Глава 25

Мой приход огласил веселый звук колокольчика в виде чугунного пирата в морской треуголке, сидящего на бочке.

Внутри лавки царил полумрак. Дневной свет, пробивавшийся через запыленные окна, распустил по деревянному полу три размашистых луча.

Воздух пах сладким табаком, смешанным с пылью и стариной.

Я с интересом осмотрелась вокруг. Два больших стеллажа справа от меня были сплошь уставлены различными предметами. Я тут же подошла поближе.

Чего тут только не было! Старые книги, собранные в неровные стопки, часы с остановившимися стрелками. Изящные фарфоровые статуэтки, изображающие танцующих девушек. Табачные трубки с посеребренными мундштуками, сервизные чашки, шкатулки и даже пистолет, показавшийся мне дорогим и старинным.

Рассматривать все эти вещицы можно было бесконечно, и чем дольше я этим занималась, тем больше мне казалось, что каждая из них имеет свою историю, и непременно таинственную.

С другой стороны от стеллажей стояла утварь покрупнее. В углу расположился большой деревянный сундук, покрытый слоем пыли. Корабельный якорь, резной стул, тумба, инкрустированная плиткой с марокканским узором (по крайней мере, в прошлой жизни я бы описала его именно так).

На стенах висели картины в позолоченных рамах, а несколько пустых рам стояли на полу. Некоторые полотна были покрыты слоем пыли, а другие, наоборот, сияли яркими цветами.

На одних изображались сцены из жизни — застолье, прогулка трех дам, пикник. На других — пейзажи — высокие, заснеженные горы; каменная башня, утопающая в зарослях деревьев; рыбацкие лодки на озере.

Передо мной находился узкий деревянный прилавок, из-за которого неожиданно вынырнули сначала огромный рыжий кот, а потом и коренастый мужчина.

Одет последний был в замшевую жилетку поверх светлой рубашки и в темно-коричневые брюки. Его седые волосы по плечи были зачесаны назад. Нижнюю часть лица обрамляла коротко подстриженная борода. Один глаз мужчины закрывала черная повязка, а второй смотрел зорко и весело.

Ну прямо пират, давно сошедший на берег, у которого морские приключения уже были в крови. Может быть, так оно и было, учитывая наличие в лавке корабельной утвари.

Мужчина прищурился и, окинув меня приветливым взглядом, закурил трубку. В воздухе тут же разнесся терпкий аромат с примесью вишни. Я закашлялась.

— Как поживаешь, красавица? Какими судьбами забрела к старику? — бодро заговорил "пират" грубым, надтреснутым голосом и ухмыльнулся, продемонстрировав четыре золотых зуба. При этом рыжий кот, до этого сидевший на подоконнике, перебрался обратно на прилавок и широко зевнул.

Я положила на столешницу подсвечники и развернула ткань.

— Вот, хочу продать, — сказала я.

— Давай-ка посмотрим, Флистер, что нам с тобой принесли? — обратился мужчина к коту. Вытащил из кармана лупу и склонился над бронзовыми изделиями.

— Фамильные. Передавались по наследству из поколения в поколение, — сочиняла я на ходу, — моя прабабушка говорила, что подсвечники обладают особого рода магией примирения. Стоило только зажечь их на столе и собраться в семейном кругу, как вмиг наступали мир и спокойствие, даже если в течение дня и были какие-то раздоры.

Кот мяукнул на мою пламенную речь. А мужчина взял один из подсвечников и взвесил в руке.

— Сколько ты за них хочешь?

— Пятьдесят такелей, — на голубом глазу выпалила я.

Пират весело усмехнулся.

— Пятьдесят такелей за самые обычные подсвечники? Пусть и с россказнями про семейную легенду.

Я и бровью не повела.

Мужчина встал за прилавок, извлек оттуда губку и стал протирать канделябр.

— Бронза натуральная. Но орнамент простой. А тут еще царапина.

— Старинная вещь потому и старинная, что несет в себе историю. Одна царапина иногда может рассказать много тайн. За новыми вещами к вам и не приходят, — я многозначительно обвела взглядом комнату.

— Цену, красавица, придется снизить, — сказал пират, — за пятьдесят такелей можно скупить половину этой лавки.

Я специально махнула с ценником. Начинать всегда лучше с большего. Мы оба выдержали паузу во время которой кот величаво прошелся между нами и посмотрел на меня так, словно говорил: “соглашайся на первое предложение, много ты от нас все равно не получишь”. Ему бы с моей вороной пообщаться.

— Пять за два, — наконец, проговорил торговец.

— Двадцать, — не сдавалась я.

— Шесть, — воскликнул мужчина, — и скидка на следующую покупку.

Ну уж нет, торговым маркетингом меня не возьмешь.

— Восемнадцать.

— Шесть с половиной!

— Пятнадцать! — я уже чувствовала, что вошла в раж. Буду стоять до последнего.

После долгого торга мы сошлись на восьми такелях за оба подсвечника, что мне показалось откровенным грабительством. Но пират отказывался уступать.

Торговец отсчитал деньги и сгреб мои подсвечники с прилавка.

— Посмотри, у меня есть прекрасные цветочные горшки, привезенные из южных королевств, — пират, видимо, решил тут же впарить мне свой товар, чтобы не остаться в минусе.

Горшки у меня и у самой были. Решить бы вопрос с цветами.

— Табакерки? Ожерелье? Магический компас? — не унимался мужчина.

Я покачала головой, простилась с торговцем и отдельно с Флистером, который уже восседал на сундуке, и вышла из лавки.

Села на велосипед, вернулась к домику Элизабет. К счастью, старушка уже вернулась.

— Ходила к покупателю, который остался мне верен, — сказала она, поджигая огонь в печи, — ты садись, садись, наверное, устала с дороги.

Когда мы обе уселись перед заваренным чайником, я рассказала Элизабет про сцену у павильона.

Старушка лишь вздохнула в ответ.

— Да, жизнь стала тяжела не только для нас, мелких продавцов, но и для садоводов. Вэлмар платит поставщикам такие цены, которые никто из нас не может себе позволить.

— Неужели нет других поставщиков? — поинтересовалась я.

Элизабет ненадолго задумалась.

— Чтобы делать удобрения — нужны ингредиенты, собрать которые подчас бывает очень непросто, и особая магия. Тут так же, как с цветами. Сейчас этим занимается только семейство Брандерсов, чей павильон ты видела.

— А отец? Он тоже работал с ними?

— С ними и еще со старым господином Лоуренсом, который тогда был отнюдь не старым, а в полном расцвете сил, — на этих словах Элизабет потупилась и поспешно откусила кусочек шарлотки, — какой прекрасный пирог! — воскликнула моя собеседница.

— Господин Лоуренс? Что с ним?

— Он давно отошел от дел. Страдает неизлечимой хворью. Живет с внуком в соседней деревне в двух часах езды отсюда. Ты бы проведала старика и выяснила, не осталось ли у него запасов. Хотя боюсь, что все уже давно продано.

Я тут же вскочила и направилась к двери.

— Мадам Элизабет, я к вам загляну на днях, — поспешно проговорила я и покинула магазинчик, оставив владелицу лавки недоумевать и наслаждаться шарлоткой.