Глава 13. Начало конца

Утро я встречаю в самой неожиданной для себя компании. И если к сопящему клубку из Розмари и Кропалька я уже худо-бедно привыкла, то вот спящий позади меня Маркус, пускай я и сама разрешила ему остаться с нами, все же вносит элемент сюрприза.

Осторожно укрыв малышей, я разворачиваюсь в объятиях Фаста, смотрю на него и понимаю — всё, попала. Сколько ни бегала от этого чувства, оно снова захватило моё глупое, доверчивое сердце. Иначе чем объяснить это тепло и тихую радость от его присутствия рядом?

Протягиваю руку и разглаживаю глубокую складку на его лбу. Маркус тут же открывает глаза и осоловело смотрит на меня, а я лишь растерянно улыбаюсь ему в ответ. Хочу убрать ладонь, но он резко хватает меня за руку и целует внутренний сгиб. Запускает волну мурашек по моей коже.

— Доброе утро, — его голос хрипит спросонья, а в глазах искрится тепло.

— Доброе, — вторю ему и осторожно высвобождаю ладонь. — Ты же обещал уйти ночью?

— Я заснул, готов понести самое суровое наказание за нарушенное обещание, — Фаст изображает искреннее раскаяние, но мне знакомы все его уловки.

— Плут, — выдыхаю я и неожиданно для самой себя целую его в губы.

Легонько, без намёка на продолжение. Но вот Маркуса это явно не устраивает. И если поначалу он опешил от моей смелости, то буквально через секунду сгребает меня в объятия, углубляет поцелуй. Жадно раскрывает мои губы, проникает языком внутрь. Меня обдаёт жаром, в голове плывёт, всем телом я чувствую, как распалился и сам Фаст.

И только присутствие малышни за моей спиной не даёт мне забыться.

— Маркус, не сейчас, — я нахожу в себе силы оттолкнуться от него, — нас увидит Рози.

— Да пускай хоть весь мир видит! — Фаст предпринимает попытку вновь меня поцеловать.

— Да будет ещё время!

Маркус замирает, а потом нехотя выпускает из своих объятий.

— Ненавижу, когда ты права, — он разочарованно выдыхает, садится и проводит ладонью по лицу, будто пытается стряхнуть этот морок. — Но ты ведь сама начала!

— И закончила, — еле слышно усмехаюсь я. — В этом мире я саму себя не узнаю.

— А вдруг такая ты — это ты настоящая? — Фаст оборачивается на меня.

В его взгляде всё ещё чувствуется тот огонь, что вспыхнул между нами. И он перекликается с бешеным стуком моего сердца. Будь мы в другом месте, в другое время — всё могло бы случиться. Но сейчас я вновь должна вернуться к своей роли хозяйки "Торопыги".

— Настоящая или нет, эта версия Агаты мне не нравится, она слишком импульсивная. Непредсказуемая, — хмыкаю я, поднимаясь и приводя себя в порядок. — Не мог бы ты выйти, мне надо переодеться?

— Кропа, укуси их, они мешают мне спать, — сонный голосок Рози не даёт Маркусу высказать очередную скабрёзную шутейку. А ведь по глазам видно — он так и намеревался сделать.

— Всё-всё, понял, — подскакивает Фаст и направляется к пролому в стене вагона. — Не хватало мне ещё шрама от фуршуньих зубов. Если что, я у костра!

— Рози, ты давно не спишь? — осторожно выведываю я, копошась в остатках шкафа в тщетных поисках чего-нибудь целого.

— Три пакета фисшью, коробка шоколада — и я сплю до сих пор, — не раздумывая выдает малышка, а я даже оглядываюсь. Точно ли с Рози говорю? Девчушка на глазах хитреет.

— Не поняла?

— Три пакета фисшью, коробка шоколада и Мири не узнает, что ты поцеловала папу! — Розмари приоткрывает один глаз и хитро глядит на меня.

— А ты точно ему не родная? — прищуриваюсь я на неё. — Уж больно методы у тебя знакомые. Ну, хорошо. Коробка шоколада и пакет фисшью. Кропальку вредно есть орехи в таких количествах.

В ответ я слышу страдальческий вздох фуршуня. Нахалёнок тоже не спал! Вот же ж партизаны!

— Договорились! — расплывается в улыбке девочка и стискивает в руках задушенно пискнувшего Кропу и свою неизменную козочку. — Можно я ещё посплю?

— Конечно, — я не могу перестать улыбаться, глядя на эту картинку.

Даже в самых смелых мечтах я не могла предположить, что у меня будет ребёнок. Конечно, Рози не моя кровь и плоть, но душевно мы с ней уже породнились. Она уже часть моей семьи.

Я выуживаю единственные целые брюки и лёгкую блузу с воланом под горлом. Не совсем тот образ, который будет уместен, но все остальные вещи безвозвратно испорчены. Платье, что сейчас на мне, и вовсе пережило катастрофу, купание в океане и две ночи под практически открытым небом. Пора бы ему на покой.

Перед уходом я кладу комплект чистой одежды для Рози. Слава Богам, её вещи мы не успели отнести в купе, и они пролежали в столовой у Мири.

Малышка уже умудрилась крепко заснуть, а потому на мой поцелуй в лоб никак не отреагировала. Я заправила выбившийся локон ей за ухо и отправилась на поиски завтрака. Запах жареного бекона, что встретил меня на выходе из вагона, дал чёткий ориентир.

Возле костра, за которым всю ночь посменно следили то стюарды, то жандармы, уже вовсю хлопочет Миранда с девочками. Маркуса я нахожу тут же. Он о чём-то переговаривается с Освальдом, не забывая при этом уничтожать яичницу.

— Ну, как наши дела? — с деланным оптимизмом вопрошаю я, вклиниваясь между мужчинами.

Сажусь на бревно, забираю поданную Хельгой тарелку со своей порцией завтрака, и испытывающе смотрю на мужчин. По выражениям их лиц я уже понимаю — хороших новостей мало. Если они вообще есть.

— Так, если говорить вкратце, — Освальд отставляет тарелку и вместо того, чтобы посмотреть на меня, принимается наблюдать за работой своей жены. — Движитель-то я починил. Насколько смог. Но есть проблема, — здоровяк задумчиво потирает подбородок. — Собранного армелита хватит на один рывок. Без дополнительной нагрузки.

Вилка выпадает из моих рук ещё до того, как смысл его слов доходит до меня.

— Ты хочешь сказать, мне придётся оставить остальные вагоны тут? — я пытаюсь заглянуть в глаза Освальду, пока Маркус за плечи оттягивает меня к себе.

— Именно это и хочу сказать. Но не только вагоны. Экипаж тоже должен быть сокращён, — голос машиниста глух и полон апатии. И я понимаю, почему.

Ради попытки выбраться из этого мира нам придётся рискнуть всей командой. И Мирандой в том числе. Я не уверена, что потом найду путь обратно на Тиамар, и от осознания этого становится ещё тяжелее.

— Вальд…. Ты уверен, что другого варианта нет? — с трудом сглотнув, спрашиваю я. — Точно-точно? Совсем никак?

— Агата, — устало выдыхает мой машинист, — мы знакомы уже вечность. Когда я юлил или недоговаривал? Если я сказал так, значит, только так и можно.

— Но… — я запинаюсь, потому что мысли в голове, до этого устроившие паническую чехарду, сейчас исчезли.

В голове натуральное перекати-поле. Я не знаю, как сделать так, чтобы и команду забрать, и выбраться отсюда.

— Погодите переживать, — мои похолодевшие ладошки сжимают руки Маркуса. — Лично я не вижу никаких проблем. Оставляем народ здесь, сами прыгаем до ближайшего мира, собираем всё необходимое для ремонта состава. И армелит, естественно. А потом обратно, за нашими.

Я выдёргиваю свои руки и разочарованно тру лицо. Маркус не понимает. Совсем не понимает природы моей силы и то, что она не работает как транспортная сеть. Чтобы скользящему прыгнуть в определённую точку, а уж тем более целый мир — это нужна бешенная концентрация. И такая же удача.

— Тиамар закрыт от путешествий, — все ещё закрыв лицо руками, проговариваю я. — Нас сюда закинуло по чистой случайности. Видимо, я на стрессе потянулась к чему-то родному — и вот мы здесь.

— Я так не думаю, — Фаст достаёт из кармана кристаллик армелита и подкидывает его на ладони. — Мне кажется, тебя в родной мир притянул именно вот такой кусочек руды. Ты же всегда носила его с собой? Что, если для вас это своего рода маяк?

— Маркус, я не готова сейчас проверять твои гипотезы. Мне нужен стопроцентный план, при котором никто из моего экипажа не останется на Тиамаре.

— Так у меня план точный, как квентийные часы! — улыбается этот неисправимый оптимист. — Вальд, ну хоть ты меня поддержи!

— Поддержать не поддержу, но то, что нам всё равно придётся рискнуть — это однозначно, — здоровяк поднимается, бросает на меня уставший взгляд. — Пойду с Мири попрощаюсь.

— А? — я успеваю лишь опешить, когда до меня доходит. Маркус и Вальд уже обо всём договорились.

Пока я занималась поиском одежды, этот жулик уже перетянул моего машиниста на свою сторону!

— Я тебя просила не командовать моими людьми? — я гневно прищуриваюсь на него.

— Ну вот опять, — деланно расстраивается Фаст. — Давай лучше вспомним сегодняшнее утро. У тебя было прекрасное настроение. А я не был вероломным узурпатором.

— Ты можешь хотя бы сейчас быть серьёзным? — пропускаю я шуточки Маркуса мимо ушей.

— Хорошо, — Фаст садится ровно. Даже ладони складывает на коленях, всем своим видом показывая — он серьёзен как никогда. — Что ты хочешь? Чтобы я посыпал голову пеплом и переживал из-за того, что ещё не произошло? Так у меня для этого есть ты. Серьёзно, фуршунька моя, ты слишком сильно погружаешься в проблему. Начинаешь переживать и пережёвывать её. У нас сейчас есть два пути — мы либо не рискуем и остаёмся тут. Не спорю, место приятное и, возможно, мы даже уживёмся с его гадшеством командором. Но ведь это не наш вариант? Правда? Тогда второй путь — врубаем движитель, действуем по моему плану, и живём долго и счастливо.

Под конец его монолога я лишь растерянно хлопаю глазами, глядя на него. Меня давненько никто так не отчитывал. Если быть точной — меня, кроме Руперта, никто никогда не отчитывал.

— Но… — я хочу возразить ему, сказать, что рискую не просто командой, а семьёй!

— Нет, — резко обрывает меня Маркус. — Не надо задумываться, не надо переливать из пустого в порожнее. Твои метания и переживания не спасут семью. Отбрось все сомнения и действуй!

— Тебе легко сказать, — я утыкаюсь взглядом в тарелку с уже остывшей яичницей. — Твоё кредо "ни к кому не привязывайся", с такой философией легко жить.

— С недавних пор это устаревшая информация, — Маркус за подбородок разворачивает меня к себе. Смотрит в глаза, в которых больше нет ни намёка на смешинки. — Мне теперь есть что и кого терять.

Так хочется спросить его, о чём именно он говорит, но я боюсь услышать, что всё это он делает только ради Розмари. Лучше я останусь в счастливом неведении и глупой надежде на то, что в его круг ценностей теперь вхожу и я.

— Хорошо, тогда как поступим?

— Оставляем весь экипаж и перешедших на нашу сторону жандармов тут. Сами забираем Рикарда и его прихвостней и прыгаем до ближайшего мира. Избавляемся от нежелательной компании и дуем в Метакрос за пропусками в Доминион, — Маркус перечисляет этапы своего плана, а мне остаётся лишь удивляться, как быстро он всё продумал.

— Ты уверен в лояльности Редмора? Сам же говорил, что это может быть ловушка командора, — я в сомнении осматриваю лагерь.

Нахожу группку бывших жердей. Мужчины вполне мирно общаются с моим стюардами. Редмор так и вовсе флиртует с Хельгой. Девушка разносит еду и на каждую фразу жандарма, обращённую к ней, очень мило краснеет.

— Знаешь что? — решаюсь я. — Давай сделаем по-твоему. В крайнем случае, я буду обвинять тебя, и до конца жизни мы будем вместе искать Тиамар.

— Мне нравится, — довольно проговаривает, почти мурчит, Маркус, — особенно момент, где мы будем вместе до конца жизни. А что именно — не так уж и важно.

Он склоняется надо мной и легко целует в губы. Какое-то время с явным удовольствием наблюдает за моим ошарашенным лицом.

— Ладно, пойду вводить в курс дела нашего временного компаньона. Собери Рози, хорошо?

Меня хватает только на неуверенный кивок. А в голове только и крутится — это то, что я подумала? Маркус хочет провести со мной всю жизнь? Почему он всегда ходит вокруг да около, и никогда не говорит прямо?!

— Яичница не вкусная? — пока я витаю в своих мыслях, ко мне подходит Мири.

Она присаживается рядом и смотрит на меня. А в её взгляде столько любви и заботы, что у меня щемит в сердце. Вот как я могу оставить их тут?

— Не надо, не переживай, — начинает она.

А я не выдерживаю:

— Да вы сговорились, что ли?

— Нет, — улыбается рыжуля, — просто мы слишком хорошо тебя знаем, Агата. И знаем, что ради нас ты хоть в дерево превратишься, лишь бы у нас была опора и поддержка. Но сейчас надо действовать.

— И ты простишь меня, если мы не вернёмся? — осторожно спрашиваю я.

— Вы вернётесь, — Миранда похлопывает меня по плечу. — По-другому у гратти Агаты Хардисс и быть не может.

— Гратты, — привычно поправляю я и невольно улыбаюсь.

— Вот именно, — Мири смеётся, а у меня от сердца отлегает. — Но если вдруг что пойдёт не так — Освальду требуется пятиразовое питание. Ты уж проследи!

— Сама следить будешь, вот я ещё в няньки не нанималась, — отшучиваюсь я и мы обе расслабленно выдыхаем.

Дальнейший наш разговор перетёк в деловое русло. Я обозначаю, чем стоит занять жандармов и стюардов. Мири же показывает мне план-схему, согласно которой запасов провизии им хватит минимум на месяц. И я в который раз удивлюсь прозорливости своей помощницы. Миры могут рушиться и перемешиваться, но у Миранды всегда будет готова тарелка супа.

В остальном день проходит в отправочных хлопотах. Наконец-то решившись оставить свою "семью" в этом мире, я развиваю бурную деятельность.

Несмотря на убеждения Миранды, я всё равно в тысячный раз проверяю всё — от продуктов и медикаментов до чистящих артефактов и банных принадлежностей.

— Ты просто ищешь повод остаться, — устало вздыхает Маркус, который всё это время ходит за мной и помогает в составлении перечней.

— Мне нужно знать, сколько у нас есть времени на все наши перемещения, — бурчу в ответ.

Хотя понимаю, что он полностью прав. Мне тяжело даются решения, которые ведут к большим изменениям в жизни. Иногда я завидую той лёгкости, с которой Фаст бросается в авантюры.

— Лучше скажи, мы точно можем доверять жандармам, что остаются с остальными?

— На сто процентов доверять нельзя никому, — Маркус приваливается к тому, что когда-то было дверным косяком, и задумчиво потирает подбородок. — Но они вроде бы неплохие ребята. Редмор так и вовсе на Хельгу запал.

— Это в каком смысле? — я отрываюсь от перебора очередного ящика с инструментами. — Малышка Хельга ещё не готова к подобным ухаживаниям!

— Этой малышке, к твоему сведению, вот-вот стукнет 18 лет! — Маркус подходит ко мне и притягивает к себе за талию. Заглядывает в глаза. — Агата, прекрати, ты всё предусмотреть не можешь. Всех защитить от ошибок не сможешь.

— Да, но этому Редмору сколько? Тридцать? Тридцать пять?

— Двадцать пять ему, — смеётся Фаст. — Разница не больше, чем у нас с тобой. И это не помешало тебе влюбиться в меня… Во сколько, не подскажешь?

— Не важно, — насупившись, отвечаю ему.

Не буду я признаваться, что уже в четырнадцать лет безвозвратно влюбилась в эти хитрющие голубые глаза. И, как идиотка, радовалась каждому знаку внимания со стороны этого проходимца. А тогда он был именно, что проходимцем — безответственным, не думающим о других и о своём будущем. Но с ним всегда было так захватывающе! Я с ним будто бы вдыхала жизнь, ощущала её движение и огонь.

Правда, потом он сам же мне и показал, что этот огонь обжигает до угольной корочки на сердце.

— Не надо, не вспоминай, — обеспокоенно произносит Маркус, видя, как сильно я хмурюсь. — Мы все за это время сильно изменились.

— Да я уже это поняла, — вздыхаю я, вновь признавая его правоту. — Мне просто сложно так быстро принимать перемены. В тебе — тем более.

— Я стараюсь изо всех сил. И от всего сердца, правда! — лихо улыбается Маркус. — Я тут подумал, тебе нужен новый работник. Мастер быстрых решений. Как тебе? Я даже кандидата на эту должность знаю.

— Странное название, — я скептически приподнимаю бровь.

— Если бы я сказал — должность мужа, ты бы выгнала меня взашей, — улыбка Фаста становится кривоватой, а сам он на меня старается не смотреть. Ведёт взглядом по сторонам.

Меня это больно царапает. Каждый раз, когда заходит разговор о наших отношениях, Маркус начинает трусливо отшучиваться или говорить настолько обтекаемо, что остаёшься в недоумении, будто ты сама себе чего-то напридумывала.

— А ты попробуй как-нибудь сказать прямо и без твоих вот этих шуточек, — проговариваю я, а во взгляд подпускаю строгости. Выкручиваюсь из его объятий и иду на выход. — Мы тут закончили.

— Агата… — с тоской тянет мне вслед Фаст.

— Не надо, Маркус, — я оборачиваюсь в дверях. — Как наберёшься смелости, так и поговорим.

Остаток вечера пролетает совершенно незаметно. Мы загружаем армелит в вагон-хранилище, там же размещается Рикард и его поредевшая команда. Один отсек я отвожу для нас с Рози.

Радует то, что командор не лезет ко мне со своими разговорами. Я лишь ощущаю его взгляд на себе. Даже находясь на расстоянии, Ремер продолжает изучать мои повадки. Это нервирует, но скоро мы избавимся от его присутствия и, я надеюсь, больше никогда не увидимся. Больше я не дам ему возможности поймать "Торопыгу"!

— Присмотри за Освальдом, и чтобы обязательно ел суп каждый день! — на прощание говорит Мири. Храбрится, а глаза всё равно блестят. Ещё чуть-чуть, и расплачется. — Только не капустный!

— Мири! — вклинивается между нами Вальд, не давая жене и дальше распространяться об особенностях его пищеварения. — Нам пора отправляться!

Я осматриваю собравшихся работников. Людей, которые стали мне семьёй. Которых люблю всей душой. В их взглядах читается поддержка и вера. И я тоже начинаю верить в то, что наша авантюра закончится успехом.

— Мы вернёмся! И очень скоро! — обещаю я, и под всеобщие ободрительные выкрики мы заходим в головной вагон.

Если бы я знала, что ждёт меня на следующее утро, сидела бы на Тиамаре безвылазно!