Глава 31. В гостях у Морены

В жилище Нельги неярко тлели угли в жаровне, дым тянулся в дыру в потолке и совсем не чадил. Милава не заметила и копоти на потолке и стенах. И вообще, здесь было на удивлении тепло, хотя стены, пол, потолок – все было каменным. На широких лавках лежали мохнатые шкуры, серые с подпалинами. На полу шкура медвежья, с мордой и когтями. Да и стены над лавками тоже покрывал мех, всякий разный, даже заячий.

Нельга накрывала на стол. Сейчас, сбросив плащ, она не казалась зловещей жрицей. Обычная женщина в тускло-зеленом навершнике поверх льняной рубахи на стройном теле. Лишь строгое лицо, сеточка морщин у глаз и чуть глубокая складка у рта, выдавали ее возраст. Милава подумала, что так примерно могла выглядеть ее матушка, будь жива до сих пор.

Неловко было сидеть на лавке, кутаясь в теплую меховую накидку, но Нельга отвергла ее помощь.

– Сиди уж, – строго сказала она, – натерпелась. Вот и отдыхай. Наработаешься еще. Домашние дела никуда от тебя не убегут.

– Да у меня и дома похоже теперь нет, – вырвалось у нее.

– Дом всегда есть. Вопрос лишь где он и каков.

– Если бы знать, – вздохнула Милава. – А зачем Морена меня видеть хотела?

Нельга, которая как раз несла дымящийся горшок, со стуком поставила его на стол.

– Не боишься такое спрашивать? – посмотрела она на нее со странной усмешкой.

– Н…нет, – Милава прислушалась к себе и поняла, что не боится. Вот нисколько. – Ничего такого я богине не сделала. А капище ее тут для того и стоит, чтоб люди прийти и спросить могли. Так ведь?

Жрица кивнула, сделал рукой приглашающий жест.

– Гостя сперва накормить, напоить, в баньку сводить, потом уже допрос учинять.

– В баньку? – Милава завертела головой. Где ж тут баньку устроить могли? Не мало помещение, но и лишнего места нет.

– Вот поедим, отведу тебя, – пообещала Нельга и зачерпнула ложкой густую наваристую кашу. – Ешь, красавица, ешь.

Милава поджала губы. Вот откормит ее сейчас, намоет, а потом… в печь на лопате, как в страшных сказках! Она вздохнула, но каша пахла упоительно, и съелась быстро и даже незаметно.

Однако не забывала Милава поглядывать и по сторонам. Интересно же, как тут все устроено. Стены на самом деле из камня сложены, не абы какого, а такого словно напилил его кто-то большими ровными брусками и сложил потом. Но у кого ж такие силы есть и пила, что такой камень возьмет?

– Велика сила Морены, – сказала Нельга, отвечая на ее незаданный вопрос. – Что ей камни, она судьбы людские ворочает. Наелась? Идем.

Удивительно, но в святилище имелась баня. Не такая как в селах, не деревянная. Но жаркая и влажная. Путь к ней лежал вниз, по вырубленным в камне ступеням. Внизу оказалось помещение с продолговатым углублением полным воды. От воды исходил пар, и Милава поняла, что она горяча, да так, что еле вытерпеть.

Нельга заставила ее раздеться и спуститься в купальню.

– Не морщись, не морщись, – подбодрила она, – и вовсе не горячо, не капризничай.

Обычно так матушка говорила, когда доченьку мыла. Милава опустилась в воду, чувствуя, как бегут по телу мурашки, прогоняя холод из напряженных членов. Тело привыкло к обжигающей воде, Милава откинула голову на край купели, прикрыла глаза. Хорошо-то как!

Нельга, видимо, кинула в жаровню какие-то травы, купальню заполонил пахучий дым.

– Сиди, сиди, – шептала Нельга, – мойся, сколь хочешь. Да жизнь свою вспоминай, плохое, хорошее, все прими и все отдай. Водичка все смоет, обновит.

Под монотонный ее шепот, Милава уплыла куда-то в сон. Видела руки матушкины, что чудо-птицу на полотне рождают, видела, как яблоньку вместе с отцом подрезали, чтоб росла лучше, быстрее, видела похороны, и как сгребала пепел в платочек, а потом в ямку под корнями сыпала.

Как Велезара в доме появилась, как из-за подола ее сарафана выглядывали две девчонки. Как отец все реже и реже по голове ее гладить стал, как смотрел порой как-то неласково, как обидные слова мачехи больно ранили, как старалась слезы прятать, а улыбку на лице против желания держать, как пришел убивец в ночи, и как умер, опутанный ветками, как бежала из дома, как Чубарка весело резвилась, второй молодости радуясь. Но все эти вспышки памяти перебилось одним – лицом Стрижака. Глаза его небесного цвета, улыбка, как хмурился он, ее слова слушая, как злился, что не хочет по его воле сделать, и как усмехнулся, узнав, что просит его к князю отвести, усмехнулся как-то не просто… а гадливо, что ли.

Милава вздрогнула открыла глаза. Вся жизнь пронеслась за короткое время, а может, и не короткое: вода почти остыла. Она пошевелилась.

Нельга стояла с большим белым покрывалом в руках. Милава вылезла и завернулась в чистую ткань. На лавке она нашла свежую рубаху, навершник, чулки. Когда она оделась, то поняла, что походит на такую же жрицу, как и Нельга. Даже волосы распущены, как у нее. Милава руками принялась разбирать пряди. Без гребешка не справиться будет.

Нельга вернулась и отвела ее обратно в комнату с жаровней и шкурами на стенах. Поставила ее посередине, отошла на пару шагов. качнула головой.

– Как же ты на мать похожа!

Сердце Милавы пропустило один удар, а потом и второй.

– Ты матушку мою знала?

– О! Еще как! – Нельга вздохнула. – Сестра же она мне.