Глава 26

Я покинула Флауверберг и выехала на дорогу.

Как объяснила Элизабет, мне нужно было добраться до большого перекрестка, на нем повернуть направо и следовать к садовым участкам, по-нашему к СНТ. Этот путь занял у меня часа два.

Дом старого Лоуренса стоял в самом конце деревни, если ехать по главной улице.

Я обратила внимание, что и здесь жители использовали тот же самый плющ, что я видела на заборах соседей.

Остановилась у одного из участков, где из-за высокого ограждения торчала остроконечная крыша с рыжей черепицей, чтобы сорвать веточку плюща. Дотронулась до стебля и тут же отдернула руку, почувствовав сильное жжение.

Значит, моя догадка, что растение имеет защитные свойства, оказалась верна. Следующий подход к плющу будет уже по возвращении домой в перчатках и с секатором. Я решила, что очень даже не помешает «украсить» и свой забор такой лианой.

Деревня была раза в два, а то и в три больше моей. Так что с СНТ я погорячилась.

Я миновала уже два перекрестка, таверну, где трое стариков за столиком и потягивали напиток красного цвета из большой, прозрачной бутыли. Завидев меня, один из них выкрикнул бодрое приветствие и поднял стакан. Я кивнула веселой компании. Что ни говори, а приятно, когда твое появление вызывает у людей массу положительных эмоций.

Я обогнула небольшую пекарню, продуктовую лавку.

По дороге встретилась груженная сеном повозка, которой управлял мужчина средних лет, рядом с ним сидела девушка и что-то весело рассказывала.

Я проехала улицу до конца, всматриваясь в таблички на воротах. Домов из-за заборов я не видела. Сами ограждения были и высокими каменными, и обычными деревянными, но усиленные живым изгородями. Встречались и чугунные решетки, утопающие в зелени.

Вскоре грунтовая дорога закончилась, и началась поросшая травой, узкая тропинка, по обеим сторонам которой разросся дикий кустарник.

Справа я заметила, что сквозь колючие ветви пробиваются остроконечные столбы деревянного забора, за которыми виднелась крыша дома. А вот и табличка.

Кристофер Лоуренс.

Я осмотрела калитку в поисках колокольчика или колотушки. Ничего подобного не обнаружив, постучала кулаком по растрескавшейся деревянной поверхности. Заходить без спроса, как это любил делать мой знакомый Оливер, было неловко.

— Есть кто дома? Можно войти? — крикнула я.

Мне никто не ответил. В воздухе слышалось лишь жужжание пчел и пение птиц.

Видимо, все же придется нарушить приличия. Я толкнула калитку, которая легко поддалась, и проникла внутрь. Меня тут же окружил старый сад. Скрюченные, разросшиеся деревья, трава по пояс, повсеместные сорняки. Сад был чем-то похож на мой, пока я там не появилась, но меньше по размерам. Оттого создавалось впечатление, что я попала в заколдованный лес, который норовил меня если не поглотить, то как следует напугать.

Тем не менее дорожка, ведущая от калитки к дому, была вычищена от сорняков и травы. Сам домик выглядел ухоженно. Побеленные стены, чистая черепица, деревянная веранда, новые, еще не покрашенные рамы.

— Добрый день! — крикнула я, в надежде, что меня услышат, и не нужно будет еще и в дом вламываться без разрешения.

Поднялась крыльцо и вдохнула запах свежего дерева. Веранду, как и рамы, видимо, построили или обновили совсем недавно. Постучалась.

Вскоре с той стороны послышались медленные шаги. Дверь приоткрылась, и я увидела седую косматую голову старика.

— Кто здесь? — проскрипел он, показываясь в проеме наполовину.

Несмотря на жаркую погоду, одет хозяин дома был в теплый пуловер и вельветовые брюки, а на ногах — в шерстяные тапочки, сделанные сапожком.

— Господин Лоуренс? — робко произнесла я. — Добрый день, я Адель, дочь Бертрана, с которым вы когда-то работали. Меня к вам направила мадам Элизабет.

После моих слов старик появился на крыльце полностью и вперил в меня потухший взгляд карих глаз. Вид у Кристофера был болезненным: впалые щеки, глубокие борозды морщин на лице, синяки под глазами, худоба.

— Может быть, вам присесть? — воскликнула я, испугавшись, что Лоуренс сейчас упадет. Настолько он выглядел слабым.

— Могу еще постоять, — проговорил Кристофер, — не бойся, не свалюсь. Только на улице слишком холодно. Пройдем в дом, — добавил он, разворачиваясь и жестом приглашая меня войти.

Старик прошаркал вперед, я зашла за ним и аккуратно притворила дверь. Мы оказались в темной прихожей. На прибитой к стене вешалке висело теплое пальто.

— Сядем к огню, — сказал Лоуренс, — зачем пожаловала?

В небольшой комнате, добрую часть которой занимал красивый камин с деревянным порталом, пахло горькими лекарственными травами и табаком. Обстановка была простой. Небольшой стол и два стула, книжный шкаф, односпальная кровать, тумба. Пол устилал мягкий ковер.

— Тут и обитаю, никуда не выхожу, — пояснил Лоуренс, указывая на свое спальное место, — проклятая студеница хочет выморозить меня изнутри.

—От этой болезни нет лекарства? — спросила я. Неужели в мире, где метелки сам убираются, а лейки и секаторы разговаривают друг с другом, нельзя было создать эффективное средство?

— Ничего не помогает, — словно прочитав мои мысли, проговорил старик, — Видишь? — он кивнул на горшок на подоконнике, из которого торчала маленькая, скрюченная палочка. — Пытаюсь вырастить куст арникина. Настойка из него — единственное, что в силах прогнать проклятую болезнь, — на этих словах Лоуренс закашлялся.

Я с интересом подошла к горшку. Торчащий в нем отросток не подавал никаких признаков жизни. Заметила под окном холщовый мешок, наполовину заполненный порошком фиолетового цвета. Кажется, это были так необходимые мне удобрения.

—Удобряю его по пять раз в день, и ни в какую, — продолжил свой рассказ Кристофер, — так что ничего не остается, как ждать, когда придет мое время отправиться к праотцам. Так зачем ты пришла?

Я уже слушала старика в пол-уха. Мое внимание всецело поглотил отказывающийся расти куст. Я словно “слышала” его. Но не так, как лейку — графиня изъяснялась вполне себе отчетливо. Я улавливала эманации арникина, или импульсы, ауру… выразить словами это было сложно.

Параллельно в голове всплыло воспоминание из моей прошлой жизни, о дедушке, который умер в больнице от пневмонии, а я так и не успела навестить его в тот день…

Слезы навернулись на глаза. В душе поселились смешанные чувства — тут были и грусть, и печаль, и тепло, и сострадание.

Мне всем сердцем захотелось помочь Лоуренсу победить болезнь. Тогда я ничего не могла сделать, а сейчас могу!

Почувствовала, будто в груди разросся большой золотистый шар, сделала глубокий вдох и “отправила” арникину часть этой энергии, вложив в действие всю силу своего желания.

— Кто ты говоришь? Дочь Бертрана? — услышала я голос старика, заставивший меня вынырнуть из магического наваждения.

Я смотрела на растение и не верила своим глазам. На скрюченном, сухом стебле появился зеленый росток.

— Я… я его оживила? — пробормотала я.

Старик поднялся и подошел ко мне. Теперь пришла его очередь изумляться.

Когда первый шок прошел, я смогла обсудить с Лоуренсом дела. Договорились, что я выращу для него столько кустов арникина, сколько ему было нужно, в обмен на удобрения.

Старик был готов отдать мне те, что я стояли у окна. А когда окончательно поправится, пообещал изготовить еще.

Внутри меня все ликовало.

В коридоре послышался шум, а в следующую минуту на пороге появился парень из очередного голливудского фильма. Пора бы уже придумать им названия и классифицировать мужчин, встречавшихся на моем пути, в соответствие с образами героев.

Русые волосы, открытое лицо, приветливая улыбка. От него веяло молодостью, свежестью и здоровой силой.

— Дедушка, а ты и не говорил, что ждешь гостей! — бодро воскликнул молодой человек, окинув меня заинтересованным взглядом.

— Это Гэри, мой внук, — произнес Лоуренс и тоже улыбнулся, — золотые руки. Все, что сделано в этом доме, сделано им. Так что сама можешь судить, — неожиданно разговорился старик.

Так, и здесь мне непрозрачно намекают на то, что к Гэри надо бы присмотреться.

Я кивнула парню и, сославшись на то, что мне далеко ехать, стала собираться в дорогу.

Сложила мешок с удобрениями в корзину и простилась с хозяевами.

Лоуренс заверил меня, что остальную партию, как только она будет готова, привезет его внук — красавчик.