Глава 14. То, что делает нас сильнее

— Агата, просыпайся! — сквозь сон слышу я, а потом на меня сверху валится маленькая проказница. — Агата, Освальд говорит, мы скоро прибудем в Тр-р-рекотон!

Я тут же сажусь на матрасе и протираю глаза. В тусклом освещении армелитового хранилища силуэт Рози кажется размытым, призрачным. Особенно учитывая скорость её перемещения с одной лежанки на другую. Нащупав выключатель над головой, щёлкаю тумблёром.

— Рози, который час? — интересуюсь у девочки, щурясь от яркого света.

— Шесть утра, проснись и пой! — девочка продолжает скакать, а потом и вовсе принимается кружиться по помещению. В очередной такой виток она подскакивает ко мне и спрашивает: "Хочешь кекс?".

Рози хитро прищуривается, а я замечаю, что обычно голубые глаза девочки мерцают зелёным светом. Озарение настигает меня скоростным экспрессом. Я совсем забыла, что для такого неокрепшего организма ночёвка рядом с армелитовыми кейсами чревата перенасыщением!

— Рози, малышка, успокойся, — я хватаю её за руки и притягиваю к себе. — Тебе надо сбросить переизбыток энергии. Ты перевозбудилась и можешь совершить спонтанный прыжок.

— Но мне так весело! — хихикает девочка и пытается выкрутиться.

— Рози, я серьёзно, — заставляю её присесть рядом. — Если тебя унесёт потоком силы, мы с Маркусом очень расстроимся!

— Плакать будете? — она наконец-то замирает в моих объятиях и, вскинув голову, смотрит на меня.

— Конечно! Я тебе больше скажу — я буду безутешно рыдать!

— Ну ладно, — сдаётся малышка. — Что нужно делать?

— Сейчас, — веду взглядом по отсеку. — Кропалёк?

Фуршунь тут же выглядывает из сумочки Рози. Смотрит на меня умненькими глазками и понимает мою просьбу без слов. Пушистик перебирается в руки малышки и принимается устраиваться на её коленях.

— Кропа примет от тебя силу, просто поделись с ним, — говорю я, обхватывая Рози. — Представь, как твоя энергия течёт по рукам и впитывается в фуршуня.

— Ему не будет больно? — встревожившись, уточняет Рози.

— Ему это нравится. Дармовая подпитка, которая поможет ему прыгать по поезду, не растрачивая свой запас. Кто от такого откажется?

Девочка кивает с самым серьёзным видом. Спустя секунду я ощущаю дуновение магии Скользящих. Её потоки разливаются вокруг нас, заставляя свет мерцать, а установки с кейсами армелита — возмущённо трещать. Пространство так же теряется резкость, размывается. Еще чуть-чуть, и мы с Розмари выпадем в Межмирье.

— Рози, концентрируйся на Кропе, — шепчу на ушко малышке.

Кропалёк поднимает голову и смотрит прямо в глаза девочке. С таким доверием смотрит, что ещё совсем недавно я бы приревновала своего зверька. Но сейчас понимаю — фуршунь выбрал себе нового подопечного. Я выросла, окрепла, и мне больше не нужна его поддержка. А Рози нужна. И я готова отпустить малыша, зная, что Розмари позаботится о нём. Не даст его в обиду.

Между малышами устанавливается связь, по которой от девочки к фуршуню перетекает энергия. Шёрстка фуршуньчика наполняется всполохами всех оттенков зелёного. Он даже будто бы раздувается в размерах.

— Не переусердствуй, иначе исчерпаешь свой запас, — шёпотом наставляю я малышку. — Кропа, тебе хватит. Помоги Рози, прерви контакт.

Вместо того, чтобы выползти из рук девочки, Кропа в мгновение ока исчезает из поля зрения. Уносится гулять по тому, что осталось от "Торопыги". А Розмари устало откидывается мне на руки.

— Как ты? — спрашиваю я, убирая с её лба прилипшую прядку. — Если хочешь отдохнуть, надо будет перейти в головной вагон. Здесь тебе лучше пока не оставаться.

— Я в порядке, — храбрится малышка и даже встаёт на ноги. — Папа всегда говорит — что не убивает нас, делает сильнее.

— Надо мне с твоим папой провести разъяснительную беседу о том, что стоит обсуждать с семилетними детьми, а что — нет, — бурчу я, поднимаясь следом за малышкой. А потом замираю, вспомнив слова Рози, с которыми она меня будила. — В какой мир, ты говорила, мы прибываем?

— Трекотон, — пожимает плечами она. — А что?

— Ничего хорошего, — я в срочном порядке накидываю поверх сорочки объёмный халат, найденный в запасах кого-то из пассажиров, и бросаюсь к выходу из отсека.

Трекотон — маленький мирок в преддверии Аркадоса. Там почти нет гражданских жителей — это, по сути, пограничная застава. Каким образом нас выкинуло так близко к цели — мне ещё предстоит выяснить. Но важно другое — мы на всех парах несёмся в мир, где каждый вояка имеет право нас арестовать. И тут даже слово Рикарда теряет свою силу.

— Доброе утро, Агата, — будто бы откликаясь на мои мысли, командор встречает меня в дверях. — Как спалось?

— Благодарю, грат Ремер, спалось идеально, — я стараюсь держать лицо и ни единой мышцей не выдать, насколько сейчас встревожена. — Простите, мне надо проверить курс.

— Вы чем-то обеспокоены? — тут же раздаётся мне в спину.

Вот ведь гад прозорливый! Всё замечает, как бы от него не скрывала. Я разворачиваюсь к Рикарду и замечаю Розмари, которая настороженно выглядывает из нашего убежища.

— Всего лишь необходимостью срочно доставить вас в ближайший мир и тем самым выполнить условия нашей сделки, — я рукой подзываю девочку, и та спешит ко мне, так и не подняв взгляда на стоящего в коридоре мужчину.

Тот провожает Рози задумчивым взглядом, и мне это совсем не нравится. Смутное ощущение надвигающейся беды колет в сердце, но успокоить себя я ничем не могу. У меня просто нет гарантий. Разве что надежда на исполнение командором своего обещания.

— Хорошо, если так. Надеюсь, вы ничего не скрываете от меня? — Рикард приподнимает бровь, всем видом показывая — я вижу тебя насквозь.

Мне надоедает эта игра. Роль мышки в лабиринте, где стены меняют своё положения по воле игрока. Я подталкиваю Рози в сторону головного вагона, а сама иду в сторону Ремера.

— Командор, скажите, как на духу, — начинаю я, с удовольствием отмечая, как от удивления вытягивается его лицо. — Вы ведь не злодей, не убивец детей. Зачем вам это всё? Я же вижу — вы не испытываете никакого удовольствия от этой бесконечной погони. Вы меня хоть убейте, но не верю я в слухи, что это всё — из-за отлучения от престола. Вам же глубоко плевать на власть. Вы даже людей своих спокойно отпустили. Так скажите, зачем такому человеку, как вы, гоняться за Скользящими?

— Гратта Хардисс, — в голосе Рикарда звучит межмирная усталость. — У каждого есть свои скелеты в шкафах. Уверены, что хотите познакомиться с моим кладбищем?

Ремер облокачивается на поручни, что идут вдоль стены. Смотрит в узкие окошки, туда, где за толстым стеклом мелькают неизведанные просторы Межмирья.

Он предстаёт передо мной совсем другим человеком. Не тем, кто вломился в мой поезд и бесцеремонно обыскал все вагоны. Нет, в этом Рикарде чувствуется какая-то боль. Обречённость. И я ловлю себя на мысли, что невольно хочу пожалеть его.

Встряхиваю головой и даю себе мысленную оплеуху. Командор тот ещё манипулятор и сейчас наверняка пытается надавить на мои слабые стороны.

— Меня не испугать чужими тайнами и прегрешениями. Поверьте, жизнь Скользящих — не тарелочка с джемом и фисшью. Я через многое прошла.

— Верю, — Рикард бросает на меня косой взгляд. Тени на его лице причудливо играют, не давая считать эмоции командора. — За время нашего с вами путешествия многое для меня открылось с другой стороны. Однако, как человек чести, я вынужден держать своё слово не только перед вами, но и перед нашим Императором. Даже если эти поиски Скользящих мне претят, я ничего не могу поделать.

Между нами повисает тишина. Ремер вновь смотрит в оконце, а я всё-таки поддаюсь сиюминутному желанию. Подхожу к нему и кладу руку на локоть, заглядываю ему в лицо. Стараюсь вложить во взгляд мягкость и поддержку. Если удастся перетянуть его на нашу сторону — это будет не только моя победа, но и облегчение для других моих собратьев по дару!

— Рикард, но ведь можно делать вид, что выполняешь свою работу? Или отпускать Скользящих? Всегда же есть выбор. — говорю я, осторожно подбирая слова.

Не спугнуть бы!

— В том-то и дело, что выбора нет. Для меня нет, — Рикард криво усмехается и разворачивается ко мне. Встаёт очень близко, нависая сверху, и пугает тем, как ожесточилось его лицо. — Милая Агата, если ты думаешь, что я главное зло для всего твоего рода — то я как минимум ошибся, считая тебя дальновидной и крайне разумной граттой. Всё намного сложнее, ужаснее. И выбора ни у кого из нас нет.

По мере того, как он произносит свою исповедь, мои глаза всё больше и больше распахиваются в изумлении. Нет, я, конечно, понимала, что Рикард — лишь винтик в механизме, но чтобы всё было настолько плохо — не осознавала. Неужели Император каким-то образом контролирует всех своих подчинённых? Практически лишает их свободы воли?

— Агата! — со стороны локомотива доносится раздражённый окрик.

Маркус застыл в проходе в напряжённой позе. Даже руки расставил так, что с них вот-вот сорвётся заклинание. Из-за его спины выглядывает Рози с сидящим на её плече Кропальком. И вид у парочки не менее воинственный, чем у Фаста.

— Всё в порядке, мы просто разговаривали, — спешу я успокоить моего защитника. Отступаю от Рикарда, который вновь нацепил свою маску расчётливого командора. — Что случилось?

— Мы скоро прибудем. Застава на Трекотоне требует идентификации от владельца экспресса, — произносит Фаст, а сам глаз не сводит с Ремера.

— Хорошо, — киваю я и отхожу от командора. — Это стандартная практика, нет повода для беспокойства.

Только после того, как я равняюсь с Маркусом, тот разворачивается и исчезает в переходе между вагонами. Я бросаю взгляд на Рикарда, ожидая, что он, как обычно следит за мной. Но, к моему удивлению, мужчина в задумчивости наблюдает за видами Межмирья. Наш разговор всё-таки выбил его из колеи.

— Освальд, застава на связи? — спрашиваю я, входя в кабину машиниста.

На узкой койке, которую нам удалось сделать для Вальда, сидит Рози и играется с Кропой. Малыш подпрыгивает и исчезает в воздухе, а девочка пытается угадать, где тот появится в следующее мгновение. Упражнение, которое в своё время подсказал мне Руперт, помогает маленьким Скользящим нащупывать потоки силы и отслеживать их.

— Сейчас настрою, — тем временем произносит Вальд, поворачиваясь к пульту. — Они что-то совсем озверели. Раньше такие проверки были только в самом Аркадосе, а тут уже на подходах начинают доставать.

— Это ожидаемо, — хмыкает Маркус. Скрестив и ноги, и руки, он стоит у стены и несколько зло смотрит на меня. Надумал себе чего-то, увидев меня с Рикардом, и теперь дуется. — В Доминионе не всё так гладко, как хочет показать Император. Армелит по официальным данным иссякает. Никто же не додумался ждать несколько лет и после этого проверять старые жилы.

— Как это связано? — хмурюсь я и, встретив недоумевающий взгляд Маркуса, продолжаю. — Какая связь между запасами армелита и неспокойной ситуацией в империи?

— Власть Императора зиждется на монополии армелита. Он выставляет на него цену и контролирует продажи. Соответственно, всё сообщение между мирами тоже подконтрольно короне. Не будет армелита — не будет влияния. И всё больше миров начинает выказывать своё недовольство и нежелание делиться минералом.

— Неужели для этого зачищают истощённые миры? Чтобы никто не узнал об очередном снижении добычи? — спрашиваю я.

— Не без этого, — пожимает плечами Маркус. — Но мне думается, что карателей посылают с целью изъятия тех запасов руды, которую, как считает Император, строптивые шахтёры от него скрывают. А когда на месте оказывается, что жители не врут — тогда за ненадобностью мир зачищают. Зачем кормить рты, которые не приносят выгоды?

— Весьма цинично, — вставляет Освальд, не отворачиваясь от пульта.

— Как и вся взрослая жизнь, — хмыкает Маркус и наконец-то подходит ко мне. — Что у тебя с Рикардом?

— О чём ты? — моё удивление неподдельное. — Да он мне в отцы, наверное, годится! Маркус, ты что, ревнуешь?

— Да, — коротко подтверждает тот, а моё сердце берёт разбег с места в рекорды. — Если я не делаю громких признаний, это не значит, что ты мне безразлична. И я не хочу, чтобы ты оставалась с этим му… — он поперхнулся, бросив взгляд на Рози, — с этим мужиком наедине. Что бы он ни говорил — не верь.

— Хм, — я лукаво прищуриваюсь, — тебе после твоих поступков тоже веры никакой. Но, тем не менее, я дала тебе шанс.

— Я не убивал Скользящих, — возражает Маркус, притягивая к себе.

— Так и он тоже, — приподнимаю бровь.

— Но ловил. А что с ними делают в казематах Жандармерии — никто не знает, — гнёт свою линию Маркус.

И тут мне крыть нечем. Как бы мне не хотелось хоть немного обелить репутацию Рикарда, закрыть глаза на его проступки — действия и их последствия — непростительны.

— Мы сходим за козочкой, хорошо? — между нами вклинивается Рози.

— Агата, канал готов, — тут же докладывает Освальд, и малышку я отпускаю молчаливым кивком.

В конце концов, до нашего отсека всего пара шагов, что с ней может случиться?

— Рози, одна нога тут, другая там, — напутствует Маркус. — Мы тут пока попытаемся провести бравых пограничников.

Девочка заговорщицки хихикает и в сопровождении Кропалька выходит из кабины.

— Надо было тебе всё-таки пойти с ней, — в сомнении гляжу ей вслед.

Странная тревога селится внутри меня. Зудит на самом краю сознания. Я уже собираюсь последовать за девочкой, но Маркус ловит меня за руку:

— С ней Кропалёк и вся сила Межмирья, а тебе предстоит объясниться с целой заставой, какого чёрта ты тут забыла.

Будто бы в подтверждение его слов, из динамика под потолком раздаётся недовольный мужской рык:

— Неизвестный экспресс, назовитесь! На каком основании приближаетесь к форпосту?

Выдыхаю и подхожу к пульту управления. Моя обеспокоенность никуда не уходит, но Фаст прав — решаем проблемы по мере их поступления.

— Доброго времени суток, — я щёлкаю тумблёром и стараюсь говорить максимально вежливо. — Говорит Агата Хардисс, хозяйка магэкспресса "Торопыга". Просим прощения, у нас проблемы с топливом. Запрашиваем стоянку для пополнения запасов армелита.

— Мы вам не торговый мир, — рявкает в ответ невидимый вояка, — в доступе отказано. Смените курс.

— Но… — я в растерянности оглядываюсь на Освальда и Маркуса.

— Никаких "но". Это закрытая для путешествий гражданских экспрессов зона. Проваливайте.

Маркус резко поднимает палец вверх, привлекая внимание. Несколько раз щёлкает себя по горлу, прочищает его, и только после этого подходит к тумблёру связи.

— Говорит командор Рикард Ремер, — произносит Маркус голосом Рикарда. Вокруг его шеи вспыхивают отблески иллюзорной магии. — Приказываю допустить экспресс "Торопыга".

— Командор? — интонация в голосе проверяющего резко меняется на подобострастную. — Конечно-конечно, сию минуту!

По ту сторону динамика раздаётся шебуршание, потом кто-то выкрикивает "Проверка пройдена, это Ремер!" и связь обрубается.

— Смотри-ка, сработало, — удивляется Освальд, когда марево вокруг Трекотона теряет свою насыщенность, а "Торопыга" приступает к пробитию грани миров.

— Часто ты так голосом баловался? — спрашиваю Маркуса, наблюдая за переходом.

— Было дело. Это трудная иллюзия, тем более копировать удаётся только тех, до кого я дотрагивался, — проговаривает Маркус, обнимая меня сзади и утыкаясь носом в изгиб шеи. — Кто по-твоему просил Мири побаловать тебя дополнительной порцией любимых коричных плюшек?

— Руперт? — в голове мелькает воспоминание, как неприступная Миранда ни с того ни с сего приносила мне булочки.

Хорошее было время.

— Да-да, именно дядюшка Руперт, — мягко смеётся Фаст, щекоча мои волосы над ухом.

И это было бы очень милым, если бы не тягостное напряжение, что будто разлито в воздухе. Оно не даёт мне насладиться моментом, почувствовать тепло в руках Маркуса. Мне постоянно кажется, что я что-то упускаю.

— Прибыли! — слова Освальда возвращают нас с Маркусом в суровые реалии.

"Торопыга" медленно останавливается у платформы, а Вальд, осматривая схему рудохранилища, озадаченно проговаривает:

— Какие нетерпеливые у нас пассажиры, уже ушли.

— Жандармы? — уточняет Маркус, явно встревожившись.

Его тревога окончательно спускает мою панику с тормозов. Я оглядываюсь, понимая, что Рози так и не вернулась в кабину. Нехорошее чувство растёт, наполняя голову колокольным набатом. Заставляет сердце бесноваться в груди, истошно крича "Опоздала!".

Не сказав и слова, бросаюсь в вагон. До последнего надеясь, что моё предчувствие — лишь следствие расшатанных нервов.

Но в нашем с Рози отсеке девочки нет. Как нет и Кропалька. Все вещи на месте и следов борьбы не видно. Но тогда где малышка?

— Агата, что? — за моей спиной возникает Маркус и через плечо заглядывает в отсек. — Где Рози?

— Тот же вопрос, — отвечаю я, до побелевших костяшек вцепившись в косяк.

— Может, тоже вышла? — предполагает Маркус. — Сколько раз говорил, не выскакивать без меня на платформу!

Я оглядываюсь на Фаста. Он старается не подавать виду, скорее всего, чтобы не нагнетать ужаса ещё больше. Но я вижу — он сам напуган отсутствием девочки.

— Проверим остальные отсеки, вдруг Кропа опять решил подкрепиться, — предлагаю я, слабо веря в это. Фуршунь, после щедрости Рози, ещё не скоро на руду посмотрит.

Маркус кивает, и мы методично, под крики "Рози! Кропа!", осматриваем остальные отсеки.

Пусто.

Только в последнем отсеке, где ночевала команда Ремера, мы обнаруживаем разбросанные матрасы и подушки с одеялами. Явно уходили в спешке.

— Да где же она? — спрашивает Маркус, запустив руки в волосы. Уже не скрывая своего страха.

Я оглядываюсь в тщетной надежде увидеть потеряшку. В конце коридора, на полу тамбура вижу брошенную козочку. И в моей голове взрывается сигнал тревоги.

— Маркус! Игрушка! Рози не оставила бы козочку по доброй воле! — я бросаюсь на выход.

Выпрыгиваю на платформу и бешено кручу головой в поисках предателя Ремера. Подумать только, человек чести! Подонок!

Гнев питает меня, наполняет таким небывалым потоком силы — что, кажется, я могу раскроить этот мир одним щелчком пальца.

Маркус молча встаёт рядом, и, так же, как и я, сосредоточенно выискивает в толпе рабочих и вояк наших бывших попутчиков.

Рядом со мной из межпространства выскакивает Кропалек и, истерично вереща, тычет лапками в сторону выхода с платформы. Рикард поднимается по ступеням, неся Рози. Малышка без сознания, и только за это мне хочется лично придушить командора. Но для этого придётся преодолеть заслон жандармов, что окружают его со всех сторон и постоянно оглядываются в ожидании нападения.

Я бросаю всего один взгляд на Маркуса и, под согласный кивок, беру его за руку. Мы переносимся прямо перед шайкой жердей.

— Отдай девочку, ты обещал! — взывает к чести Ремера Фаст.

Вокруг нас в панике разбегаются рабочие, в то время, как военные подтягиваются к своим товарищам. Они наставляют на нас свои жезлы, беря на прицел. Но командор машет головой.

— Я обещал, что дам вам фору, чтобы уйти. Вот ваша фора. Уходите, — Рикард говорит отстранённо, без издевательской улыбки.

Но я понимаю, что взывать к данному им слову бесполезно. Он нас переиграл.

— Ах ты гад! — выдержка изменяет мне, и я кидаюсь вперёд.

Фаст не успевает остановить меня. Один из ближайших жандармов выпускает в мою сторону сноп электрической энергии. Резко затормозив, я замечаю, как меняется лицо Рикарда и он в гневе кричит: "Отставить огонь!".

Всё это мелькает за доли секунды, я в ужасе закрываю глаза. Мне не хватает времени, чтобы призвать свою силу, не говоря уже о том, чтобы ей воспользоваться. Но вместо удара слышу отчаянный писк, переходящий в задушенное шипение. Открываю глаза и первое время не понимаю, почему все замерли. Почему Рикард смотрит на меня со смесью ужаса и сожаления. Почему в этих холодных глазах, появились такие человеческие эмоции.

Фаст дёргает меня на себя, но я словно приросла к брусчатке, что покрывает платформу. Мой взгляд скользит с лица командора на лежащую в его руках девочку. Рози, такая маленькая и беззащитная, кажется совсем крохой. Её рука безвольно свисает, и я опускаю взгляд ниже. И, наконец, понимаю, почему все застыли. На перроне между нами лежит крохотное тельце фуршуня. Моего фуршуня!

— Всем стоять, — разносится громогласная команда Рикарда.

Но я слышу её как за стеклом. На грязном, истоптанном перроне лежит тельце моего лучшего друга. В отчаянной попытке спасти меня, Кропалёк принял удар молнии.

Не чувствуя ног, я опускаюсь на пол и осторожно беру фуршуня на руки. Во мне теплится надежда, что всё ещё обойдётся. Что это всего лишь царапина. Переворачиваю зверька на спинку и вижу, что весь живот малыша опалён электричеством. Но он дышит. Через раз, хрипло, но дышит!

В голове вспышкой проносится план по спасению зверька. Пробиться на "Торопыгу", найти аптечку и подлечить Кропу. Это ведь так легко, просто надо успеть!

Фуршунь с трудом открывает глазки, в которых я вижу многоцветье Межмирья. Он находит меня взглядом и передо мной проносится вереница образов. Маленький Кропа знакомится с маленькой мной. Первая привязка к моей силе. Первое прикосновение к разуму. Первое наказание за съеденный армелит. Наши шалости, наши горести и переживания. Я чувствую волну любви и нежности, что исходит от зверька. И с ужасом понимаю — он прощается со мной. Последнее, что вижу — это я, Рози и Маркус.

"Семья. Люблю" — всплывает в голове.

Кропалёк дёргается, судорожно выдыхает и замирает. Оставляет меня одну.

— Нет, — тихо шепчу я, по лицу ручьём текут слёзы. А я даже не заметила, что плачу. — Нет, нет, нет!

С каждым сказанным словом боль в груди разрастается, становится такой всеобъемлющей, что поглощает меня всю. Магия импульсами расходится от меня, я слышу нарастающие крики ужаса.

— Агата, милая, — Рикард делает робкую попытку что-то объяснить. — Я не думал…

— Нет больше милой Агаты, — я перебиваю его невнятный лепет. — Вы за всё заплатите!

Во мне молотом стучит желание уничтожить тех, кто забрал эту частичку меня!

Пространство вокруг колышется, с покорностью откликаясь на мой призыв. Вопли вокруг усиливаются, переходят в какие-то булькающие звуки. Но мне всё равно. Пускай Межмирье их всех заберёт.

— Агата! — меня обхватывает Маркус. — Приди в себя, ты всех нас погубишь! Ты Рози погубишь!

Упоминание малышки слегка отрезвляет меня. Я моргаю, сбрасывая морок и ощущение нереальности. Мир вокруг совсем другой — в пелене дыма и пепла. Где-то истерично надрывается сигнал тревоги, а воздух наполнен запахом гари и крови. Оглядываюсь, веду осоловелым взглядом, и вижу множество тел. Их будто перекрутили в мясорубке. Меня передёргивает — это сделала я?

— Уходите! Иначе вас поймают! — доносится до меня приказ Ремера. — Уходите сейчас же! В Аркадос!

Командор уносит нашу Рози, а Маркус кивает ему и хватает меня за плечи, тянет обратно, на платформу.

У меня нет сил сопротивляться. Вспышка опустошила меня не только магически, но и будто бы ментально. Ни боли внутри, ни страдания. Лишь бесчувственное отупение.

Мы проходим по разрушенному перрону. Фаст по-прежнему крепко держит меня за плечи, будто боится, что я исчезну. Нам то и дело попадаются изувеченные тела, а где-то позади раздаются взрывы.

— Давай, Агата, они уже близко. Рози мы спасём, только приди в себя!

В ответ лишь молчу. Меня выключили, я не хочу, чтобы это было моей реальностью. Маркус затаскивает меня в поезд, а сам убегает в кабину. Мерная вибрация пола, появившаяся через несколько минут, говорит о том, что мы уже нырнули в Межмирье. Скрылись от жандармов, оставив Рози Рикарду.

Я перевожу безразличный взгляд на свои руки и с удивлением обнаруживаю, что всё это время прижимала к себе тело Кропалька.

Всё в мире поправимо, и лишь смерть забирает не только любимых, но и часть тебя самой. Будто выжигая тот кусочек сердца, в котором жили чувства к ним.

Уставившись в окошко, я растерянно поглаживаю шёрстку малыша. Даже не замечаю, как начинаю напевать колыбельную и укачивать тельце. Мой маленький фуршунь, спи спокойно. Я тоже тебя люблю.