Глава 44

Я и не заметила, как добралась до города. Мысли перескакивали со злосчастного письма на нераспустившуюся орхидею и обратно. Что же было не так с цветком? Где я допустила ошибку? Что я могу противопоставить дядюшке Тео? Мои знания о жизни с отцом и семейным делах ограничивались детскими воспоминаниями Адель, да и то смутными. Я ничего не знала о своей прежней жизни. И как мне доказывать в суде, что я имею права на этот дом?

Если в распоряжении родственника имеются бумаги, где обозначена сумма на мое содержание до двадцати лет? Тогда он легко сможет доказать, что она превышена, и заберет дом за долги.

Поглощенная этими мыслями, я чуть не угодила в большую яму на дороге. Не хватало еще грохнуться и загреметь в больницу, или сломать велосипед (то есть колесокрут).

Новости расстроили Элизабет не меньше моего. Старушка долго причитала о хрупкости и ненадежности родственных связей, потом о том, что я осталась сиротой, которую некому защитить в этом жестоком мире.

Владелица лавочки схватилась за метелку и начала яростно подметать и без того чистейший половик.

— Где же это видано? Оставить дитя без крова? — приговаривала старушка, орудуя метлой. — Тебе нужно нанять адвоката! — наконец вынесла она свой вердикт. Только их услуги нынче стоят дорого…, — вздохнула Элизабет, — простым людям не по карману. Цветы покупают хорошо, но этой суммы не хватит, чтобы покрыть расходы. Вот если бы ты выиграла Королевский конкурс.

Наступила на больное. С этим тоже было не все гладко, просто я начала с судебного разбирательства, а не с проблем с цветком.

— Можешь, конечно, защищать себя сама. Ты же как никто знаешь, как проходила твоя жизнь в доме Тео.

В этом-то и была основная загвоздка. Я ничего не знала.

— Есть еще один способ…, — проговорила Элизабет.

Я уже было воспрянула духом и с надеждой посмотрела на старушку.

— Надо заварить чай, — проговорила она, — за хорошим чаепитием и мысли приходят в порядок.

Не знала, что проблемы с законом, оказывается, можно было решить таким легким способом. Что же мне раньше никто об этом не сказал? С другой стороны, раньше у меня никогда и не было проблем с законом.

Элизабет убрала метелку в сторону и поставила греться воду. Быстро собрала на стол, предложила мне присесть. Отломила от пучка сухой травы над печью несколько веточек и раскрошила их в заварочный чайник.

Вскоре по дому разнесся приятный, чуть горьковатый аромат. Я сделала несколько глотков горячего напитка и вскоре почувствовала, что нервы успокоились. Мысли перестали скакать как бешеные, и я была в состоянии хотя бы взвешенно оценивать ситуацию.

— Денег на адвоката у меня нет, — произнесла я вслух, — боюсь, что и сама себя я вряд ли смогу защитить. У меня нет никаких доказательств, что на меня тратили меньше, чем было положено.Боюсь, что дядюшку Тео будет сложно уличить во лжи.

Вывод о том, что на мне экономили, я сделала исключительно на основании своего гардероба и каморки, в которой очнулась.

Старушка помолчала. Несколько минут мы сидели в полной тишине. Я слушала, как тикают стрелки деревянных часов на стене. С тоской посмотрела на время.

— Уличить во лжи…, — вдруг повторила мои слова Элизабет. В следующий момент она вскочила, быстро подошла к резному комоду, покрытому кружевной салфеточкой, и начала рыться в одном из ящиков, — Ох! Куда же я подевала эту тетрадь? Памяти уже совсем нет.

Она переключилась на соседний ящик, а потом и на стеллаж. Я с удивлением смотрела, как на пол летели книги и тетради. За стеллажом досмотру подвергся старый сундук, из которого одну за другой его владелица доставала различного назначения вещицы — горшки, игрушки, журналы, чайный сервис.

Наконец, Элизабет извлекла из сундука тетрадь в потертой обложке, сдула с нее пыль и довольная уселась обратно за стол.

— Нашла! — победоносно заключила старушка.

— Что это? — поинтересовалась я.

— Так называемое пособие по деревенской магии для бедняков!

Я продолжала непонимающе смотреть на Элизабет.

— Наследие моей пра-пра-пра… в общем, далекого предка по женской линии, — начала свой рассказ старушка, — мы никогда не были богатыми. Из всей семьи только мне удалось чего-то добиться и переехать в город, даже открыть здесь собственное дело, — Элизабет с гордостью обвела взглядом свою лавочку, — ну да речь сейчас не об этом. Простым людям всегда нужно было проявлять больше смекалки и уловок, чтобы противостоять тем, кто их угнетал. И не всегда это были богачи, иной раз защита требовалась даже от собственных соседей.

Я все еще никак не могла связать судебную претензию с тяжелой жизнью семейства Элизабет.

— В этой тетради собраны рецепты этих самых уловок, — старушка любовно провела рукой по пожелтевшим страницам, — зелья, порошки, цветы, растения, которые могут помочь в различных неприятных ситуациях. Ну вот, к примеру, как твоя.

— И как они могут мне помочь? — с недоверием спросила я.

— Ах, очень просто, — Элизабет открыла «справочник» на нужной странице, — взрасти «цветок правды», в присутствии которого твои родственники не смогут лгать. Если судить по описанию, то это проще простого. Нужны всего лишь цветы рассветной клевии — она растет в любом поле. А дар у тебя есть.

Я приклеилась к стулу и во все глаза смотрела на спасительный дневник.

— Только эти способы, они, как бы это сказать, не очень законные. Так что не приноси растение в горшке в суд, а сделай хитрее — приколи его, например, на шляпку.

С чем, с чем, а со шляпкой у меня как раз проблем не было, в отличие от всего остального.

— Но как? Как это работает? — спросила я.

— Я точно не знаю. Я не садовод, и сама ничего не выращивала. Но здесь говорится, — Элизабет поправила очки и уткнулась носом в тетрадь, — «при определенном стечении обстоятельств заставляет врущего человека говорить правду».

Хм. Не могла сказать, что способ доказать свою правоту, от которого зависела моя дальнейшая судьба, внушал мне доверия. Где были гарантии, что эти заклинания сработают? И вообще — то, что было эффективным столетие назад, уже могло таковым не являться. Да и формулировки в тетради были слишком расплывчатыми.

С другой стороны, работала же, например, народная медицина в двадцать первом веке, и многие ее с успехом применяли.

К тому же выбора у меня все равно не было. А здесь хотя бы появился шанс…

Я поблагодарила Элизабет и положила тетрадь в котомку. Допила чай, стала собираться. Помимо нового цветка, мне еще предстояло разобраться с орхидеей.

— Как продвигается подготовка к конкурсу? — поинтересовалась Элизабет, заворачивая в холщовую ткань печенье, которым она неизменно меня угощала.

Я рассказала ей про неудачу с орхидеей.

— Не знаю, в чем дело, — посетовала я, — не нарушила ни одного правила посадки.

— Когда ты получила письмо? — поинтересовалась старушка.

— Вчера утром… как раз перед тем, как орхидея должна была распуститься.

— И конечно же, расстроилась?

Я кивнула.

— Возможно, тебя посещали грустные или плохие мысли во время посадки?

— Я… вспомнила отца…, — пробормотала я.

— Все понятно. Поэтому орхидея и не распустилась. Цветы очень чувствительны к эмоциям садовода, особенно в период роста.

— Но как же с этим быть? — удивилась я. — Я же не могу контролировать себя ежесекундно?

— Этот навык можно наработать. И впредь следить за тем, питаешь ли ты цветы хорошими чувствами и оберегаешь ли от грусти, раздражения и печалей.

Из лавочки Элизабет я вышла озадаченная. Села на велосипед и покатила в садовый магазин — у меня была еще как минимум одна попытка с орхидеей, чтобы успеть к конкурсу, до которого оставалось пятнадцать дней.