Глава 32

Я уселась на велосипед и радостная покатила домой, мысленно подгоняя транспортное средство. Время от времени поглядывала на сиянцев, кружащихся вокруг меня.

Зашла в калитку, схватила таз с заготовленной смесью и побежала в оранжерею. Разложила удобрение по горшкам, в которых торчала Кристаллия (точнее, то, что от нее осталось). Теперь нужно было выждать три дня перед тем, как пересаживать и опылять. Светлячки меж тем остались снаружи и стали порхать над взошедшими ирисами. Я залюбовалась цветами глубокого синего цвета, чьи лепестки пронизывала едва заметная серебряная паутинка. Ну точно, как созвездия на небе.

Присела, прикоснулась к стеблю ириса. Почувствовала в руке тепло. И было что-то еще, какое-то послание, но я не могла его точно уловить. В моей голове оно звучало, как «не прогадай с ценой», но вряд ли цветок мог со мной общаться в таком ключе?

Пошла в кабинет отца и открыла каталог с ценами на цветы. Мельком бросила взгляд на старые газеты, новости на первых полосах, посвященные конкурсу. Пора уже было их изучить, да все руки не доходили.

Итак, за десять ирисов предлагалось от шести до восьми такелей в зависимости от сорта. Решила завтра же отвезти цветы в лавку к Элизабет. Что-то мне подсказывало, что мои могли уйти и за десять. Уж больно они были хороши. От цветов так и веяло нежностью, трепетом и какой-то загадкой.

Вышла на крыльцо и увидела у калитки Камелию.

— Стучу, а ты не слышишь, — посетовала старушка вместо приветствия, — надо бы тебе уже повесить колокольчик.

Я поздоровалась с соседкой и предложила ей выпить чаю.

— А у тебя есть тот вкусный пирог? — воодушевилась она.

— Будет, если подождёте полчаса. Еще не успела испечь.

Камелия охотно согласилась. Уселась на кухне и стала смотреть, как я стряпаю.

— Как у тебя хорошо, — проговорила старушка, — дом как будто ожил. И все сама, все сама. Не хватает мужской руки. Пол-то в прихожей весь вздулся, — принялась она за свое, — знаешь, я считала, что лучшей партии, чем Оливер для тебя нет, но…, — помедлила она, — присмотрись-ка еще к сыну плотника.

— А что случилось с Оливером? — поинтересовалась я, пряча улыбку.

— Ох, все утро бегал по деревне с россказнями, что видел ведьму. Теперь ему везде мерещится голая женщина с вороной на плече. Страсть какая! Пришлось напоить его сонным отваром, чтобы успокоился.

Я облегченно вздохнула. Значит, в ближайшее время я была избавлена от неожиданных визитов соседа.

Пока пеклась шарлотка, Камелия выразила желание посмотреть сад. Как только мы дошли до ирисов, старушка застыла в изумлении и ахнула.

— Давно я не видела такой красоты! — воскликнула она. — Разве что, когда твой отец был жив. И какая у них приятная аура! Душа сразу успокаивается.

Я срезала для старушки три цветка. Она сначала отнекивалась, напирая на то, что лучше их продать и заработать денег, но я настояла.

Мы попили чай, полакомились шарлоткой, обсудили деревенские новости, среди которых главной все же была — душевное состояние Оливера. Вскоре Камелия распрощалась со мной, а я занялась домашними делами и садом. Обработала кустарники, прополола траву.

Еще не стемнело, а я уже захотела спать. Что неудивительно — я же не спала всю предыдущую ночь. Поужинала отварным корнеплодом, который оказался сладковатым на вкус и очень сытным, и улеглась в кровать с мыслью о том, что завтра нужно выехать в город пораньше.

***

Проснулась на рассвете. Позавтракала вчерашней эстеллой, подогрев ее на огне. Насытилась даже половинкой корнеплода. Взяла корзину и пошла в сад — срезать ирисы.

В какой-то момент погода стала портиться. Небо затянули свинцовые тучи. Поднялся ветер. Вдалеке загремел гром. Кажется, моя поездка в город была под угрозой. Катить на велике под проливным дождем так себе удовольствие. Я быстро поднялась и, машинально прихватив корзину со срезанными цветами, вышла за калитку. Может быть, гроза обойдет стороной?

Здесь казалось, что серое небо было еще ниже. Тучи шли со стороны города. И с оттуда же ехала карета, запряженная тройкой лошадей. Надо же, кто это решил посетить нашу глухую деревню в такой ранний час.

Карета подъехала поближе и остановилась напротив моей калитки. На дверце красовался герб нашей семьи — буква «Б» в листьях и вензелях. Не успела я как следует удивиться, как дверь кареты распахнулась и оттуда вылезли дядюшка Тео с мачехой, а за ними — двое мужчин, одетых по-городскому — в коричневые сюртуки и в шляпы.

Вдали прогремел раскат грома. Я плотнее сжала корзину.

— Доброе утро, Адель! — проговорил Тео и широко улыбнулся. — Как поживаешь?

Я лишь кивнула в ответ. Что-то внутри меня подсказывало, что это не просто визит вежливости. С тех пор как он поспешно сбагрил меня из своего дома, Тео не волновало, как я поживаю.

Мое “семейство” и неизвестные гости прошли в сад, словно они здесь были хозяевами.

— Я смотрю, ты навела порядок, — сказала дядюшка, осматривая участок.

Миранда меж тем вела себя так, словно меня рядом и вовсе не было.

— Посмотрите, какой сад! — обратилась она к мужчинам. — Здесь все благоухает. Беседку можно починить и наслаждаться чаепитием в приятной тени. Пройдемте, посмотрим другую его часть.

С этими словами непрошеные гости направились к сараю.

— Хозяйственная постройка, — не унималась Миранда.

— Что здесь происходит? — спросила я дядюшку, который теперь как воды в рот набрал.

— Понимаешь, Адель, — начал он, — после смерти Бертрана мы долго пытались продать этот дом, но все было тщетно. Про него ходила дурная слава, будто бы сад кишит призраками. Покупателей не было. Но раз ты тут живешь, и даже прекрасно выглядишь, то…, — замялся Тео, — да ты и сама, наверное, уже поняла. Мы решили снова выставить дом на продажу.

— Но я его не продаю! — отрезала я. — Это мое наследство.

— Боюсь, милочка, что твое наследство — это долги, — прошипела Миранда, которая оставила покупателей и вернулась к нам, — скажи спасибо, что мы не выставили тебя на улицу, а даже, наоборот, растили и учили. Сколько средств на тебя потратили, не сосчитать! Так что ты должна нам стоимость трех таких домов.

В это время мужчины вернулись к крыльцу.

— Пойдемте в дом, — обратилась к ним Миранда, — он, конечно, требует ремонта, но расположение комнат удобное, — сладко проговорила женщина.

Не обращая на меня никакого внимания, Миранда открыла дверь и прошла внутрь. Покупатели и дядюшка Тео последовали за ней.

По щекам скатились первые крупные капли дождя. Ветер усилился. Я разжала пальцы, и корзина упала на каменные ступени. Прекрасные ирисы сорта “Звездный свет” рассыпались. Я почувствовала отчаяние. Вся моя новая жизнь, которая только-только начала налаживаться, разлетелась как цветы из корзины.

Я постояла так несколько минут, испытывая боль, разочарование, пустоту. Все эти ощущения принадлежали Адель.

Я обвела взглядом сад, покосившийся сарай, видавшую виды беседку, разросшиеся, дикие кусты, иву. И в этот момент вспомнила, что я все же не беззащитная двадцатилетняя девушка, а женщина, имеющая за плечами солидный жизненный опыт.

Эта парочка и правда считает, что меня можно просто взять и выставить из собственного дома? А я им и слова не скажу? Принесу на блюдечке результаты своих трудов, а сама соберу старый сундук, корнеплод, цветочный горшок (ну, может быть, еще графскую чету) и пойду бродить по новому миру?!

Ну уж нет! Я себя в обиду не дам. Сейчас я вам устрою теплый прием! Увидите, кто здесь настоящая хозяйка!