Глава 8. Тонкости дипломатических отношений с пиратами

Огненный шар пролетает мимо меня, едва не опаляя чёлку. В воздухе стоит отчётливый запах палёных волос… или шерсти. Вроде как среди присутствующих в кабаке имелись представители двуликих пиратов.

— Это, по-твоему, радушный приём? — осторожно выглядывая из-за своего укрытия, коим служит перевёрнутый стол, интересуюсь я у Маркуса.

— Да мы всегда так здороваемся, — отвечает мне прохвост, перекатом уходя от очередного залпа и подбираясь ко мне.

Я лишь головой качаю в ответ. С самого начала наш поход в пиратскую таверну "За пазухой жердей" вызывал у меня смутную тревогу. Нет, я понимала, что по-другому пропуски не раздобыть, но поход в место скопления преступников всех мастей заставлял меня нервничать куда больше обычного. Слишком много факторов, которые я не могла учесть, слишком непредсказуемо сейчас всё. И как показало время — моя интуиция была права!

Как только мы показались на пороге кабака, и местные завсегдатаи узнали в моём сопровождающем Маркуса, в нашу сторону полетели огненные шары. Да ещё под аккомпанемент таких ругательств, что я против воли покраснела.

Фаст успел перевернуть воздушной петлёй ближайший стол, пихнуть меня под его защиту, а сам отпрыгнуть в другую сторону. Но это не охладило пыл пиратов — и, судя по звукам, что доносятся сейчас до нас, драка пошла уже и в их стройных рядах.

— Чего такого надо натворить, чтобы тебя настолько дружно встречали? — недовольно изгибаю бровь я.

— Эм, ничего? — с выражением полной невиновности и даже кротости, отвечает мне Маркус.

— Понятно, как обычно, значит — ограбил, щёлкнул по носу, и свалил в межмирные просторы, — махнув на него рукой, констатирую я. — И как ты вообще мог подумать, что тебе тут помогут?

Я выглядываю из-за потрёпанной столешницы и наблюдаю, с каким упоением дерутся между собой две разные команды пиратских экспрессов. Складывается ощущение, что мы для них оказались лишь поводом выяснить отношения друг с другом.

— Маркус Риглер Фаст, а ну тащи свой тощий зад сюда! — разносится командный голос над всей это кутерьмой, на секунду даже заглушая грохот разлетающейся мебели.

— Ой, а вот это не хорошо, — бормочет пройдоха, и я бросаю на него настороженный взгляд. — Это Астерия, хозяйка "Пазухи".

Я приподнимаю бровь, как бы говоря "И?", после чего Фаст с обречённым вздохом поясняет:

— Да было дело, увёл у неё крупную партию флуоресцентных томатов и перепродал в мире Безликих. Видимо, никак не может забыть этот момент.

— Серьёзно?! Маркус! Да они же стоят дороже армелита! — я хлопаю себя по лбу, очень хорошо понимая гнев этой Астерии. — Да я тебя за это сама на шакшуку пустила бы!

В нашу единственную защиту врезается на этот раз разряд молнии, тем самым сигнализируя — пираты вновь вспомнили о нашем существовании.

— Ты собираешься что-нибудь с этим делать? — я сурово гляжу на Фаста, всем своим видом требуя предпринять хоть что-то.

— А надо? — беззаботно хмыкает он в ответ, плетя при этом какую-то масштабную иллюзию. — Сейчас они разомнутся, выяснят отношения и успокоятся.

— В твоём плане одна несостыковка — отношения они выясняют с нами. А мы молчим, — недовольно выговариваю я, наблюдая за действиями Маркуса.

— Да всё нормально будет, — он бросает на меня короткий взгляд и подмигивает. — Смотри!

Фаст резко выбрасывает руку в сторону дальнего от нас угла, туда, где расположилась самая оголтелая банда. И, повинуясь этому пассу, в ту же сторону бросаются наши с ним иллюзии. Вслед за ними тут же летят новые разряды — как огненные, так и электрические. И драка завязывается по новой.

— Если это твоё дипломатическое решение, то оно провальное, — осторожно выглядывая из-за стола, я наблюдаю, как присутствующие здесь корсары с новой дозой энтузиазма принялись колошматить друг друга. Они даже не обратили внимания на то, что иллюзии Фаста рассыпалась за мгновение.

— Так, мне это всё надоело, — я вскакиваю на ноги, одновременно доставая из сумочки кусочек руды, — Внимание! Или вы все перестаёте нападать на нас, друг друга и на местный персонал, или я разношу эту забегаловку к китам межмирным!

В помещении повисает гробовая тишина. Но всего на пару секунд, а затем все присутствующие разражаются громким издевательским смехом.

— Я не шучу! — чуть дрогнувшим, но всё же угрожающим голосом говорю я и вздёргиваю руку, в которой, под действием моей силы, ярко сияет армелит. — Взорву и не побоюсь этого!

— Ты что творишь? — еле слышно шипит Фаст и дёргает меня вниз.

— Твои методы не работают, попробуем мои, — не глядя на него, отвечаю я.

Маркус в ответ что-то бормочет, но поднимается и встаёт рядом:

— Мужики, она шизанутая на всю голову, лучше вам её послушаться!

От его слов у меня округляются глаза — это когда это я себя так успела зарекомендовать? Но почему-то ему верят, свара действительно затихает, а присутствующие возвращаются по своим местам, бросая на нас настороженные взгляды.

— Не так быстро, столяры доморощенные! — вновь доносится голос Астерии. Я наконец-то нахожу взглядом хозяйку сего славного заведения. Рослая, крепко сбитая женщина, ровесница Маркуса — она одним своим видом внушает уважение. А уж то, как она лупит своим полотенцем замешкавшихся пиратов, не боясь получить в ответ, говорит о несомненном авторитете. — Или оплачиваете ущерб, или наводите порядок и чините всё, что сломали!

— Да, гратта Лиардо, — нестройно доносится отовсюду и корсары, секундой ранее кровожадно скалящиеся на нас с Маркусом, принимаются за уборку.

— Глазам своим не верю, — шепчу я Фасту.

— Не тебе одной приходится справляться с толпой неуправляемых клиентов, — потирает подбородок мой компаньон.

— Да, но у меня-то вполне мирные пассажиры, а тут целые пираты! — я продолжаю ошарашенно следить за тем, как при помощи магии восстанавливаются разломанные столы и стулья, склеиваются вазочки и кухонная утварь, а, казалось бы, непримиримые противники, с шутками и подколами рассаживаются по своим местам.

— Пираты пиратам рознь, девочка, — Астерия возникает перед нами, как фуршунь из межпространства. — Откровенным отморозкам путь в моё заведение закрыт. Да и этому прохвосту тоже, — она кивает на Маркуса, который открывает рот, чтобы возвразить, но Астерия тут же шикает. — И не думай, что я тебя простила. Ты ещё жив исключительно из-за присутствия этой юной гратти.

— Гратта Агата Хардисс, — спешу представиться. Да и надоели мне эти снисходительные уменьшения моего возраста. — И спасибо вам за гостеприимство.

Астерия хитро прищуривается на меня, будто бы оценивает мой потенциал, как противника.

— А ты хороша, — выдаёт она через секунду и в её разноцветных глазах мелькает одобрение, — не каждая осмелилась бы выступить против оравы взбешённых пиратов. Как раз такая и нужна нашему Маркусу.

Я оставляю без внимания её слова. Спорить и доказывать обратное — лишь тешить самолюбие Маркуса. И так его за мой счёт регулярно развлекает. Не хватало ещё его друзей веселить.

Астерия, не дождавшись моего ответа, с ехидной улыбкой проходит в сторону прилавка, широким жестом приглашая нас занять стулья перед ним. По пути лупит полотенцем двух нерасторопных служек и прикрикивает на них, указывая на недомытые пятна на полу.

— Ну, рассказываете, чего уже натворили? — спрашивает Астерия и принимается протирать столешницу.

— А чего сразу натворили-то? — обижается Маркус, а сам при этом держит ухо востро, оглядывается и наблюдает за остальными мужчинами в зале.

Мне вообще всё чаще начинает казаться, что тот бесшабашный, придурковатый Маркус, которого видят все — это лишь личина. То старое амплуа, которое досталось ему с тех времен, когда он грезил пиратскими набегами и лихими приключениями. А нынешний Маркус — совсем не такой, и ему просто выгодно поддерживать такой образ.

— Явился бы ты, если в моей помощи не нуждался? А? — хозяйка "Пазухи" невозмутимо ставит передо мной стакан с водой, а потом, резко повернувшись к моему "напарнику", рявкает: — Где мои помидоры, Фаст?!

От такого нелепого вопроса я давлюсь водой, что успела набрать в рот, и заливаю ею стойку.

— Ну что же ты, деточка, не надо быть такой впечатлительной, — тут же утешает меня гратта Лиардо. — Неужто наш милый Маркус не рассказывал тебе о своих похождениях?

— Если вы о той партии, что он у вас украл и перепродал, то вот буквально несколько минут назад меня в это дело посвятили, — я вытираю рот платком, который заботливо подал мне Фаст. — Но если есть история про какие-то другие ваши помидоры, то я попрошу оставить её при себе.

— Боги всех миров, где ты нашёл эту прелесть? — Астерия натурально умиляется, глядя на меня. — Агата, ты же понимаешь, что этот прохвост и пальца твоего не стоит?

— Конечно, — я распрямляю плечи и с холодным спокойствием киваю.

Спокойствием, которого во мне ни на грамм нет. Я до сих пор ощущаю нервную дрожь и адреналиновый откат от несостоявшейся драки. Но продолжаю упорно делать вид, что вся ситуация у меня под контролем.

— Чисто императрица, — Астерия вновь довольно хмыкает. — Так что же привело вас в Лобулар?

— Нам нужны пропуски в Доминион, — я хватаю руку Маркуса, не давая ему и слова сказать, — в столицу, если быть точной.

— О! — только и выдаёт женщина и надолго замолкает.

Сосредоточенно трёт столешницу, выдаёт напитки подбегающим служками и на нас с Маркусом вовсе не обращает внимания.

— Астерия? — наконец, не выдерживает Фаст.

— Что "Астерия"? — тут же вскидывается на него женщина. — Опять вписываешься в какую-то мутную сделку? Ещё и девочку подставляешь? Мало тебе твоей команды? — и видя, как побледнело лицо Маркуса, она продолжает. — Да, да, знаем мы тут, что произошло с твоим "Неуловимым" и всей его командой. Только поэтому тебя сегодня и не выгнали взашей! Зачем вам в Доминион?!

— Надо помочь одному очень дорогому мне человеку, — понурив голову, отвечает ей Фаст.

— А девочка эта тебе не дорога? — кивая на меня, продолжает наседать на него гратта Лиардо.

— Это дочка Эрика и Аврелии, — не желая слышать ответ Маркуса, быстро говорю я. — Если вы знали экипаж "Неуловимого", то и про неё слышали.

— Розмари? — рыжие брови Астерии приподнимаются в непритворном удивлении. — Она здесь? Зачем вы везёте её в Аркадос?

— Учиться, таково было последнее желание её родителей, — глухо произносит Фаст. — В любом случае, в столице у Розмари больше возможностей устроиться и не жить в постоянных бегах, как делаем это мы.

Весь его вид выражает какое-то смирение, грусть и скорбь, но я опять-таки нутром чую, что всё это он делает, чтобы вызвать у Астерии сострадание. Чтобы она пошла нам навстречу.

— Ох, Маркус, почему у тебя никогда не бывает простых дел? — со вздохом произносит хозяйка таверны. — Но я действительно не могу вам помочь…

Её речь прерывается внезапным появлением Кропалька, который десантируется прямиков в пиалу с фисшью, стоящей перед рыжебородым пиратом. Тот всё это время мирно потягивал пиво и посматривал по сторонам и такого дополнения к закуске никак не ожидал. Особенно, когда это дополнение цапнуло пирата за палец.

— Это что за крыса, Астерия?! У тебя в заведении вредители появились? — вскакивает здоровяк и трясёт рукой, в которую вцепился фуршунь.

— Не мели чепухи, Редмир, это же редкий зверёк, — гратта Лиардо и бровью не ведёт, будто всё, что сейчас происходит, она видит каждый день. — Насколько помню, их называют фурки?

— Фуршунь, — поправляю я, а потом протягиваю руку в сторону прыгающего бородача. — Кропалёк, отстань от дяди, это тебе не фисшью.

— Так это твой? — с интересом разглядывая малыша, спрашивает Астерия.

Кропалёк тем временем прыгает ко мне в руки, кружится, пытаясь поудобнее устроится, и нет-нет-нет, да бросит злой взгляд в сторону Редмира, да ещё и пропищит ему что-то особенно возмущенно.

— Он вас запомнил, — со смехом проговариваю я, улыбаясь пирату. И вижу, что и тот в ответ расплывается в улыбке, демонстрируя, что не держит зла на вероломного зверька, который оставил мужчину без закуски, в мгновение ока умяв всю пиалу орешков.

— Эй, малыш, я, между прочим, тебя угостил! Вот это лучше запомни, — отвечает великан и отходит от стойки, присоединяясь к своей команде и демонстрируя укушенную руку. — Глядите, какая бестолочь дикая.

— Да какая хозяйка, такая и животинка, — доносится до меня вместе с взрывом хохота.

На мою ладонь ложится рука Маркуса, он сжимает её в дружеской поддержке. Или в желании успокоить. Хотя кому, как не Маркусу, знать, что я на такие идиотские подначивания уже давно не реагирую.

— А ну тихо там! — а вот Астерию это, похоже, задевает, и она отходит от нас, беря своё полотенце наизготовку.

— Почему Кропалёк тут? — шёпотом спрашивает меня Фаст, краем глаза следя за сеансом нравоучения от гратты Лиардо. — Разве он не должен быть с Розмари?

— Я дала ему наставление сообщить мне, когда они вернутся на "Торопыгу". Сейчас узнаем, как у них дела.

Поднимаю фуршуня к лицу и заглядываю в его миндалевидные глазки. Малыш доверчиво раскрывает сознание и транслирует мне видение. Вот Розмари и Миранда поднимаются на борт нашего экспресса. Девочка не выпускает из рук козочку, а с ее лица не сходит довольная улыбка. От этого на сердце у меня тепло-тепло. Будто это не Розмари получила то, чего так сильно хотела, а маленькая я.

Тем временем Кропалёк пробегает по коридорам "Торопыги", показывая мне, что все работают согласно составленному мной плану. Стюарды загружают товары, Освальд ковыряется в движителе, двери в рудохранилища закрыты. Последнее вызывает у фуршуня особую тоску, что лично меня заставляет улыбаться. Нет уж, малыш, твоё пиршество влетело нам в копеечку.

Показав мне всё, о чём я просила, Кропа выскакивает на улицу и перед тем, как сделать большой прыжок до меня, я успеваю заметить то, что окатывает меня волной ужаса. Чёрный экспресс Ремера стоит на соседних путях от "Торопыги"!

— Маркус! — я сжимаю его ладонь так, что буквально слышу хруст, а Фаст при этом морщится. — Командор здесь! Нам надо срочно бежать из этого мира!

Мой напарник поднимается, с грохотом роняя стул, отчего взгляды всех присутствующих обращаются в нашу сторону.

— Астерия, друзья, — кланяется Маркус, — вынуждены вас оставить. Нам пора трогаться в путь.

— Жерди! Жерди Доминиона в городе! — в этот же момент в таверну влетает белобрысый мальчишка и оглашает зал испуганным воплем.

Секунду висит оглушительная тишина, а затем раздаётся какофония звуков — скрип отодвигаемых лавок, бряцание оружия и приглушённая ругань. Но никто больше не смотрит в нашу сторону. И я рада, что никому и в голову не пришло связать появление Маркуса с неожиданным прибытием жандармов. Иначе новой драки не избежать.

— Агата, Маркус, идите сюда, — Астерия ловит нас за локти и тащит в сторону подсобных помещений. — Не стоит вам светиться у главного входа, — и я в который раз восхищаюсь проницательностью этой гратты. Она-то сразу смекнула, что к чему. — Я вам помочь не могу, но знаю человека, которому это под силу. Поезжайте в Метакрос, это в трёх мирах отсюда. Найдите там торговца Аркето и скажите: "Гратта Лиардо передаёт привет". Тогда он вам что угодно достанет.

Она проводит нас коридорами, которые связывают кухню и кладовые, и, наконец, мы доходим до служебного хода.

— Спасибо тебе, — искренне благодарит её Фаст.

— Не для тебя, оболтус, стараюсь. Это для Розмари, — отвечает Астерия, прежде чем закрывает за нами дверь, оставляя в узком переулке.

— Что будем делать? — тут же спрашиваю я Маркуса.

Потому что сама понятия не имею, что предпринять и как улизнуть из-под носа Рикарда.

— Импровизировать! — лихо улыбаясь, отвечает мне тот и накидывает на нас иллюзорный полог. Теперь мы на какое-то время скрыты от чужих взглядов.

До вокзала добираемся короткими перебежками. Маркус силён в отводе глаз, но всё же и его силы не безграничны. А потому там, где это возможно, мы пользуемся подворотнями и лазейками между домов.

Выход на перрон оцеплён жердями, но я знаю, что попасть на пути можно с другой стороны. О чём и сообщаю Фасту. Вместе мы перебираемся через забор, и спустя двадцать минут короткого забега между экспрессами, стоящими на запасных путях, добираемся до родного "Торопыги".

— Освальд, как обстановка? — сходу спрашиваю я, залезая в кабину машиниста.

— Боги всех миров, как вам удалось обойти жердей? — на лице мужчины видно искреннее облегчение. — Мы уже думали, что всё, отбегались.

— Вальд, как у нас дела? — спрашиваю уже с нажимом.

— Пассажиры на своих местах, продовольствие и обеспечение загружено, движитель — в норме. Можем стартовать хоть сейчас. Но есть одно "но". Командорский экспресс зацепился за нас абордажными сцепками.

— По всему составу? — мой голос предательски дрогнул, но я стараюсь удержать лицо. Ничего, что-нибудь придумаю.

— Нет, только три хвостовых вагона, на остальные им, видимо, не хватило, — докладывает машинист.

— Так в чём проблема? — вмешивается Маркус. — Отсоединяйте вагоны и дёру отсюда.

— А пассажиры как? Маркус, это всё пассажирские вагоны! Это мои клиенты, которых я обязалась перевезти в Арагер. Тебе легко говорить — сбросьте балласт, но ты-то с Розмари нас скоро покинешь, а у меня репутация! Я этим зарабатываю! — я наступаю на Фаста, тыча ему пальцем в грудь.

Нахал хватает меня за руку и притягивает к себе. Какое-то время задумчиво смотрит в моё красное от негодования лицо, а потом на его губах появляется хитрющая улыбка.

— Репутация, говоришь? Ну, будет тебе репутация!

Он отодвигает меня со своего пути и подходит к пульту управления, пробегается взглядом по панели и щёлкает тумблёром громкой связи.

— Уважаемые пассажиры "Торопыги", говорит Маркус Риглер Фаст, знаменитый пират и разбойник. Данным сообщением я объявляю сей экспресс своей собственностью. Стюардов прошу отцепить три хвостовых вагона. Нам этот балласт больше не пригодится!

— Ты что творишь?! — кажется, за сегодня мы оба успеваем удивить друг друга своими выходками.

— Краду у тебя "Торопыгу". И согласно кодексу межмировых перевозок — если у вас украли поезд, вы никому ничего не должны! Нет экспресса — нет стресса!

— Ты невозможный человек! — я чуть ли не дымлюсь от гнева, но и не признать то, что в поступке Маркуса есть логика — не могу.

А потому лишь молча наблюдаю, как на схеме экспресса один за другим гаснут огоньки отцепляемых вагонов. И так тоскливо мне становится, будто от себя отрываю, из сердца выдираю. Я украдкой вытираю выступившую слезу, но это не остаётся незамеченным.

— Да не плачь ты, новые купим! — искренне недоумевает Фаст.

— Тебе не понять, это ведь всё Рупертом собиралось, это его наследство, — отвечаю я, поражаясь опустошённости, что сквозит в голосе.

— Тогда вернёмся позже и заберём. Или выкупим. Или снова украдём. Всё будет хорошо, — иногда мне кажется, что оптимизм Маркуса — это не особенная черта характера, а просто признак клинического идиотизма.

Проще говоря — слабоумие и отвага!

— Готово, — бросив на нас короткий взгляд, докладывает Освальд.

Я в ответ лишь киваю, не в силах произнести благословение на старт. Поверить не могу, что добровольно оставляю и пассажиров, и часть своего имущества. И самое болезненное — кусочек моего прошлого. Счастливого прошлого.

Машинист запускает движитель и резко, практически без разгона, пробивает проход в Межмирье. На какое-то мгновение я даже вздыхаю свободно. Удалось, каким-то чудом и неожиданной выходкой Маркуса, но мы свободны. Да, без возможности заработать деньги, но зато не в казематах Жандармерии.

Однако радость быстро гаснет, когда я замечаю след от вспышки справа по борту. А буквально в следующее мгновение "Торопыгу" встряхивает так, что мы с Фастом летим на пол.

— Вот же ж черти подпространственные, — ругается Освальд у пульта. — Агата, это наш старый знакомый. Они как-то умудрились упасть нам на хвост! Идут на абордаж!

В этот момент нас снова трясёт, я слышу скрип и треск разрываемого металла и понимаю, что это не просто сцепки, это именно что абордажные когти! Жандармейский экспресс просто разрывает на части моего "Торопыгу"!

— Стой, дурёха, меня хотя бы подожди, — кричит мне Маркус, когда я вскакиваю с места и стремглав бросаюсь в поредевший хвост пока ещё моего поезда.

Открыв переборку в рудохранилище, я пробегаюсь взглядом вокруг и на мгновение облегчённо выдыхаю — здесь всё цело. Но лязг раздираемого металла, что доносится с другой стороны, не внушает оптимизма. Пространство вокруг меня смазывает, я даже не замечаю, как пробегаю хранилище, затем столовую, в которой меня провожают испуганными взглядами помощницы Миранды. Лишь мозг, цепляясь за привычный для меня анализ и тем самым пытаясь сохранить подобие спокойствия, отмечает, что и этот вагон относительно цел.

Но я бегу дальше, мне нужно добраться до последнего гостевого вагона, который теперь является нашим хвостом. Туда, где разместились Розмари с Маркусом.

— Гратта Хардисс, там гратта Миранда, — в момент, когда я пробегаю по спальному вагону моей команды, на меня налетает стюард Дерек. — Мы не можем её вытащить!

Что-то ответить своему работнику я не успеваю, просто понимаю, что сейчас это лишнее, каждая секунда на счету.

— Не волнуйся, сейчас все исправим, — Маркус пытается зарядить меня своим спокойствием, но это не работает.

Это ему не в первой участвовать в подобных схватках, я же всегда стараюсь всё решать миром и дипломатией. Да и не могу я до конца осознать весь ужас сложившейся ситуации. В моей голове тревожным колокольчиком звенит лишь одна мысль — только бы успеть спасти Мири и малышку!

Дверь в тамбур перекосило и заклинило, и пока я безрезультатно пытаюсь отодвинуть её, Фаст с ходу сносит её огненным шаром. Зануда в моей голове моментально выставляет ему счёт за порчу имущества, но я отмахиваюсь от этой мысли.

— Боги, — в ужасе выдыхаю я, заглядывая в вагон.

Точнее, в его подобие. Часть стены вырвана с мясом, обнажая межмирное пространство. Вокруг нас плавают осколки от люстр, деревянные щепки и обломки мебели, а в зияющую прореху виднеется атакующий нас поезд. Зловеще чёрный, с говорящей надписью "Хищник" на боку, он отполирован настолько, что на его поверхности отражаются разноцветные вспышки, что проносятся в окружающем нас пространстве.

В десятке ярко-жёлтых "букашек" на борту вражьего экспресса я узнаю Рикарда Ремера. Командор, облачённый в специальный костюм, который позволяет находиться в Межмирье, ползёт по обшивке своего "Хищника". Ещё чуть-чуть, и мы снова сблизимся на расстояние прыжка, и тогда эти подонки ни перед чем не остановятся. Если с одним-двумя жандармами мы с Маркусом ещё можем справиться, то вот с целым отрядом, да ещё во главе с Ремером — миссия самоубийственная.

— Помогите! — крик Миранды возвращает меня в реальность, отвлекая от приближающегося противника. — Помогите-е-е-е!

— Они в вашем купе, — сразу же определяю я цель, отталкиваюсь от переборки и плыву в указанном направлении.

— Всё-таки умел Руперт создавать вещи, — проговаривает Маркус, намекая на то, что мы находимся в повреждённом вагоне, но всё ещё живы. — Он весь состав оснастил защитой от межпространства?

— Да, — киваю я, сосредоточенно подбираясь к нужному нам проёму. И только касаюсь косяка, как оттуда выглядывает испуганная мордашка Розмари.

— Вы пришли! — радостно вопит она, а в её всклокоченных волосах от восторга верещит Кропалёк.

И если бы не ужасающая обстановка, я бы даже улыбнулась. Но времени веселиться нет, я снова молча киваю, подталкиваю малышку в сторону её "отца".

— Выведи их в столовую, а я помогу Мири, — бросаю через плечо.

— Я вернусь, — отвечает Маркус.

Да я и не сомневаюсь. По упрямости и желанию всё контролировать мы с ним равны.

Оставшись одна, я всё-таки влетаю в купе и замираю на пороге. Элементы обстановки плавают в невесомости, но каким-то образом обломки от шкафа зажали ногу Миранды между кроватью и стенкой. Вернее — остатками переборки, поскольку когти "Хищника" нещадно прошлись по ней, оставляя уродливые разрывы.

— Рози в безопасности? — подруга находит меня взглядом, а в её глазах я вижу тщательно скрываемую боль.

Я чувствую подступающую панику, как страх склизкими щупальцами перекатывается в животе и подбирается к горлу. С трудом сглотнув, я силой воли загоняю истерику глубже, на задворки сознания. Сейчас мне надо быть сильной. Чтобы спасти Мири и мою команду, сохранить хоть какую-то часть своего "Торопыги". О том, что с минуты на минуту тут могут быть жандармы, я и вовсе стараюсь не думать.

— Рози с Маркусом, считай — почти в порядке. Но без твоей заботы это продлится не долго, — проговариваю я, подлетая и плечом пытаясь оттеснить внезапно тяжёлую доску. — Давай, Мири, помоги мне.

— Не получается, я уже и так и эдак, — печально произносит она в ответ, явно сдавшись и плюнув на любую попытку спастись. — Уходи, Агата, отсоединяйте вагон и уходите. Не дайте Рикарду добраться до малышки. И до тебя.

— Чушь не говори, — внезапная вспышка злости на подругу придаёт мне сил. — Как ты вообще могла подумать, что я тебя оставлю? Да меня Освальд никогда не простит! И к тому же — для кого я по всему рынку гречишный мёд разыскивала? Эту гадость кроме тебя никто не ест!

Все это я говорю, безуспешно пытаясь вытянуть подругу из западни. Но сколько я ни старалась, не получилось сдвинуть ни обломок, ни извлечь из — под него застрявшую ногу.

— Ну если только ради мёда, — слабо улыбается Мири и принимается мне помогать.

Хотя и от неё толку мало. Остаётся только один способ, но я откровенно боюсь его применять. Слишком точечно нужно действовать.

— Мири, ты мне доверяешь? — спрашиваю я помощницу и заглядываю в её глаза, ища там поддержку и уверенность.

— Как самой себе, — она кивает с выражением полнейшей серьёзности на лице. Даже подбирается как-то, группируясь.

— Я попробую применить свою магию и выкинуть обломок в межмирье, — объясняю я свой план. — Но ты должна замереть и не двигаться, вот прям совсем. В статую превратиться. Хорошо?

Мири бледнеет, но всё равно кивает. Я же оглядываюсь, чтобы проверить, как далеко наши преследователи. И понимаю, что времени почти нет — я уже вижу отличительные знаки на защитном кителе командора и своры его последователей!

Вдох-выдох, глаза закрыть, почувствовать поток Межмирья, захватить его петлёй и подтянуть к себе — всё это я провожу механически, по уже строго заученной схеме. Но раньше я проделывала такие трюки максимум с яблоком. А тут — массивная деревяшка, да ещё и в контакте с моей подругой.

Так, не думать, не анализировать! Действовать!

В тот момент, когда всё купе заливает изумрудное сияние, а до меня донёсся удивлённый возглас Миранды, вагон снова трясёт. С громким треском его половина отрывается и зависает в Межмирье, а мы несёмся дальше. Но хуже другое. Защита от межпространства перестаёт действовать, я скольжу по полу в образовавшийся разрыв.

Но радует другое — мне всё-таки удаётся призвать силу, сконцентрировать, и обезопасить свою помощницу. Посреди остатков купе завис пространственный пузырь вместе с Мири внутри. Она пытается его разрушить, но такое под силу только Скользящим. Так что пока моя милая рыжуля в безопасности.

Всё это я отмечаю, пока сама судорожно, царапая ладони в кровь, пытаюсь зацепиться за обломки пола. Пальцы постоянно соскальзывают, мне лишь в последний момент удаётся ухватиться за новый уступ.

И в какой-то момент я понимаю — это конец. Для меня лично. Больше не за что зацепиться, скрюченные судорогой пальцы отказываются работать. Мне даже не подтянуть себя обратно, в купе.

— Агата! — впервые в голосе Маркуса слышатся панические нотки.

Он нависает надо мной, пытается перехватить меня за запястья. Но беснующаяся вокруг сила тянет меня обратно, в пустоту Межмирья. Вокруг нас всё рушится, оставшаяся половина вагона сминается под незримыми ударами нападающих. По коридору уже доносится грохот от тяжелой поступи жердей — всего мгновение, и они буду тут.

Болтаясь над бездной межмирья, наблюдая, как гибнет всё, что мне дорого, я понимаю, что у меня нет выбора. И судя по взгляду Маркуса — он видит мои мысли насквозь.

— Агата, не смей, — предупреждающе рычит он. — Даже не думай переносить нас всех! Ты умрёшь! Тебе не потянуть такой прыжок в одиночку!

Я с тоской смотрю в его глаза. Как это иронично — последнее, что я увижу перед смертью — это глаза бывшего, который когда-то предал меня, а теперь усиленно старается спасти. На его бледном от ужаса лице играют разноцветные всполохи от межмирных вспышек. Это даже красиво, если бы не было смертельно опасно. И именно поэтому я должна сделать то, что намереваюсь.

Я — хозяйка магического экспресса, и обязана уберечь свою команду.

Нас поглощает вспышка моей магии, и наступает блаженное небытие.