Глава 21
Раньше я всегда считала, что беспамятство оно как темная бездна. Ты не помнишь, что там был, а просто в какой-то момент выныриваешь в реальный мир. Но оказалось совсем не так.
Я долго бродила по темному коридору. Почти наощупь, потому что мрак был таким густым, что глаза и не думали к нему привыкать. Страха не было, лишь путь. Почему-то я была уверена, что нужно делать шаг за шагом и ни в коем случае не останавливаться, иначе случится что-то… нет, не страшное. Непоправимое. Окончательное.
Потому я двигалась. Наверное вперед. И спустя некоторое время моим ориентиром стали не только шершавые стены и неясный свет, будто от маленькой свечки. Он мелькал где-то впереди, а после к нему присоединился еще и голос.
Сильный, красивый, словно бархатный голос Рейанара.
– Адель, – звал он, и я шла.
Бежала, возможно, от самой костлявой богини смерти, и все шла-шла-шла…
– Адель, маленькая моя, ну же… не сдавайся. Иди ко мне. Слушай меня.
Не буду, конечно!
Как я могу не идти, когда он ждёт? Я его люблю – теперь это осознала полностью. В этом странном состоянии, больше похожем на сон, не было лишних мыслей, переживаний, предрассудков.
А потом вдруг стало светло настолько, что я зажмурилась. Тесный коридор будто бы растворился.
– Таки очнулась! – раздался голос Сарочки, у нее взволнованно затрепетали страницы. – Марель, Кот!
– Адель… – мою руку нежно погладили мужские ладони, и я почувствовала губы Рея на лбу.
Когда я наконец смогла сфокусировать взгляд и в целом рассмотреть обстановку, то увидела первым Рея. Он был необычайно бледный и, судя по темным кругам под лихорадочно горящими глазами, магистр явно давно не спал. И в целом мужчина выглядел очень уставшим.
Он тепло мне улыбнулся, и я замерла, любуясь его улыбкой. Какой же он…
В моей голове все еще не было ничего лишнего. Отравляющих воспоминаний о его словах и поступках, и пытающегося встать между нами моего здравого смысла…
Я просто смотрела на него и просто была счастлива. Хотя бы эти минуты.
– Адель! Мы так переживали! – Марель прыгнула на мою кровать, погладила меня своей лапкой.
– Как хорошо, что ты очнулась, – проговорил домовой, взмахнув хвостом.
– Мы очень рады, что все обошлось, – вновь заговорила мышка.
– А я таки подозревала, шо с этой добродушной сестричкой что-то не так! Шоб ей икалось! Надеюсь, ей в тюрьме будет плохо, блондинистой су… – обычно бесцеремонная Книжуля запнулась и закончила: – сумасшедшей!
И в моей памяти тут же ожили недавние события. Кровавое чаепитие у кузины, монстры, ритуал и Рей… Кажется, это был не сон, и он действительно меня спас. Ведь я не умерла же, да?
Хотела ущипнуть себя за руку, но едва двинула рукой, то поморщилась от боли в порезанных запястьях. На месте раны красовался белый бинт.
– Так как порез был сделан ритуальным кинжалом, его не вылечить магией, – объяснил лорд Рейвенс, проследив за моим взглядом. – Он должен затянуться сам. Ты как себя чувствуешь?
Прислушавшись к себе, призналась:
– Я чувствую слабость, а так все нормально.
Задавать вопросы о кузине, тете с дядей и в целом сложившейся ситуации не стала. Потом. Сейчас я ни физически, ни морально не была готова к этому разговору.
Нечисть, немного похлопотав надо мной, в конце концов ушли, чтобы присмотреть за лавкой. Мы с магистром остались одни.
И я даже этому порадовалась. После пережитого не хотелось терять время зря.
Я так безумно соскучилась. Не понимала этого, а сейчас, когда он передо мной, и я могу его коснуться – только протяни руку, осознаю в полной мере.
А ещё он ведь спас меня. Спас, рискуя своей жизнью и возможно даже должностью – судя по тому, что я явился он один с Лаором, это была незапланированная орденом операция. Мы ведь до Кровавого Полнолуния рассматривали все варианты, и один из них была поимка ведьмы и раскрытие ее инкогнито до этого дня.
Несмотря на то, что явно нам обоим нужно было многое сказать друг другу, мы молчали. Я смотрела на Рея, такого сильного, мужественного и уставшего, хотя от этого он не выглядел слабым, и думала, что вот-вот решусь сказать ему, что люблю его. А его колдовские зеленые глаза были сосредоточены на мне.
– Ты знаешь, я столько старался забыть тебя. Пытался себя заверить, что тебе будет лучше без меня, – мужчина взял мою руку и ласково погладил. – Да, я сам себя обманывал. Наверное, это какое-то наваждение, болезнь – не знаю… Но я не готов расставаться с этим. Наоборот, я сделаю все, чтобы мы были вместе. Я люблю тебя, Адель.
В моем мире идеалистических представлений о мужчинах, которые вкладывались в молодых аристократок все все казалось очень простым. И прочитанные любовные романы лишь подтверждали эти иллюзии.
В моей голове просто не было варианта, что мужчина который спас меня из лап смерти, так сладко целовал и сейчас говорит, что без меня не может… рассчитывает на что-то недостойное.
Ведь все так просто! Ты любишь, а значит поступаешь как настоящий высокий лорд! Как же может быть иначе?
Я осторожно села и улыбнулась.
– И я тебя люблю, – слова вылетели так легко. Словно я говорила это уже сотни раз и повторить в очередной – ничего не стоило!
Очень жаль, что им предстояло упасть с высоты в пропасть и разбиться.
Рей порывисто пересел на край моей кровати, и склонившись надо мной коснулся пальцами волос, кожи щеки… словно смакуя каждое мгновение этой близости. Я продолжала доверчиво улыбаться, глядя на него широко открытыми глазами. Сердце с каждой секундой убыстряло свой ход.
Он же сейчас сделает предложение, да?
Эх, жаль, что я не в лучшем платье и что это не происходит в королевском саду. Там круглый год цветут розы, но в эту закрытую оранжерею не каждому позволено попасть. Но уверена, что герцог смог бы сделать предложение даже в таком закрытом месте.
С другой стороны все это такая ерунда. Условности! Какая разница какое на мне платье, если он действительно меня любит?
– Тогда будь со мной. Я тебе обещаю, что ты будешь счастлива в этих отношениях.
Так. Что-то формулировка “в этих отношениях” очень мало напоминает заветное словосочетание “в браке”.
Рей же наклонялся все ближе и ближе и вот коснулся моего лба поцелуем. А после виска, спустился к щеке и жарко выдохнул на ухо:
– Я сделаю для тебя все. Почти все.
– Почти? – рот наполнился горечью, а кончики пальцев похолодели.
Я высвободила свою ладонь из плена его горячих пальцев. Пришлось максимально вжаться в подушку, чтобы иметь возможность увидеть лицо магистра целиком.
– Почти, – зелень его глаз покрылась ледяной коркой. Его зрачки вновь изменили цвет. – Я женюсь на Эванжелине. Это уже решено.
Что?..
Какая Эванджелина?! Какая свадьба?
Почему в моем идеальном “хорошем конце” вдруг мелькает свадьба любимого со стервозной медсестрой из академии?..
Его слова оказались острее кинжала Лилит и попали в самое сердце. Я прикусила губу, чтобы сдержать слезы. Боль немного отрезвила, и я смогла спросить:
– Почему?
– Потому что этот союз очень важен, – совершенно спокойно ответил магистр. – Я действительно хотел бы сделать иной выбор, но должен думать не только о себе и своих желаниях.
Как интересно! Разве можно говорить о том, что ты не собираешься себе потакать, если только это и делаешь? И жениться на Эве, и обзавестись любовницей-лавочницей. Сарочка про такое говорила что-то вроде “и рыбку съесть и косточкой не подавиться”.
– Блистательный герцог и мэрская дочь – идеальная пара, я понимаю, ты прав. Поздравляю, – единственное, что я смогла выдавить.
В груди начинал кипеть гнев.
– И все?
Мне оставалось лишь кивнуть.
Свои же мысли, которые посещали голову минуту назад казались какими-то невозможно наивными. Я испытывала за них стыд!
За свою веру. За свои мечты и фантазии.
Розы, оранжереи… ну конечно.
Но сейчас мне надо совершить последнее усилие над собой. И повести себя достойно. Ведь не просто так в мое образование вложили столько денег и сил, не так ли? Я не могу себе позволить как обычная лавочница визжать от злости, кидаться в мерзавца всем, что под руку подвернется и голосить на весь квартал, что видеть его не желаю.
Хотя все мое женское существо желало поступить именно таким образом!
– Все, лорд Рейвенс. Я никогда не соглашусь на роль любовницы, а вы, как оказалось, никогда не снизойдете до простой лавочницы. Спасибо, что спасли мне жизнь и вообще за все. Но на этом действительно все.
Мужчина слушал меня с каменным выражением на лице. И я даже позавидовала его внешней невозмутимости, потому что я еле сдерживала слезы.
– Ты уверена?
– У нас разные ценности в жизни, магистр. Я хочу построить карьеру, хочу завести семью, хочу, в конце концов, детей, милый собственный домик и даже питомца. Хочу мужчину, которого не придется делить с другой женщиной.
– Но ты меня любишь. Меня, – он с таким нажимом это сказал, что стало даже смешно.
Я ровно ответила:
– Мне жаль, что для достижения своей мечты придется отказаться от чувств. Но раз так, я готова.
Рыдать потом буду. В очередной раз.
А сейчас – уйди уже, Рей!
– Отказаться? Ты так легко об этом говоришь, Адель. Потому что не пыталась, не так ли? Но представь сама, разве ты сможешь быть с кем-то кроме меня? Сможешь целовать его? А позволять касаться себя, а? Только представь.
Я покраснела как рак, и рявкнула в ответ:
– Хватит! Ты спас мне жизнь, но нигде не мелькало, что я должна расплачиваться за нее телом! – а может еще и душой, так как если мое тело достанется ему, то и я вся тоже! Я постаралась с наигранной бодростью сказать: – И да, я привыкну. Сначала привыкну жить без тебя, а после с кем-то другим.
Может еще кота заведу…
Рей помрачнел, а после процедил:
– Надо сказать, что я в жизни за женщиной не бегал и начинать не планирую. Я и так уже перед тобой расстелился, предложил всего себя, все что я имею. А ты… ты не хочешь понять, что есть то, через что я переступить не могу!
– Как жаль, что и ты не понимаешь, что есть кое-что через что Я не могу переступить… – прошептала я в ответ, чувствуя, как глаза наполняются слезами.
Лицо мужчины превратилось в маску невозмутимости.
– Да, раз так, то, нам нужно перестать видеться. Но есть одна сложность…
Он прошел к столу и снял с него какой-то странный сверток. Плотная кожа покрытая странными символами, и… четыре замка! На каждой стороне прямоугольного нечто. Рей медленно расстегивал замок за замком, и когда покончил с последним, то в воздухе вспыхнула пентаграмма, которая практически сразу рассыпалась золотыми искрами.
А после магистр достал… Фолиант!!!
На обложке темного гримуара проступили уже знакомые недовольные черты. Он зевнул, поморгал нарисованными глазками… увидел инквизитора! И проявившиеся было черты пропали, на какое-то время превращая волшебную книгу в самую обычную, хоть и потрепанную временем.
– Зачем ты его принес?!
– Так сложилось, что в том ритуале поток твоей силы снес привязку, которые были выстроены между книгой и темной ведьмой. Притом не просто снес… а заменил. Так что теперь у тебя два гримуара, Адель.
– Нет… – неверяще покачала головой я.
От таких перспектив даже проблемы в личной жизни на какое-то время отошли в сторону.
– Надеюсь ты не совершишь глупостей, Адель. Кстати, видеться нам придется, так как Фолиант привязан к тебе, как я уже упоминал. Обычно святая инквизиция решает эти вопросы очень радикально для ведьмы. И поверь, я дорого купил твою жизнь.
Я нервно сглотнула, поняв, что то, что я очнулась в собственном доме, а не в казематах – большой плюс. Да полно, могла и вовсе не очнуться!
– Так что выздоравливай и осваивайся, – резюмировал магистр.
А после оставил книгу на столе и вышел из комнаты.
Я нервно нашарила стакан с водой на прикроватной тумбочке.
Пока я пила, темный гримуар оказывается решил ожить. Воспарил, нарисовал себе морду и зловеще захохотал. Я от неожиданности чуть ли не выронила чашку с водой. Осторожно положила ее на прикроватный столик и покосилась на темноведьминский талмуд. Сложно будет привыкнуть к ещё одному жителю моей лавки.
– Ушел? Ну и слава кровавой луне! Что, новая хозяйка, ты же понимаешь, что нас ждут великие дела? – раздался бас темного гримуара. – Я не готов сидеть в этой халупе, варить любовные зелья и бездумно потратить на это всю жизнь!
Я не стала сообщать книге, что любовные зелья вовсе запрещены, и я их не продаю и тем более не готовлю, но чисто из любопытства спросила:
– И какие же дела?
– Для начала – я чую древнюю кровь, но без привязки к алтарю, – гримуар подлетел поближе. – Нам нужен личный алтарь! Поехали в твое родовое поместье заявлять права.
Угу, вот не одеваясь прям рванули! Все бросили и побежали!
– Нам там не обрадуются, – вспомнив единственное посещение родового гнезда Харисов, поведала я.
– А мы замучаем не радующихся! Я столько пыток знаю, хватит на всех. А потом мы все равно заберём алтарь.
– Никто нам не даст этого сделать.
– А мы убьем всех несогласных! – радостно заявил Фолиант.
Вот же водяные шусы! Не было у бабы забот, купила баба порося, как говорят в деревне. Не было у меня проблем, так я выжила и огребла еще больше.
Очень захотелось вернуть время вспять и тихонечко сдохнуть на алтаре. Тогда ни проблем, ни дважды разбитого сердца…
Но книжка уже воодушевленно рассказывала, как именно мы будем захватывать мир. И пункт про страдания всех инквизиторов, мне надо признать, даже понравился!
Я, прикрыв глаза, слушала про то, как именно мне предстоит захватить мир, когда раздался полный радости голос моей бухгалтерши:
– Адель, мы теперь богаты!
– Духовно? – предположила я, ибо с материальностью у нас явно были проблемы. Да что там – об этом откровенно сообщил мне Рей, предлагая мне стать…
Так, не думай об этом!
– Нет, вполне себе материально! Смотри!
Мышка, держа в руках письмо, забралась в кресло, затем магией перекинула мне распечатанный конверт с печатью налоговой и сложенный лист гербовой государственной бумаге.
Первая мысль – опять какие-нибудь долги десятилетней давности всплыли. С опаской раскрыла лист.
На плотной бумаге размашистым почерком секретаря были выведены слова благодарности, признательность за содействие и гражданскую бдительность, а также извещение, что в течении девяносто банковских дней на мой расчетный счет, указанный в письме, поступит вознаграждение. В размере…
У меня пальцы задрожали, когда увидела ровно выведенную шестизначную сумму. Надо признать, столько золотых монет я не видела за все свои восемнадцать лет. Да даже на бумаге!
– Это за что?.. – несколько заторможено вопросила, вновь перечитывая послание.
– За бдительность, – мышка немного напряглась и нервно разгладила лапками передник. – Гражданскую. Твою.
– Ага… – я, конечно, очень бдительная, но в последние дни мне проявлять ее было просто некогда. То работа, то кровавый ритуал – неделя была расписана по самое не хочу. – И как же я ее проявила?
– Написала в налоговую о том, что у одного господина есть ряд незадекларированных доходов.
– Напомни, пожалуйста, когда я им писала? – уточнила я. Ну мало ли, память после жертвоприношения отшибло, потому что я точно ничего подобного не сочиняла. Зато помню разговор двух заклятых подружек и их коварный план.
Мареллина, шаркнув лапкой, тихо ответила:
– Вон в том углу дата написана.
– А-а… Да, точно.
Я снова посмотрела на очень внушительную по всем меркам сумму вознаграждения, которая и так составляла процент от десятой части общего дохода господина Эрдана Лаора Ин-Куэб. Итак, две новости.
Первое. Представитель высшей нечисти был просто сказочно богат и вряд ли будет сильно благодарен мне за то, что государство в курсе этого прекрасного факта. И жаждет получить все неуплаченные наемником налоги.
Второе. Я теперь очень многое смогу позволить, даже отдать дяде шусовы сто золотых, забрать свое наследство и даже больше не смотреть в сторону семьи Моллс. Это радовало, но…
А как долго я после этого проживу? Что-то мне чутье подсказывает – не очень.
– Мы захватим столицу! Нет, все королевство! Захватим весь мир! – все ещё разорялся на фоне темный гримуар, требуя моего внимания.
Ну, со всем миром я не справлюсь. Но может мне хотя бы ма-а-аленький домик где-нибудь на другом конце королевства? И желательно чтобы на сотни миль ни одного инквизитора и инкуба.