроме как скользящей. А потому я лишь испуганно сжимаюсь под защитой Фаста, и что есть сил прижимаю к себе спящего Кропалька. Может, и хорошо, что командор усыпил его, малыш точно бы испугался и мог попасть лисам на ужин.

И всё же, лисы берут количеством — постепенно продавливая щиты жандармов, одна из бестий умудряется ухватить Филарда за ногу и утащить с поля боя. Крики бедняги ещё долго гуляют эхом по туннелю, заставляя волосы на моём затылке ходить ходуном от ужаса. Слишком немыслимо это ощущается — всего за пару минут наш сводный отряд теряет двух бойцов.

"Людей, Агата, людей. У которых остались свои близкие и родные", — в каком-то отупении думаю я и перевожу взгляд на сражающихся мужчин.

Громко выругавшись, командор приказывает своему единственному подчинённому подойти ближе и объединить щиты в общий купол. Но я вижу, что это бесполезно. Лисы возьмут нас измором или хитростью. Как сделали это с почившим Филардом.

В отчаянии я тянусь к силе. Я знаю, её тут много, мне должно хватит на перенос меня и Маркуса. Осознание того, что я готова поступить с Рикардом и Редмором столь же скотски, как командор поступил с Фастом, оставляет в моей душе желчное послевкусие. Но я готова пойти на это. Ради меня, Маркуса и всей моей команды. Готова пойти на эту сделку с совестью.

Родная для меня энергия отзывается не просто с лёгкостью, она вновь наполняет меня под завязку. Но не это удивляет меня. Я чувствую, как где-то в глубине шахты что-то отзывается на мой призыв. Что-то родное, расцветающее внутри меня теплом и любовью.

В следующее мгновение происходит сразу несколько событий. Объединённый щит всё же раскалывается под ударами голодных лис. Но прежде, чем те успевают добраться до нас, им наперерез бросаются сразу несколько десятков призрачных силуэтов.

На долю секунды бой останавливается и все — и мы, и лисы, — во все глаза рассматриваем вновь прибывших. Это те же армелитовые лисы, но сотканные из чистой энергии. Они загородили нас от своих реальных собратьев и недвижно следят за теми. Лишь одна особь поворачивает в мою сторону голову, и в сознании взрывается сотня воспоминаний.

Солнечные дни, ласковый ветер, крепкие объятия родителей, аромат папиной выпечки, мягкий голос мамы — всё это вереницей пролетает в моей голове. Я теряюсь в них, не понимая, где на самом деле нахожусь. Не желая, чтобы это уходило. Я хочу остаться в этих воспоминаниях навсегда. И понимаю — не получится, это лишь игры памяти, вызванные непонятно чем. Не призрачной же лисой.

Пока я пытаюсь поймать за хвост ускользающие призраки прошлой жизни, укутаться в эти чувства и выгнать из души боль утраты, наши союзники с рыком бросаются на своих собратьев. И те сдаются. Без боя, с отчаянным подвыванием, они бросаются обратно, к перекрёстку. Призрачные лисы не отстают и гонят их дальше, возле нас остаётся лишь та самая лисица, что смотрела на меня. Я каким-то шестым чувством понимаю, что передо мной именно лисица.

Она проходит мимо расступившихся мужчин и склоняет ко мне голову, вновь заглядывает в глаза. Всё её тело вспыхивает зелёным светом, и пространство рядом со мной плывёт, открывая путь на пляж. Где я с удивлением замечаю вагон "Торопыги".

— Ты отпускаешь нас? — осторожно спрашиваю я, подавшись вперёд к лисе.

Она мягко прикрывает глаза, показывая, что я права в своей догадке. Не заставляя странное существо ждать, я рукой машу своим компаньонам, чтобы уходили сквозь прореху. И если жердей дважды приглашать не пришлось, то Маркус остаётся рядом, ждёт, пока я не уйду вместе с ним.

— Что ты такое? — задаю я самый главный сейчас вопрос.

Лиса склоняет голову и, могу поклясться, она улыбается! В её призрачных глазах светится не просто сила — в них и любовь, и сожаление, и тоска. Мне так хочется поверить своей дикой догадке, что пронзает мозг, но это просто за какой-то гранью.

"Ты позвала — и мы пришли, — раздаётся в моей голове мягкое многоголосье. — Мы всегда будем рядом, помни нас!".

Лиса растворяется в воздухе, а призванный ею проход вытягивает меня и Маркуса из сырого подземелья. С нами остаётся лишь запах гари и крови.

— Что это было, Агата? — Фаст тут же подхватывает меня, потому что от обилия переживаний и истощения, ноги не держат меня.

— Мама, — в неверии выдыхаю я.